Читать книгу 📗 Оружие Ада (ЛП) - Рид Элль

Решив придерживаться правды (по крайней мере, её части), я пишу:

«Она уходила на какое-то время».

Офицер Зефир выпрямляется.

— Ты знаешь, чем она занималась?

Я сглатываю, поворачивая блокнот к себе.

«Она была с Уайаттом».

Его брови ползут вверх, на лбу прорезаются складки. Я написал всего четыре слова, но он смотрит на них гораздо дольше, чем требуется для чтения.

Низкий рокот вибрирует в пространстве между нами — звук такой глубокий, что кажется, будто дрожит пол.

— Спасибо, Девятнадцатый. Это всё. Я провожу тебя обратно в зал.

Сбитый с толку тем, что допрос закончился так же быстро, как и начался, я едва поспеваю за Офицером Зефиром, который стремительно шагает между партами к выходу.

Мне приходится почти бежать, чтобы не отстать от его широких плеч и длинных шагов. Я пытаюсь позвать его, но горло не слушается. Я сказал что-то не то? Не понимаю, почему новость о том, что Тацита была с Уайаттом, вызвала такую реакцию. Я в полной растерянности. Как бы я хотел её предупредить! Ибо ярость, исходящая от Старшего Офицера сейчас, по-настоящему пугает.

Он врывается в спортзал, буквально вышибая двери кулаками. Они чуть не задевают меня, отскочив от стен и пытаясь захлопнуться на автоматических петлях.

— Девяносто Восьмая, ты идешь со мной! — гремит Зефир на весь зал. Шум мгновенно стихает — впечатляющий результат для места, полного грохочущих тренажеров.

Тишина становится осязаемой. Все смотрят на этот «ураган», ворвавшийся в комнату. Некоторые косятся на меня, и я невольно вжимаюсь в дверной проем.

Я не должен был говорить правду. Нужно было сказать, что она была со мной всю ночь. Я думал, правда защитит её: Уайатт — её алиби, он подтвердит историю. Я не ожидал такой реакции и до сих пор её не понимаю.

Тацита и Уайатт всё еще вместе; они уже убрали веса и просто сидят на матах. Она даже не встает, когда поворачивается к нам. Её шоколадные глаза встречаются с моими, она слегка наклоняет голову, безмолвно спрашивая, в порядке ли я. Я едва заметно киваю — физически я цел, я просто надеюсь, что она простит меня за то, что я натравил на неё Офицера Зефира.

— Не хочешь повторить это еще раз, но более вежливым тоном? — Она переводит взгляд на разъяренного гвардейца. В ней гораздо больше уверенности, чем во мне. В её голосе нет ни сарказма, ни вызова — она говорит ровно, требуя уважения.

Офицер Зефир шагает к ним. Она и Уайатт встают, но Тацита держится расслабленно. Уайатт, я замечаю, прищуривается и упирает руки в бока, делая свою и без того мощную фигуру еще внушительнее.

— Я не люблю повторяться, Девяносто Восьмая. Я выразился предельно ясно, — рычит Зефир, нависая над ней.

— А я не слушаю хамоватых придурков.

В зале слышен коллективный вздох, кто-то хихикает. Мы, может, и преступники, но все знают, что у Зефира короткий фитиль, и он чертовски опасен.

— Руки перед собой. — Зефир игнорирует её выпад. Я почти чувствую жар его гнева, хотя стою у самой двери.

— Что? — переспрашивает Тацита.

Старший Офицер вытаскивает наручники из кармана форменных брюк. Я видел много наручников в своей жизни, но эти в свете ламп поблескивают странным розовым золотом.

— О нет, ты не наденешь на меня это дерьмо. Ты не надевал их на Майло, когда вел его на допрос.

— Девятнадцатый не был подозреваемым в вопиющем нарушении правил и убийстве двух участников вне испытаний. Руки вместе!

Я вижу, как приходят в движение остальные офицеры в зале. Одни преграждают путь другим участникам, не давая им приблизиться к месту конфликта, другие готовятся подстраховать Зефира, если ситуация выйдет из-под контроля.

Тацита снова смотрит на меня — глаза у неё расширены, на лице маска шока.

— Что он у тебя спрашивал?

Моё сердце колотится как безумное; я отчаянно ищу глазами, на чем бы написать. Конечно, ничего нет. Я снова пытаюсь заговорить, но из горла вырывается лишь хриплое дыхание. Я лихорадочно вспоминаю те несколько жестов, которым она меня научила, пытаясь найти что-то полезное.

