Читать книгу 📗 Плотоядный: Вожделение плоти (ЛП) - Хертс А. К. » Страница 11

Однажды я взял малышку за руку и повел в лес за двором. Я сказал, что мы пойдем искать раненую кошку, и этим приманил ее. Из сарая я прихватил веревки, потому что, конечно, задумал совсем другое. До сих пор чувствую, как во мне шевелится то предвкушение. Я так нервничал. Она была первым человеческим существом, с которым я разыграл забой.

За два дня до этого на ферме зарезали свинью, и я внимательно за всем наблюдал. Количество крови, что вытекала из большого животного и которую женщины собирали в миски, завораживало меня. Но больше всего мне понравился разрез на животе. Как вываливались кишки! Это было захватывающее зрелище. Ночью в постели мой член твердел, стоило мне об этом вспомнить. Я был еще слишком мал и никогда не кончал, но тогда впервые ощутил предвкушение того, как это будет.

Я не видел в Марлен девочку. Она была животным, которое я хотел зарезать. Разумеется, по-настоящему я этого не сделал - у меня даже ножа не было, - но я раздел ее догола и подвесил вниз головой к дереву. Потом я рассматривал ее вытянутое тело и представлял, каково было бы перерезать ей горло и распороть живот. Палочкой я вел по тем местам, где стал бы резать, и думал, как она выглядит изнутри. Это была такая фантастическая игра. Я был совершенно очарован и почти не замечал ее криков. Я не слышал, как она хныкала и умоляла меня опустить ее. Я видел только ее болтающееся тело, тонкие руки, ребра, проступавшие под кожей, и думал, что она должна быть чертовски вкусной. Как бы мне убедить бабушку приготовить ее для меня? Я чувствовал такое сильное желание съесть ее, что облизывал ее кожу и укусил за зад, который казался мне таким же соблазнительным, как самый лучший жареный ягненок.

В какой-то момент мне, к сожалению, пришлось ее опустить, о чем я глубоко сожалел. Я так ее запугал, что она молчала о произошедшем. Мысль о том, что я и в самом деле могу свернуть шею любому котенку на ферме, надежно запечатала ей рот. На следующий день я хотел снова пойти с ней в лес и продолжить с того места, где остановился, но она спряталась от меня, вцепилась в бабушку и отказалась идти со мной, сколько бы я ни предлагал поиграть. Бабушка бросила на меня серьезный и понимающий взгляд, от которого кровь застыла в жилах. Она молча покачала головой. Тогда я оставил малышку в покое, что не означало, что я полностью прекратил свои забавы. Просто это уже слишком сильно меня захватило. Каждую секунду я думал о свежем, кровоточащем мясе и о кузине, беспомощно висевшей на дереве. Уже тогда я знал, что это лишь вопрос времени, когда я убью и съем человека.

Ну вот, теперь я вдоволь натешился сладкими воспоминаниями. Желудок маленького Леона уже должен быть пустым. Он ждет не дождется, чтобы его снова набили до отказа. Моему сладкому донору печени недолго осталось страдать для меня. А ведь я так люблю смотреть на него, когда он вынужден вытягивать шею, потому что я ввожу ему в горло жесткую трубку. Он плачет каждый раз. Я чую его страх уже когда вхожу в его апартаменты. Он еще молод, так что можно ему это простить. Его печень будет стоить всех этих мучений, я уверен. Еще несколько дней, и я вскрою его тело и извлеку разжиревший, непомерно большой орган, который я вырастил. Эта мысль меня возбуждает. Может, трахнуть его еще раз? По-настоящему он меня не привлекает - все время лежит такой апатичный. Меня безумно злит, что Йонас ушел у меня из-под носа, но есть еще мой телохранитель. Осмелюсь ли я взять его?

Леон

Что за долбаный трип? Когда эта дрянь наконец перестанет действовать? Надо было не трогать эту гадость. Не может быть, чтобы все это было правдой. Каждый раз один и тот же кошмар: приходит какой-то тип, засовывает мне в горло трубку и кормит какой-то бурдой, пока я почти не лопну. Когда-нибудь это должно закончиться! Блин, если воспитатели еще раз меня на этом поймают, меня выпрут из школы. Что мне потом придется выслушивать от родителей - и так ясно. Они специально отправили меня в этот долбаный интернат, чтобы я завязал с наркотой, а я снова себя побаловал. Стресс был слишком сильный, и мне нужно было как-то расслабиться. Энди достал какую-то дрянь, и мы вместе ею закинулись. Как же было классно! Если бы тупая Эндерс не влетела, никто бы ничего не заметил. Как она орала. О, Боже, а потом еще директор.

