Читать книгу 📗 Плотоядный: Вожделение плоти (ЛП) - Хертс А. К. » Страница 12

Моя нога чертовски болит! Хотя нижней части уже нет, я все еще ее чувствую. С ума сойти! Приходится реально посмотреть, чтобы понять: ступня чесаться не может, потому что ее больше нет. Отпилена этим поганым ублюдком!

Я смотрю на сокамерника, который один из нас мог бы прикончить эту сволочь, дай ему только шанс. Я так надеюсь, что извращенец ошибется, подойдет слишком близко к решетке, и этот МакГайвер^[3]сможет его вырубить. Я знаю, что на самом деле этого мужика зовут Том, но он почему-то напоминает мне типа из сериала "МакГайвер", поэтому я его так и называю. Иногда представляю, как этот качок хватает психа через решетку и колотит его головой о прутья, пока мозги не вытекут и череп не превратится в кашу. Я бы так ликовал!

Моя нога отпилена, но если бы я сейчас отсюда выбрался, врачи еще могли бы что-то сделать, поставить протез или вроде того. На Паралимпийских играх я видел, как спортсмены с протезами рук или ног показывали действительно потрясающие результаты. Я бы тоже попробовал. Я бы не стал просто сидеть и реветь, а выжал бы из этого максимум. О своих яйцах лучше сейчас не думать. Замены им нет, но я хочу выбраться отсюда, пока он не забрал у меня еще что-нибудь. И, боюсь, МакГайвер - моя единственная надежда. Я вижу, как он с ненавистью смотрит на ублюдка, когда тот делает что-то с кем-то из нас. Я чувствую, как в нем закипает ярость, и это хорошо: может, так у него получится спасти свою задницу и, надеюсь, наши.

Я снова смотрю на мальца. Он лежит на боку и отдыхает. До следующего раза. Должно быть, это ужасно - знать, что четыре раза в день тебя подвергают этой пытке. Думаю, я бы на его месте уже свихнулся. А он просто лежит и смотрит в одну точку стеклянными глазами.

Вдруг моя стеклянная панель поднимается вверх, а решетка не опускается. Сердце замирает. Твою мать! Что это значит?! Обычно он входит через дверь, когда ему что-то нужно. Каждую клетку моего тела затапливает адреналин. Где он? Что задумал? Если бы он хотел только опорожнить мой мочеприемник, то вошел бы через долбаную дверь! Я в панике оглядываюсь и чувствую, как пот стекает по шее. Что он задумал? Что он задумал?! Пожалуйста, пусть стеклянная стена снова опустится. Мне почему-то спокойнее, когда она опущена. Мой взгляд в поисках помощи мечется к МакГайверу, который стоит у своей стеклянной стены и внимательно оглядывается. Он настороже, а я в панике. Моя проклятая стеклянная стена исчезла, а не его! С ним эта свинья не рискнула бы, потому что он может ходить и дать отпор.

Металлический стол из операционной катится ко мне. Я таращусь на него, будто никогда такого не видел. Что это значит? Проклятое дерьмо! В конце стола появляется он. Взгляд расплывается, пульс колотит в ушах. Разум отказывается понимать очевидное. Я тихо скулю и вцепляюсь в край кровати. Только не в операционную. Пожалуйста, нет! Стол вкатывают в мою камеру. Он берет мочеприемник, который лежит под кроватью и наполовину полон моей мочи, и кладет мне на живот. Я отползаю как можно дальше к стене и смотрю на него так, будто взглядом могу его остановить. Он не может так поступить. Что он еще хочет у меня отрезать? Или сегодня все закончится? Я должен сейчас умереть? Нижняя губа начинает бешено дрожать. Я даже не заметил, что плачу, но из носа текут сопли, а это бывает только когда я реву.

- Пожалуйста, не надо!

Я звучу так же жалко, как себя чувствую, взываю к сочувствию, которого у него нет.

- Подвинься, - говорит он голосом, который звучит настолько буднично, что я почти готов облегченно рассмеяться.

Он берет капельницу, тоже кладет ее мне на живот и стучит по металлу стола, глядя на меня выжидающе. Я недоверчиво смотрю в ответ. Неужели он всерьез думает, что я сделаю это добровольно?

- Кевин!

Его голос острый, как его ножи, и я вздрагиваю, извиваюсь на кровати. Он знает мое имя. Почему меня это так ужасает?

- Чего тебе надо, мужик? - выдавливаю я.

