Читать книгу 📗 Никуда не убежишь! (СИ) - Айрон Мира

— Всё равно буду приходить. Во-первых, мне тут спокойнее. А во-вторых, когда-то же Кристину отпустят на прогулку.

— Как она? — спустя некоторое время, спросил Савелий.

— Хорошо. Молодцом. Постоянно спрашивает, зачем я упёк её в отделение неврозов. Дескать, всё у неё хорошо. А я говорю, готовься ещё после выписки к длительному лечению у психотерапевта, а потом к работе с психологом. Лучше сейчас пролечиться, чем загнать всё внутрь себя, а потом, спустя время, пожинать плоды.

— А обо мне спрашивает? — в голосе Савелия звучала надежда.

— Конечно. Каждый раз, как только прихожу. За тебя только и переживает. О том, что случилось, почти не вспоминает по своей воле.

— А мать Вадима? Она как?

— Железная леди. Похороны Вадима полностью взяла на себя. Сказала, единственного сына не доверяет никому. А самое главное, знаешь, что сказала мне? Говорит, правильно он поступил, когда шагнул с пятого этажа. Ей не хотелось, чтобы сын попал за решётку или на принудительное лечение, чтобы его осаждали журналисты, мусолили подробности преступлений Вадима и его частой жизни. Кристину она ни в чём не винит.

— Ещё бы она винила Кристину! — вскинулся Савелий. — А что по тем пяти эпизодам?

— Экспертизы проведены, причастность Вадима установлена. В течение всех этих тринадцати лет, совершая поездки в различные командировки, Вадим гулял по вечерам в чужих городах и искал женщин лёгкого поведения, похожих на Эвелину. Если таковая встречалась на его пути, она была приговорена им. Именно это Кристина переживает сильнее всего: то, что она жила рядом с монстром в течение шести лет и не почувствовала этого.

— Но ведь именно так и происходило всегда с жёнами преступников подобного рода.

— Да, — согласился Лесников. — Однако, видимо, этот факт является слабым утешением. Ладно, старайся меньше переживать, Веретенников, береги себя. Ты сделал всё, что мог. Ты единственный не сдавался, пока всё не выяснилось. И Кристине очень нужны будут твоя поддержка, твоя сила.

— Нужны ли? — покачал головой Савелий. — Кристина сказала, что ей даже думать не хочется о семье и детях.

— Это пройдёт, поверь. Дай Кристине время. Терпения тебе не занимать, так что дождёшься, если сам этого захочешь.

— Захочу. Я бы вообще не отпускал Кристину, будь моя воля, но с ней так нельзя. Ничто не должно напоминать ей о прошлом.

— Хочешь совет, Веретенников?

— Даже не знаю, хочу ли, гражданин начальник.

— Если и вправду любишь Кристину, хватай её в охапку и бегите подальше из этого города. Чтобы не было никаких напоминаний о прошлом. Начинайте жизнь с новой страницы, девственно-чистой.

— Наверно, вы правы. Но от меня теперь ничто не зависит.

— Ладно, — встал Лесников. — Пора мне ехать, ещё дел полно. Такое чувство, будто и не выходил в отставку. Организовал ты мой досуг, Веретенников. Подбросить тебя?

— Нет, не надо. Ещё здесь посижу.

— Ну как знаешь.

— Алексей Петрович! — позвал Савелий, когда Лесников уже шагал по тропинке.

— Что? — отозвался Лесников.

— А Эвелину я смогу… земле предать?

— Да. Как только будут проведены все экспертизы, я тебе сообщу.

— Спасибо, Алексей Петрович!

— Бывай, — махнув рукой, Лесников зашагал прочь.

… Кристина вышла к нему на следующий день. Савелий, отправив Кристине передачу, как обычно устроился на одной из скамеек, ни на что не надеясь. Однако минут через десять Кристина незаметно подошла, села рядом и положила голову на плечо Савелия.

Первые несколько минут он даже сказать ничего не мог: то целовал Кристину, то ощупывал, будто убеждаясь, цела ли она, то прижимал к себе.

— Савелий, зачем ты мне столько разных вкусняшек приносишь каждый день? Я скоро в двери не пролезу, — улыбаясь сквозь слёзы, спросила Кристина.

— Как ты?