Хм, как-то у меня все в голове не складывается. Я же после этого ничего больше не принимал. Собрал шмотки, вылез в окно и двинул к трассе. Хотел только добраться домой. Но почему тогда меня до сих пор плющит, если я больше ничего не принимал? Или все-таки принял? Был еще этот тип. Он сделал со мной что-то, чего я не хотел, но я не могу вспомнить толком. Или вообще ничего не было? Может, мне это только привиделось под кайфом? Может, я выпил этой дешевой бормотухи, от которой, говорят, можно ослепнуть. Я вообще без понятия, хочу только, чтобы это наконец прекратилось.

Дверь открывается. Блин, как я ненавижу этот звук! Так сон начинается каждый раз. Это электрическое щелканье, будто дверь машины разблокировали. Потом входит тот тип. О, нет, вот он уже здесь. Я начинаю потеть и вцепляюсь в сиденье. Если не смотреть на него, может, его и нет. Если не верить в него, он не сможет мне ничего сделать. Разве не так с призраками? Разве мы сами не даем им власть навредить нам, потому что признаем их существование?

Он идет. Ух, черт! У него в руке этот гребаный толстый шланг, миска и шприц. Нет! Я не хочу! Пусть это прекратится! Я пытаюсь кричать, но изо рта выходят только странные звуки. Язык какой-то чужой. Он хватает меня за волосы, как каждый раз, и запрокидывает голову. Вообще-то я знаю, что сопротивляться бесполезно, но все равно не могу иначе. Может, в этот раз получится, как в компьютерных играх, где застреваешь на одном месте, а потом вдруг проходишь дальше. Я слышу его голос, который, как всегда, чертовски спокоен.

- Открой ротик, - требует он.

Я знаю, что он сделает, если я откажусь. Он уже не раз использовал эти штуки, которые раскрывают рот так широко, что уголки кровоточат. Я нерешительно разжимаю губы, и он хвалит меня. Слезы брызгают из глаз, когда он берет шланг. Так больно, когда он засовывает его мне в пищевод. Каждый раз думаю, что он его порвет, что все там разорвется, но этого не происходит. Вместо этого он берет огромный шприц, наполненный желтой дрянью, присоединяет к шлангу и вдавливает содержимое в меня. Я чувствую, как оно доходит до желудка. Я все еще вою. Худшее позади, но когда он так накачивает меня, я часами чувствую, что меня сейчас вырвет, а этого нельзя.

- Ты сегодня очень послушный, - хвалит он, снова наполняя шприц, для чего ему приходится меня отпустить.

Шланг свисает изо рта, и мне ужасно плохо. Я мог бы выдернуть его, но тогда чувак снова засунет его, а это для меня хуже всего. Поэтому я тихо скулю и покладисто жду следующую дозу. Всего он вводит мне пять порций каждый раз, прежде чем вытащить шланг, что опять больно и вызывает рвотные позывы. Он гладит мои мокрые щеки и кладет меня на бок.

- Так ты будешь лучше переваривать, - объясняет он и ощупывает мой раздутый живот, довольно ухмыляясь.

Я уже выгляжу как один из тех африканских детей с раздутыми животами. Я отрыгиваю, но, к облегчению, каша не выходит. Он всегда ждет пару минут и проверяет, все ли осталось внутри. Обычно он что-то рассказывает, но я не слушаю - слишком занят тошнотой. Но сегодня сон отклоняется от схемы. Он садится на корточки у моей головы и смотрит мне в глаза.

- Скоро все случится. Ты уже рад? - спрашивает он.

Чему? Я бы с радостью спросил, но изо рта не выходит ни слова. Я киваю, пока он не разозлился. Может, скоро Рождество?

- Я, во всяком случае, едва могу дождаться, - продолжает он. - Это будет настоящий праздник.

Кевин

Свинья опять у мальца. Проклятое стекло! Не может он хотя бы опустить ширму, когда такое делает? Меня тошнит, когда я смотрю, как он засовывает парню в глотку этот толстый шланг. Я закрываю глаза, но картинки не исчезают.