Читать книгу 📗 Плотоядный: Вожделение плоти (ЛП) - Хертс А. К. » Страница 74

- Мы сейчас уезжаем и напишем отчеты, пока воспоминания свежи, - распоряжаюсь я.

На заднем плане уже натягивают оградительную ленту, чтобы оцепить место преступления. К счастью, здесь нет соседей, которые из любопытства придут смотреть. Коллеги могут работать спокойно. Группа криминалистов как раз подъезжает. Убойный отдел тоже скоро будет здесь.

Моя часть работы почти закончена. Я напишу отчет в участке, а потом поеду домой и постараюсь вытеснить все это из головы, пока не придется снова с этим разбираться. Дело наделает шуму. Пресса набросится на господина фон Хольстена. Новый, чудовищный случай каннибализма. К счастью, только пресс-служба имеет право давать информацию, но я знаю, насколько настойчивы журналисты. Они будут липнуть к каждому из нас, кто был на месте, и пытаться выудить информацию. Общественность имеет право знать об этом чудовище, и все же я нахожу раздувание таких событий отвратительным. Нужно ли подробно сообщать о методах убийства и расчленения? Нужно ли печатать фотографии жертв на первых полосах? Действительно ли необходимо причинять родственникам еще больше боли такими репортажами? Я не смогу это предотвратить, потому что жажда сенсаций у людей просто слишком велика, как мы, к сожалению, снова и снова убеждаемся. При авариях зеваки часто блокируют пути для спасателей. Фотографии аварии или даже пострадавших оказываются в интернете быстрее, чем мы успеваем связаться с родственниками. Вместо того чтобы помогать, люди щелкают затвором с безопасного расстояния. Я этого никогда не пойму. Мой коллега заводит мотор и везет меня обратно в участок. Я смотрю на свои руки, лежащие на бедрах, и они дрожат. Сейчас я очень рад, что не за рулем. Вот же дерьмо!

Эпилог

Три года спустя...

Йонас

Сегодня в газете было кое-что, что мгновенно перенесло меня в прошлое - на три года назад. В одном учреждении мер по исполнению наказания смягчили строгие меры безопасности для каннибала Виктора Х. Психически больной мужчина, убивший более семидесяти человек и частично или полностью съевший их, якобы ведет себя в клинике образцово, поэтому врачи считают бесчеловечным держать его дальше в одиночной камере. У меня сводит живот, прежде чем я могу читать дальше. Не может быть! Что дальше? Прогулки?

Когда я тогда узнал, что мой работодатель Виктор фон Хольстен творил в своей вилле, у меня случился нервный срыв. Я с самого начала подозревал, что с ним что-то не так, но такого я действительно не ожидал. Постепенно до меня дошло, в какой опасности находились мы с моим другом Нико. Когда я вспомнил тот вечер с грилем и огромными порциями мяса, мне стало так плохо, что я несколько дней не мог есть твердую пищу. До сих пор я не ем мясо.

Во время судебного процесса всплывало все больше деталей. Я не мог особо помочь в расследовании, но были другие свидетели, бывшие пленники, которые выжили.

Процесс проходил в закрытом режиме, но через прессу многое стало известно, наверняка не все и, конечно, кое-что было раздуто, чтобы сделать историю еще более жуткой, но правда, которая в этом была, пугала. Я снова и снова спрашивал себя, почему ничего не заметил. Я был так близко к бедным, запертым людям и все же не увидел их. В колодезном срубе, который так вонял, полиция нашла останки как минимум двенадцати человек. В шахту снова и снова заливали цемент, чтобы скрыть следы. Полиции пришлось потрудиться, чтобы извлечь части тел и сложить жуткий пазл, чтобы идентифицировать людей.

Одна жертва особенно освещалась в СМИ. Телохранитель по имени Том А., который, якобы, пытался спасти пленников. Именно его труп нашли вместе с фон Хольстеном в камере. Фотографии его скорбящей жены и сына несколько дней красовались на первых полосах. Мальчик был еще маленьким и наверняка не понял, что произошло. Я представляю себя на его месте. Как ужасно! Семья предполагала, что Том, живший отдельно от жены, просто исчез. Это было на него не похоже, как уверяла его жена, ведь он всегда заботился о сыне, и все же полиция не видела возможности принять заявление о пропаже.