— Я нормально. Очень по тебе скучала, тем более, знала, что ты тут. Еле уговорила сегодня, чтобы отпустили на пятнадцать минут.

Кристина касалась кончиками пальцев бровей и скул Савелия, щек, на которых появилась щетина.

— Кристина, когда тебя выпишут, сразу позвони мне, хорошо? Одна никуда не уходи. Я сам заберу тебя.

— Позвоню, конечно! Не переживай. Куда мне идти? Туда я не вернусь. Пусть это всё остаётся Ангелине Андреевне, я ни на что не буду претендовать. Свою комнату продам через полгода. Потом, когда устроюсь на новом месте и найду работу, вплотную займусь покупкой квартиры в ипотеку.

— Всё-таки решила, что уедешь? — тихо спросил Савелий.

— Да, только так. Здесь мне не место.

— Ты права, — вздохнул Савелий.

Он твёрдо решил, что не воспользуется советом Лесникова и не станет "хватать в охапку" Кристину. Даже говорить ничего не станет. Лучшее, что он может сделать для неё сейчас, как он может проявить свою любовь, — это отпустить её, позволив ей принимать все решения только самостоятельно.

В общей сложности Кристина лечилась почти два месяца, потому что из одной клиники её сразу перевели в другую, а потом к работе подключился психолог.

Поскольку сами врачи отметили, что общение с Савелием оказывает на пациентку благотворное влияние, его ежедневные визиты официально разрешили.

Если до этого общение Кристины и Савелия развивалось стремительно и в стрессовой ситуации, то теперь влюблённые имели возможность подолгу гулять и разговаривать обо всём, кроме произошедшего. Они общались спокойно и неторопливо, узнавали друг друга, ежедневно открывали друг в друге что-то новое, и вскоре сблизились душами по-настоящему крепко.

В июле к Савелию приехала дочь Варя, которая перешла во второй класс. Точнее, Савелий сам ездил за Варей. Его не было в течение нескольких дней, и Кристина очень скучала по нему.

Варя приходила в больницу вместе с отцом, и вскоре у Кристины и Варвары сложились вполне приятельские отношения. Так получилось, что Кристине до этого редко приходилось общаться с детьми, потому для неё этот опыт был весьма полезен.

Постепенно она пересматривала свои категоричные установки, всё чаще задумываясь о возможном материнстве. И если раньше, на заре семейной жизни с Вадимом, Кристина думала о материнстве как о логичной необходимости, то теперь в сознании Кристины сформировался конкретный образ отца для будущих детей.

Вода камень точит, а человеческая душа имеет свойство не только черстветь, но и смягчаться. Кристина, окружённая любовью и заботой Савелия, дружеским общением, постепенно оттаивала. Огромную роль в восстановлении сыграла также квалифицированная помощь врачей и психологов.

Кристина уже не так категорично рассуждала о семейной жизни и о детях. А ещё она всё чаще задумывалась о том, что вряд ли готова расстаться с Савелием, тем более, навсегда, отказаться от него.

В конце июля Савелию вновь необходимо было уехать на несколько дней — он всегда сам привозил и увозил дочь. Как это часто бывает, закон подлости сработал безошибочно: Кристину выписали за день до возвращения Савелия.

К счастью, Савелий на всякий случай оставил Кристине ключи от своей квартиры. Решив сделать Савелию сюрприз, Кристина не предупредила его о выписке. Савелий не имел привычки звонить по видеосвязи и проверять, где находится Кристина в тот или иной момент, потому сюрприз удался.

В ожидании Савелия, Кристина занималась генеральной уборкой, а потом решила приготовить особенный ужин.

Они ни разу ещё не ужинали вдвоём просто так, ради общения и удовольствия, всегда обсуждали проблемы или важные дела, потому сегодня Кристина вложила в подготовку всю душу.

Она слышала, как Савелий вошёл в прихожую, охнул от неожиданности и даже уронил что-то, кажется, сумку.

— Что за шум, а драки нет? — улыбаясь, спросила Кристина, и появилась в дверях прихожей.

— Это я тут в обмороке от удивления валяюсь, — не сдержавшись, Савелий сразу обнял её и прижал к себе. — Так и знал, что тебя отпустят именно тогда, когда меня нет.