Читать книгу 📗 Этот монстр мой (ЛП) - Абейсекара Шалини

Достаточно просто. Вытянуть правду из Энниуса. Сарай сделала глубокий вдох, уколов палец и размазав кровь по зосте, руне связи, когда Кадра снова заговорил.

— Начнём с одного бревна. — Он откинулся назад.

Она застыла. Где ей найти бревно, и почему во имя богов оно ей нужно?

— Справа. — Он наклонил голову, словно прочитал её мысли. Толпа затихла.

Поленница ждала справа от сцены. Её шаги, когда она направилась к ней, отдавались пугающе громким эхом. Ошеломлённая, она положила бревно к ногам Энниуса.

— Зажги его, — приказал Кадра.

Её кровь превратилась в лёд. Она видела свой ужас, отражённый в напряжённых чертах лица Цисуре.

Кадра приподнял бровь. — Это для тебя слишком сложно?

Рядом с Туллом Харион хихикнул, и этот звук был подхвачен несколькими голосами в толпе. Она смотрела на ледяное лицо Кадры, выкидывая из головы образ того мага, который помог ей и которому она проявила редкую искренность. Он не хочет, чтобы я здесь была. Глотая слюну, она бросила взгляд на остальных Тетрархов, которые смотрели прямо перед собой. Они не вмешаются. Это было делом между ней и Кадрой.

У неё не было выбора.

Уколов дрожащий палец, она нарисовала ярис, руну огня, на бревне у ног Энниуса. Дерево вспыхнуло пламенем, и тот закричал от страха. Её дыхание участилось. Зрители взревели в одобрении.

Кадра подался вперёд, глаза холодны.

— Энниус, ты убил свою жену и ребёнка?

— Пошел ты, — прорычал заключённый.

Кадра обдумал это, прежде чем наклонить голову в сторону Сарай. — Ещё одно бревно.

Мир сузился до полуночных омутов его глаз. Испытание, сказал он. Испытание на то, будет ли она подчиняться его приказам. На то, принадлежит ли ему её верность. Заупрямиться — значило провалиться. И если она не покинет это Облачение в качестве его Просителя, у неё не будет надежды получить доступ к своим записям.

Стиснув зубы, Сарай добавила бревно к растущему костру. Раздался треск, когда пламя охватило новую порцию топлива.

— Ты убил свою жену и ребёнка? — снова спросил Кадра своим бархатным голосом.

— Я этого не делал! — закричал Энниус.

Слова отозвались в ней неприятным диссонансом. Встретив взгляд Кадры, Сарай покачала головой. Он грациозно указал направо.

Пот струился по её вискам. Ему не обязательно было продолжать задавать один и тот же вопрос — он мог заставить её провести Исследование Энниуса и вырвать ответ из его головы. Такое чувство, что он хочет, чтобы она пытала его. Борясь с тошнотой, она побежала к поленнице и обратно, бросая брёвна в огонь. Толпа наблюдала, затаив дыхание, когда пламя взметнулось ещё выше. Челюсть Энниуса сжалась, его взгляд был прикован к собственным ногам.

Это не суд, осознала она. Это казнь. Желчь подступила к горлу. Она поймала взгляд Энниуса, безмолвно умоляя. Просто скажи мне правду, и всё закончится. Его взгляд стал непроницаемым.

Глаза Кадры не отрывались от неё. — Ты знаешь, что делать.

Сердце глухо стучало. Пламя жадно сокращало расстояние до пяток Энниуса. Если она принесёт ещё одно бревно, он начнёт гореть до того, как Кадра задаст свой следующий вопрос. Она могла подчиниться Кадре и позволить человеку сгореть заживо, но это была не та справедливость, которую она только что поклялась защищать. Однако ослушаться Кадру — значило провалить его испытание.

Время остановилось. Шумная толпа превратилась в размытое море мошек. Это был шанс всей её жизни, единственный способ добраться до своих запечатанных записей. Но если Энниус невиновен, сможет ли она жить с тем, что позволила ему умереть? С тем, что сделала с кем-то то, что чуть не сделали с ней?

Сарай скрипнула зубами. На помосте Кадра барабанил пальцем по подлокотнику своего кресла с полным безразличием. Будь ты проклят. Её взгляд поднялся к безоблачному небу в осуждении богов. Четыре года в Арсамее, жажда справедливости.

Но она не могла осудить невиновного человека.

— Позвольте мне провести Исследование, — несмотря на отсутствие усиления голоса, он прозвучал чётко. — Пожалуйста.