В случае шестнадцатилетней Линды все было иначе. Родители отчаянно ее искали, но нашли только тогда, когда Виктор попался. Родители едва узнали девушку, потому что она весила примерно вдвое больше, чем в момент исчезновения. Много спекулировали о том, зачем каннибал откармливал девочку, но в конечном счете только он знает извращенную причину.

Тогда же давал показания и друг Виктора, который пытался сбежать в его машине. Это был тот, кто подстрелил женщину и взял ее с собой, а потом пронесся мимо меня и папы. Женщина была реально смелой и спровоцировала аварию, в которой сама пострадала. Но так она смогла остановить его и, вероятно, предотвратила свою смерть. Мужчина показал, что хотел уберечь женщину от Виктора, но она рассказала совсем другую версию. В конце концов он сорвался в суде и начал кричать, в чем-то признавшись. Насколько я знаю, этот тип сидит в тюрьме строгого режима, а не в психиатрической клинике, как каннибал.

Виктора фон Хольстена признали невменяемым. Не помню точно, какие психические заболевания перечисляли врачи, но список был длинный, начинался с ранней детской травмы и далеко не заканчивался раздвоением личности. И теперь они хотят смягчить меры?

Взволнованно я звоню папе, но включается только автоответчик. Я больше не живу дома, а в своей собственной маленькой квартире. Садовником я тоже больше не работаю, а учусь на продавца. Я не мог больше смотреть на сад после того, что случилось на вилле. Картины того, как криминалисты все перекопали, не выходят у меня из головы. Я ходил по лугу, который на самом деле был кладбищем! То, что сделал Виктор, настолько ужасно, что я до сих пор не осознал полный масштаб его деяний. Что он хотел от меня и Нико? Мы тоже должны были закончить в его подвале, а потом в его желудке? Жертвы рассказывали о сексуальном насилии, расчленении, ампутациях. Я не могу даже приблизительно представить страдания этих людей и не хочу воображать, что могло бы случиться со мной, окажись я там внизу. Думаю, я умер бы от страха. Что Виктор задумал делать со мной? Я снова и снова вижу, как его перепачканный кровью рот шевелится, когда он шепчет мне свое "до скорого".

Мне нужно поговорить с Нико! Он все еще мой лучший друг, и мы много времени проводим вместе. Нико скоро закончит обучение на автомеханика. У него недавно появилась девушка, но, может, у него найдется время поговорить со мной. Мне нужно с кем-то поговорить, иначе я сойду с ума!

- Виктора выпустили из одиночки! - вырывается у меня, когда Нико берет трубку.

- Помедленнее, старик, - oн звучит сонно.

Сколько же времени? Я смотрю на часы и пугаюсь. Только пять утра. Видимо, я схватил газету прямо в момент доставки. Я очень плохо сплю, и меня часто мучают кошмары. Теперь я догадываюсь, почему родители не взяли трубку.

- Что случилось? - зевает Нико.

- Прости. Спи дальше. Позвоню позже, - объясняю я и просто кладу трубку, настолько я растерян.

Что мне теперь делать? Не может быть, чтобы Виктора выпустили! Я сажусь за компьютер и в сотый раз гуглю меры по исполнению наказания, или судебную психиатрию. Там написано, что существует девять ступеней смягчения условий содержания. Цель - сделать пациентов снова пригодными для обычной жизни. Но такого, как фон Хольстен, не следует делать пригодным для жизни по эту сторону решетки, считаю я. В некоторых штатах США его приговорили бы к смертной казни! В Германии было бы справедливо только запереть его пожизненно. Разве там не было еще и превентивного заключения? Это ведь означает, что он никогда не выйдет, так?

Я глубоко вздыхаю и пытаюсь успокоиться. То, что он больше не в одиночке, не значит, что его выпустят. Он прошел одну из девяти ступеней и получил немного больше свободы. Нет причин для паники. И все же я чувствую страх где-то очень глубоко в кишках. Виктор дал мне обещание, когда остановился рядом со мной в машине. Я точно понял, что он хотел сказать. Мурашки покрывают мои руки. Когда-нибудь он придет за мной! Я знаю! Есть только один способ от него уйти: я должен исчезнуть и спрятаться очень далеко, может, даже с новой личностью, чтобы он меня не нашел. Мне обязательно нужно поговорить об этом с доктором Вольтерсом на следующем сеансе. Мой психолог кажется мне сейчас спасательным кругом. Он уже в кабинете? Нет, в такое время точно еще нет. Я все равно звоню и оставляю сообщение на автоответчике. Он наверняка перезвонит.