— Неважно, — обрывает Офицер Зефир. — Хватит тянуть время. Руки вперед. Живо, Девяносто Восьмая!

— Она не могла этого сделать. Вчера ночью она была со мной, — наконец подает голос Уайатт. И, к счастью, это подтверждает мои слова.

— Всю ночь?

Я не вижу лица Зефира, но по тому, как сглатывает Уайатт, могу представить, какими кинжалами тот на него смотрит.

Уайатт косится на Тациту, стоящую справа от него, а затем снова выпрямляется.

— Да.

Я облегченно выдыхаю.

— Замбосс! — Офицер Зефир подзывает одного из гвардейцев. — Проводи Тридцать Девятого в карцер. Я разберусь с ним позже, когда у него будет время подумать над тем, стоит ли мне врать.

Нет, нет, нет. Этого не может быть. Как получилось, что моя «правда» привела к аресту двух единственных людей, которым в этом месте не наплевать на меня? Мой пульс бьется где-то в ушах; я лихорадочно пытаюсь придумать, как это исправить.

Замбосс не такой качок, как Уайатт, но он быстро берет верх, защелкивая наручники на его запястьях. В это же время Зефир хватает Тациту. К моему удивлению, она не сопротивляется физически, хотя сыплет угрозами и придвигается вплотную, шепча ему что-то, чего я не слышу. Это заставляет его замереть, но лишь на мгновение.

Прежде чем я успеваю что-то осознать, Уайатта и Тациту выталкивают за дверь и уводят в неизвестном направлении. И всё это — моя вина.

Глава 15. Гаррик

Я знал, что с ней будут проблемы. Просто знал. Как только Девятнадцатый сказал мне, что её не было в комнате прошлой ночью, я понял: мы поймали убийцу. Она именно из тех, кто пойдет на всё, чтобы убрать конкурентов.

Её реакция на наручники только укрепила мою уверенность. Каким-то образом она поняла, что они блокируют магию. Увидев тень страха в её глазах, когда я их достал, я осознал: мы поймали не просто убийцу, а шпиона Ангелов. Я и раньше подозревал, что это одно и то же лицо, но её взгляд подтвердил всё окончательно. Готов поспорить своим хвостом, что она использовала магию, чтобы связываться с ними. Возможно, они помогали ей — например, добыть пропуск, который она украла у Таррона, чтобы проникнуть в офицерский корпус. Я уверен, что все три преступления совершил один человек. Даже при наличии сотни преступников за этими стенами, всё сходится именно на ней.

Моя команда подтвердила по камерам, что в офис вломилась женщина. Хотя ракурс не позволил разглядеть лицо, в её фигуре, когда она прокралась к двери и приложила пропуск, невозможно было ошибиться. Все улики были против неё.

Надеюсь, пока эти браслеты на её запястьях, её связь с Небесным Царством прервана. Нам просто нужно выяснить их методы связи и внедриться в их сеть, чтобы выманить остальных.

Я смотрю на экран в комнате мониторинга, наблюдая за её камерой. У нас есть отдельный зал для слежения за блоком задержания. Ряд камер тянется вдоль подземного коридора между главным зданием и штабом охраны. Это глубоко под землей — удобное место для изоляции тех, за кем нужно приглядывать.

Девяносто Восьмая сидит у дальней стены, лицом к двери, прислонившись затылком к бетону. Колени подтянуты, скованные руки покоятся на них. Выражение её лица не оставляет сомнений: она в бешенстве.

Как только мы вышли из спортзала, её словесные протесты сменились физическими, но к тому моменту она уже была в наручниках. Она сопротивлялась сильнее, чем я ожидал от женщины — она чертовски сильна, но, лишив её свободы рук, я легко взял верх. Её ярость вспыхнула с новой силой, когда мы дотащили её до камер, а я отказался снять оковы.

Я перевожу взгляд на Тридцать Девятого. Он меряет шагами свою камеру через одну от неё. Каждая из них полностью звуконепроницаема даже для сверхъестественного слуха, но я не хотел рисковать, поэтому оставил между ними пустую клетку. Я еще не списал его со счетов как возможного сообщника нашего шпиона.

Сделав глубокий вдох, я выхожу из мониторной и направляюсь к двери Тациты. Я отослал остальных охранников к их обязанностям, как только мы заперли эту парочку. Раз все работали сверхурочно, я хотел, чтобы сегодня они закончили вовремя. Нам нужно начать возвращать те часы отдыха, которые мы задолжали команде.