Читать книгу 📗 Плотоядный: Вожделение плоти (ЛП) - Хертс А. К. » Страница 73

Виктор скалит зубы, нет, он улыбается в мою сторону. С презрением я смотрю на него сверху вниз. Теперь он лежит на полу! Монстр подползает ближе к решетке, видимо, ищет моей близости, но тут один из полицейских встает между нами и прерывает зрительный контакт, чему я очень рада. Это уже не тот Виктор, который здесь активно действовал. Его глаза... меня передергивает.

- Пожалуйста, пройдите в коридор. Вас сейчас отправят в больницу, - объясняет мне мужчина, стоящий передо мной.

Я вспоминаю про пульт и поднимаю его.

- Что это? - хочет он знать.

- Для двери. С его помощью вы ее откроете.

За спиной офицера раздается жуткий вой, будто скулит зверь. Я пытаюсь разглядеть, что там происходит, но мужчина энергично выталкивает меня в коридор.

- Пожалуйста, оставайтесь здесь и ждите, пока вас заберут. Мы с ним разберемся. Позже вас подробно допросят, но сначала нам нужно всех вывести в безопасное место, хорошо?

Безопасность звучит хорошо. Я сдаюсь и снова сажусь на пол.

Йонас

Я хочу домой, но папа говорит, что мы должны остаться, пока полиция нас не отпустит. Мне плохо, и попить у нас тоже нет. Лучше бы мы остались дома.

- Ляг на заднее сиденье, - говорит отец.

Но лежать я тоже не могу, потому что слишком неспокоен. Все это время здесь было столпотворение. Полицейские машины, скорая и неотложка и даже катафалк ездили вверх и вниз по подъездной дорожке. При виде катафалка у меня сводит живот. Надеюсь, это не та женщина, которой мы не помогли, думал я все время. Могли бы мы что-то для нее сделать? В тот момент мне просто ничего не пришло в голову. Пристыженно я смотрю на свои руки. Только что подъезжает еще и пожарная машина, и отец показывает ей дорогу. Зачем она нужна? Что-то горит? Может, господин фон Хольстен все поджег, чтобы замести следы? Я снова вспоминаю вонючий колодезный сруб. Обязательно нужно будет упомянуть о нем, когда нас будут допрашивать.

Внезапно у въезда появляется знакомая машина. Мама?! Что она здесь делает?

- Я попросил ее тебя забрать, - признается папа. - Тебе плохо, и ты только что выписался из больницы. Я расскажу полицейским все, что здесь произошло. Если они захотят узнать больше, пусть завтра приезжают к нам домой. Все это займет еще несколько часов.

С одной стороны, я благодарен и испытываю облегчение, с другой - злюсь, что он не спросил, чего хочу я. Теперь уже ничего не изменить. Мама отвезет меня домой и уложит в постель. Эй, оттуда я могу позвонить Нико и все ему рассказать. Может, это и к лучшему, что мне не придется торчать здесь целую вечность. Я хочу пить и немного есть.

Мама, как всегда, обо всем подумала и первым делом сует отцу пакет. Готова поспорить, там напитки и вкусности. Для меня у нее припасена бутылка "Kолы".

- Выпей это. Тебе наверняка нужен сахар, - говорит она и гладит меня по голове. - Как вы могли быть такими безответственными, - продолжает она уже более язвительно.

- Мы же не знали, что здесь происходит, - начинаю я оправдываться.

- Оставь парня в покое. Поговорим позже, когда я буду дома, - строго говорит отец, и мама плотно сжимает губы.

Она сейчас злится. Ему еще придется много чего выслушать. Я лучше промолчу.

У въезда появляется полицейская машина, и мы отходим к обочине, чтобы пропустить ее. Невольно я заглядываю внутрь, когда машина останавливается рядом, потому что водитель должен посмотреть налево и направо, прежде чем выехать на дорогу. Зрелище бьет меня, как удар в живот. Господин фон Хольстен!

Я бы его почти не узнал. Его лицо выглядит так, будто его окунули в красную краску. Волосы темными прядями прилипли к голове. Белки глаз и зубы выделяются на красно-коричневом фоне. Он смотрит мне прямо в глаза и беззвучно произносит слова, которые будут занимать меня еще долго. Поскольку я их не слышу, могу только догадываться, что он сказал, и все же по спине пробегает холодок.