Толпа ахнула. Высоко подняв голову, она ждала ответа Кадры. Время для скорби будет позже. Прямо сейчас она сделает то, что должно быть сделано. То, что Кадра должен был сделать сам.

Ни единого движения в его взгляде.

— Ещё одно бревно.

К черту всё. Вдавив кровоточащий палец в «херар», она потянулась через невысокое пламя и схватила Энниуса за голову. Мир погрузился во тьму, удивленные крики толпы затихли, а перед ней расцвел спутанный клубок шерсти. Она ухватилась за растрепанные воспоминания, пролистывая жизнь Энниуса, пока дым душил ее. Азартные игры, кражи, привычные пьяные драки. Этот человек был подонком. Но если он не убийца, то не должен умирать.

Крик разрушил ее концентрацию. Она вернулась в реальность и обнаружила, что огонь лижет ноги Энниуса. В панике она снова нырнула внутрь, руки дрожали, а его вопли становились все громче. Ухватившись за едва заметную нить, она застыла.

Жжение вина… алые следы на костяшках после драки… женщина, отчитывающая его… кровь, летящая густой дугой. Мучительные всхлипы ребенка. Воспоминание рассыпалось еще больше, когда Энниус впал в беспамятство от боли. Она вцепилась в него, пот бежал по вискам, и она вдавила кровоточащий палец в последнюю руну на своем браслете, «астоманд», руну «Материализации». С мощным выбросом силы она вырвала воспоминание наружу.

Прозрачные фигуры замерцали на сцене Эквитаса. Энниус размахивает оружием, пьяный в стельку. Его жена падает на колени, закрывая ребенка своим телом. Сарай судорожно вздохнула, когда Энниус опустил нож раз, дважды. Она сбилась со счета. К тому времени, как он закончил, колоть было уже некого.

С тошнотой Сарай отпустила его голову.

— Он сделал это! — крикнула она Кадре. — Он виновен!

Странный блеск загорелся в глазах Тетрарха.

— Так и есть.

Он лениво указал на пожар. Она отпрянула, когда пламя взметнулось, поглощая жертву, пока та визжала, умоляя о жизни, до тех пор, пока огонь не забрал его голос. И с булькающим хрипом Энниус из Эдессы покинул этот мир.

Эквитас замер. Один удар сердца, второй. Гром грянул среди них. Она вздрогнула, колени подогнулись, ударившись о сцену, прежде чем она осознала, что это толпа аплодирует. Какого черта? Она уставилась на ряды людей, поднимающихся волной, чтобы радостно отпраздновать обгоревший труп рядом с ней. На помосте Цисуре и Кассандана были бледны. Тулл выглядел отвращенно, а брови Хариона поднялись до линии волос. Только Анек и Элий были бесстрастны.

— Почему? — спросил прекрасный, мерзкий голос Кадры.

Гнев вибрировал вплоть до ее сжатых кулаков. — Если бы я принесла еще одно бревно, Энниус загорелся бы. Он бы не ответил вам после этого.

— Значит, ты покинула испытание, — голос Кадры звучал насмешливо.

Это не было испытанием. Он приказал ей сжечь Энниуса, не задав ни единого вопроса. Он уже решил, что человек виновен.

— Я знала, что покину это зрелище, Тетрарх Кадра, но я не собиралась игнорировать свой долг — дать обвиняемому правосудие. Клятвы, которые я только что принесла, требуют именно этого.

— Ты осознаешь, что тебя проверяли на нечто большее, чем просто эти клятвы?

Это было последней каплей. Ее яростный взгляд встретился с его.

— Тогда передо мной стоял невозможный выбор. Исполнить ваш приказ и нарушить клятвы, или исполнить клятвы и провалить это испытание. Но я хочу отдавать больше, чем брать, Тетрарх Кадра. — Она горько напомнила ему свой ответ прошлой ночью. — Я не жалею о своем решении.

Хищная искра вспыхнула в его глазах.

— Что ж.

Она ждала его гнева, его изгнания.

— Поднимайся.

Сарай застыла. Безмолвно уставилась на его жестокое лицо. Аудитория затихла. Её тело двигалось быстрее, чем она успела осознать происходящее: она поднялась туда, где стоял Кадра, держа в руке свежеподписанный контракт. Приняв предложенную чернильную ручку, она поставила свою подпись, а затем покосилась на пустую спинку его кресла. Он явно не хотел Просителя. Видимо, меня не облачат в мантию…