Читать книгу 📗 Разбитые песочные часы (ЛП) - Борн Дж. Л.

Поднимаясь на гребень, он остановился.

Это был звук двигателя?

Он хотел спросить Билли, но ветер сменился — и звук исчез, словно мимолётная мысль.

ГЛАВА 22

Авианосец «Джордж Вашингтон»

Зал для брифингов на борту авианосца гудел от присутствия высшего командования. Адмирал Гёттельман и Джо Маурер сидели за столом перед аудиторией, лицом к небольшой группе офицеров и нескольким старшим унтер-офицерам.

Адмирал наклонился к Джо:

— Убедись, что двери заперты. Уже ходят слухи о палубных плитах.

— Есть, сэр.

Джо выпрямился, приказал одному из офицеров в первом ряду проверить двери по правому борту, затем лично осмотрел двери по левому борту и вернулся на своё место рядом с адмиралом Гёттельманом.

— Всё надёжно, сэр.

— Очень хорошо. Начнём.

Адмирал нажал кнопку микрофона перед собой.

— Спасибо, что пришли сегодня — не то чтобы у вас было куда-то ещё пойти.

По залу прокатились усталые смешки.

— Причина, по которой я созвал это собрание, — предоставить обновлённую информацию по оперативной группе «Песочные часы». Как многие из вас знают, в настоящий момент группа находится на борту подводной лодки «Вирджиния» и примерно в неделе пути от Оаху. Как командующий оперативной группой, я располагаю полной информацией обо всех этапах миссии «Песочные часы».

Все вы допущены к программе специального доступа под кодовым названием «Горизонт» и знаете, что, вероятно, произошло в Китае — или, по крайней мере, что, по нашему мнению, там произошло.

Фаза I операции «Песочные часы» проходит успешно: «Вирджиния» продолжает движение на запад с группой спецназа и консультантами на борту. Фаза II начинается уже сейчас — именно поэтому мы собрались здесь сегодня.

Адмирал сделал паузу, окинул взглядом аудиторию и сделал глоток воды.

— Фаза II связана с так называемыми «образцами из Невады». Совет по обеспечению непрерывности правительства принял решение провести испытание: подвергнуть один из образцов воздействию аномалии.

Мы не знаем, относится ли ЧАНГ к тому же виду, что и наши образцы, однако эксперимент всё равно позволит получить важные данные. Как минимум мы сможем выяснить, почему все источники агентурной разведки замолчали вскоре после перемещения ЧАНГа в район Бохайского залива. В лучшем случае мы найдём способ закрыть ящик Пандоры.

По аудитории прокатилась волна возбуждённых разговоров. Один из офицеров в задних рядах поднял руку.

— Говорите, капитан, — разрешил адмирал.

Офицер заговорил осторожно:

— Сэр, мы не имеем представления, какое воздействие это окажет на физиологию образца из Невады. Китайцы оценили возраст аномалии Минъюн более чем в двадцать тысяч лет. Наши образцы были обнаружены в 1940-х годах. Насколько тщательно вообще проработан этот план Центральным оперативным командованием? Или это просто попытка бросить идею в стену и посмотреть, что сработает?

Адмирал строго посмотрел на него.

— Капитан, вы задаёте справедливые вопросы. Однако люди в Центральном оперативном командовании — обладающие полномочиями, предоставленными законами, принятыми избранными должностными лицами задолго до нас, — пришли к выводу, что это наилучший вариант действий.

Он сделал паузу.

— И позвольте предложить вам подумать вот о чём: что, если «Песочные часы» потерпят неудачу? Что, если «Вирджиния» никогда не достигнет Китая? Что тогда?

Именно поэтому мы проводим эти эксперименты. Операция может завершиться провалом.

Адмирал обвёл взглядом зал, наблюдая за реакцией присутствующих.

— Прямо сейчас, пока мы находимся здесь, на борту «Джорджа Вашингтона», идёт подготовка к извлечению одного из повреждённых образцов из хранилища длительной криоконсервации. О результатах я сообщу дополнительно.

Зал взорвался бурными обсуждениями.

Перекрывая шум, другой офицер спросил:

— Адмирал, а если воздействие на образец из Невады станет катализатором, и аномалия начнёт распространяться воздушным путём? Мы этого просто не знаем. Это неизведанная территория!