До скорого... - читаю я по губам. Может, это было что-то другое, короткое, но эти два слова навсегда врезаются мне в мозг. Мы еще увидимся, хочет он мне сказать, и я чувствую, что он имеет в виду не встречу в зале суда, когда я буду давать против него показания. О, Боже, надеюсь, мне не придется этого делать. Я уже сейчас этого боюсь. Больше всего я хотел бы никогда его не видеть.

Мне кажется, что полицейская машина стоит рядом целую вечность, хотя наверняка всего секунды. Глаза Виктора все это время приклеены ко мне, будто он хочет забрать мой образ с собой, куда бы ни отправился. Когда машина уезжает, я оседаю. Отец едва успевает меня подхватить.

- Йонас! - в ужасе кричит мама и прижимает руку ко рту.

- Скорую позвать? - спрашивает отец.

- Нет, - выдавливаю я. - Уже прошло.

Родители с сомнением переглядываются, но потом отец ведет меня к машине матери и помогает сесть на пассажирское сиденье. Он даже пристегивает меня.

- Увидимся позже, - говорит он, от чего меня бьет дрожь, потому что я снова вспоминаю безмолвное обещание Виктора. До скорого...

Клаус Крузе

Я в полиции уже двадцать лет, но такого вызова у нас еще не было. Я до сих пор совершенно разбит. К счастью, коллеги из уголовного розыска взяли дело на себя, и мы можем уехать. Я бы и не выдержал дольше в этом ужасном месте. Что здесь произошло, выяснится позже, но того, что я видел, мне уже достаточно.

Владелец виллы, Виктор фон Хольстен, судя по всему, людоед. Как он снова и снова набрасывался на труп, с которым был заперт, я даже вспоминать не хочу. Эти картины будут преследовать меня всю жизнь. Как человек может превратиться в такого монстра?

Я совещаюсь на улице на свежем воздухе с коллегами. Столько полицейских, сколько сейчас здесь, обычно увидишь только на народных гуляниях. Сравнение неудачное, знаю.

- Водитель сбежавшей машины далеко не уехал, - кричит мне один из коллег.

Мне нужно сначала подумать, кого он имеет в виду. Потом вспоминаю "Джип", номер которого был объявлен в розыск.

- И...?

- Водитель доставлен в больницу с опасными для жизни травмами. Женщина, которая была с ним, к счастью, отделалась легкими травмами. Похоже, она намеренно спровоцировала аварию. Двое коллег уже выехали, чтобы снять у нее показания.

- Очень хорошо.

Значит, с этим нам разбираться не придется. Я поворачиваюсь к соседу.

- Есть новости о других пострадавших?

- Беременная несколько минут назад родила здорового мальчика. Они успели в больницу, - рассказывает он и сияет во все лицо.

Я тоже считаю, что после всех ужасных новостей это хорошая весть.

- У азиатки тяжелое сотрясение мозга и сломанный плечевой сустав. Женщина, которая сопровождала беременную, кажется, невредима, но в шоке. Все остаются в клинике, и часть из них можно будет допросить сразу, часть позже. Коллеги уже пытаются установить личности, чтобы уведомить родственников. Молодая девушка смогла назвать свои данные. Ее лечат от старых травм. Родители уже едут в клинику.

- Личность застреленного мужчины уже установлена? - вспоминаю я спросить.

Я сам видел труп. Один выстрел в голову убил мужчину. Я уверен, что женщина действовала в целях самообороны. Скорее всего, ее не привлекут к ответственности.

Это дело - настоящий мамонт. Пройдут месяцы, прежде чем все факты будут собраны, а следы обработаны. Виллу и участок будут изучать скрупулезно. Наверняка жертвы были и раньше. Один взгляд в морозильник на кухне выявил части тел. К сожалению, я не сразу закрыл крышку. Эти картины тоже останутся со мной и будут преследовать меня во снах. Я уже думаю о том, чтобы обратиться к нашему полицейскому психологу, когда схлынет первый стресс. То же самое посоветую коллегам. Не всегда нужно справляться со всем в одиночку, тем более с таким экстремальным случаем.

Как этот человек мог держать в плену столько людей? Почему мы не заметили его раньше? Нам нужно пересмотреть дела о пропаже людей за последние годы. Может, нам повезет и он признается, но я бы не стал на это ставить. Судя по тому, как он сидел в камере, он производил совершенно безумное впечатление. Наручников он так быстро не сбросит. Надеюсь, его поместят в блок повышенной безопасности и запрут где-нибудь, где он больше никому не сможет навредить. Иногда я сожалею, что в Германии нет смертной казни. Для таких людей, по крайней мере, не должно быть возможности когда-либо снова оказаться в обществе.