От прежнего меня ничего не осталось. Я просто хныкающая куча дерьма. Хорошо, что никто из тех, кто меня знает, не видит меня таким. Он подходит к изножью кровати и откидывает одеяло. Я в панике подтягиваю здоровую ногу, пытаюсь убрать ее подальше от него. Если он заберет и ее, я сойду с ума. Он обхватывает мой голеностоп и заставляет вытянуть ногу обратно. Я закрываю глаза, потому что смертельно боюсь. Если бы не этот долбаный катетер, я бы обмочился. Его рука скользит вверх по моей голени, сжимает ее, давит.

- Только этот кусок, - говорит он.

Я замираю. Ужас не доходит до меня. Разум не понимает его слов. Что это значит? Он хочет вырезать кусок мяса из моей икры? Я вспоминаю, как он восторгался, какой вкусной была моя плоть. Разве это был не стейк из другой моей икры? Я схожу с ума! Я точно больше не выдержу. Почему я это терплю? Почему не сопротивляюсь? Может, я смогу схватить его и задушить. Я должен попробовать! Он снова появляется в поле зрения и встает перед металлическим столом, который разделяет нас. Его рука нетерпеливо стучит по поверхности.

- Ну давай. Чем быстрее ты это сделаешь, тем скорее все закончится, - подбадривает он.

Я перевожу взгляд с него на холодную гладкую поверхность и обратно. Он все равно как-то затащит меня туда. Мне сделать это самому и попытаться схватить его тогда? Я слишком слаб и неповоротлив, чтобы это сработало, но тело отказывается без боя отдавать еще одну свою часть. Когда он видит, что я пытаюсь перебраться, то протягивает руку, чтобы помочь. Не могу поверить! Что я делаю? Я должен отказаться и вцепиться в кровать, но знаю, чем это кончится. Этот номер я уже проходил. Я хватаюсь за его руку, и он резким рывком перетаскивает меня.

- Вот так хорошо. Если будешь паинькой, постараюсь сделать не так больно, - хвалит он.

Что за дерьмо! Конечно, он сделает больно! Как иначе он доберется до моего мяса? Только проклятым ножом! Не успеваю я приподняться, чтобы хоть что-то предпринять, как он уже идет к изножью и поднимает нижнюю часть моего тела на катальный стол. Он снова лапает мою здоровую ногу. Я замираю под его хваткой. Он и вправду это сделает! Это не кошмар! Я не смогу проснуться так, чтобы все снова стало хорошо. Но сегодня я не умру, пытаюсь я себя успокоить, хотя хочется только истерически вопить.

Он берет ремни и пристегивает меня. Какое-то мгновение я пытаюсь вывернуться, когда он хватает меня за запястье, но его взгляд парализует меня, и я сдаюсь, только тихо плачу, всхлипываю и умоляю его. Он прикладывает палец к моим все еще дрожащим и мокрым губам, давая понять, чтобы я замолчал. Я не хочу лишиться языка, но не могу молчать.

- Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, - без конца слетает с моих губ.

Виктор

Феномен повторения слов, похоже, связан со страхом. Я часто это замечал, и вот сейчас с Кевином это снова происходит. Понятия не имею, думают ли люди, что я их не понимаю, не улавливаю их желание, поэтому вынуждены повторять его постоянно, или это своего рода навязчивое действие. Некоторые еще и повышают громкость, будто так я лучше их восприму. Я смотрю на Кевина сверху вниз. Доставщик пиццы чуть не умирает от страха. Его глаза почти вылезают из орбит. Парень ревет, как маленький ребенок. Ужасно. Я перекатываю его в операционную и затем ищу, чем бы его заткнуть. Его язык мне сейчас не нужен, но и слушать его нытье все время у меня нет желания, в конце концов, мне нужно сосредоточиться. Я смотрю на своего телохранителя и коротко ему подмигиваю. Он так восхитительно зол. Я уже предвкушаю, как займусь им. После еды я внимательнее рассмотрю его личные вещи. Я храню предметы, которые приносят мои гости, в одной из верхних комнат. Никогда не знаешь, что может пригодиться.

Кевин вот-вот потеряет сознание, если и дальше будет так задыхаться. Я кладу ему руку на лоб, фиксируя таким образом голову, и наклоняюсь над ним.

- Это не самое страшное, что я тебе сделал. Успокойся.

Я жду мгновение, пока его взгляд не встречается с моим, умоляюще впиваясь в мою сетчатку, затем отпускаю его и достаю зеленую операционную ткань и скотч. Он внимательно следит за мной, догадывается, что я задумал, и упрямо сжимает губы. Вздохнув, я хлопаю его по подбородку.