— Как и ходячие мертвецы. На этом всё! — резко оборвал его Гёттельман.

— Внимание в зале! — объявил Джо, прежде чем адмирал поднялся и стремительно покинул помещение.

ГЛАВА 23

Арктика

Декабрь. Снаружи не прекращалась безжалостная бомбардировка снегом и льдом. Крусоу открыл тяжёлый люк и шагнул в неприветливую атмосферу. Видимость была не совсем нулевой, но близкой к этому. Впрочем, это не имело значения: до весны будет либо так же, либо ещё хуже — весь остаток года и значительную часть следующего. Если ждать идеальных условий, умрёшь от голода или обморожения.

Они уже находились глубоко во власти долгой полярной ночи; вероятно, оставалось около девяноста дней сумрака, прежде чем солнце вновь поднимется над горизонтом по своей привычной дуге.

Брет подошёл к Крусоу сзади. Кунг и Марк вскоре должны были начать готовить собак, чтобы те вытащили замёрзшие тела со дна ущелья. Крусоу и Брету предстояло не меньше часа спуска, прежде чем они смогут закрепить тела на верёвках.

Крусоу оставил винтовку в каюте, взяв с собой лишь нож Боуи и ледоруб на поясе. В них не было движущихся частей — значит, они не подведут при температуре минус пятьдесят градусов. Все тела на дне ущелья промёрзли насквозь. Возможно, до них уже добрались белые медведи.

Крусоу повернулся к Брету, стоя на снегоступах:

— Готов? Будет тяжело. Надеюсь, ты плотно позавтракал.

— Да пошёл ты, Крусоу. Я не в настроении для твоих…

— И тебе доброе утро, сучьи титьки, — усмехнулся Крусоу.

Брет не поддался на подначку, как рассчитывал Крусоу.

Их рюкзаки были набиты верёвками и альпинистскими обвязками. Крусоу взял немного воды и высококалорийную еду — на морозе и в движении человек в такой экипировке сжигает сотни калорий в час. На всякий случай он прихватил и брикет прессованного топлива — страховку на случай, если что-то пойдёт не так и им придётся ждать помощи Марка и Кунга.

Они подошли к краю ущелья. Крусоу в очередной раз подумал, почему его называют ущельем, а не отвесной скалой. Он перегнулся через край и включил налобный фонарь. Видимость составляла не более тридцати футов — около девяти метров. Большую часть спуска им предстояло двигаться практически вслепую.

— Я бы чувствовал себя спокойнее, если бы мы закрепились за «Сноу-кэт», а не вбивали ледовые крючья, — с тревогой сказал Брет.

— Отличная идея, если бы у него не было топлива почти на нуле. Запустить «Сноу-кэт», прогреть двигатель и подогнать его сюда обойдётся нам примерно в четверть галлона дизеля. И мы не знаем, насколько прочен здесь лёд. Можем провалиться вниз — и «Кот» отправится следом за нами.

Они начали вбивать ледовые крючья для верхней страховки в твёрдый наст. На каждую верёвку установили по три точки крепления, распределив нагрузку. Закончив, Крусоу и Брет сбросили верёвки за край. Те захлопали на ветру и исчезли в темноте.

Доставать обвязки из рюкзаков было мучительно трудно — арктические перчатки почти полностью лишали пальцы ловкости. Это напоминало попытку открыть дверь локтями. Пока они экипировались, ветер усилился.

Они проверили снаряжение друг друга, убедившись, что всё закреплено надёжно. Крусоу снял снегоступы и привязал их к рюкзаку. Затем надел кошки и несколько раз топнул по ледяной кромке, проверяя сцепление.

Он достал рацию Motorola и на ощупь нашёл кнопку передачи.

— Марк, мы с Бретом начинаем спуск. До дна — примерно тридцать минут или больше. Закрепимся и выйдем на связь, приём.

Крусоу привык к коротковолновой связи и поймал себя на том, что автоматически завершает передачу словом «приём».

Ответил Марк:

— Принято, приятель. Мы с Кунгом у вольера, готовим собак. Сбросим новые верёвки по твоему сигналу. Наш конец закрепим за упряжку, ваш — ну… сам понимаешь. Думаю, не стоит использовать те верёвки, на которых вы спускаетесь, для подъёма.