Читать книгу 📗 "Прятки с Драконом (СИ) - Рофи Рина"

— Пойдем потанцуем, что ли? — предложила она, поднимаясь.

— Пойдем, — кивнула я, чувствуя, как алкоголь приятно кружится в голове, притупляя острые углы тревоги.

С задором, подпитанным шампанским и ложным чувством безопасности, мы вышли из-за занавеса нашего ложа и направились на танцпол. Музыка была громкой, ритмичной, и я позволила ей унести себя, закрыв глаза и отдаваясь движению. Платье развевалось вокруг моих бёдер, волосы колыхались в такт. Мы с Наташей смеялись, привлекая восхищённые взгляды. В этот миг всё казалось возможным. Может, он и вправду не придёт? Может, я смогу отвоевать себе этот вечер полной свободы?

И когда я отвлеклась на секунду, позволив себе полностью раствориться в музыке и ритме, Наташа уже веселилась с каким-то темноволосым парнем у барной стойки. Я закрыла глаза, кружась в такт мощным басам, чувствуя, как платье обвивается вокруг ног, а музыка вытесняет все мысли.

И тогда я наткнулась на что-то... нет, на кого-то. Твёрдое, непоколебимое. Я открыла глаза.

Андор.

Он стоял прямо передо мной, словно возник из самого воздуха. На нём был тёмная, идеально сидящая рубашка, растегнутая на две пуговицы. Он выглядел не как ректор, а как сама буря, сгустившаяся в человеческом облике. Его лицо было маской холодной ярости, но самым страшным были его глаза. Его взгляд говорил всё. В нём не было ни вопроса, ни удивления. Было лишь ледяное, безраздельное обещание. Обещание того, что мне конец. Что прямо сейчас, здесь, на этом самом танцполе, он возьмёт своё. Трахнет, подчинит, докажет свою власть так, как считает нужным. По-своему. По-драконьи.

Музыка, смех, весь шумный мир бара — всё это исчезло, сузившись до его золотистых глаз, полных смертоносной решимости. Воздух перестал поступать в лёгкие. Я застыла, парализованная, понимая, что игра закончилась. Игра, в которую я так легкомысленно решила поиграть, и теперь придётся платить по счетам. Самую высокую цену.

— Лисичка решила до конца играть с драконом? — произнёс он, и его голос был обманчиво мягким, почти ласковым, но каждый слог был отточен, как лезвие. В этой притворной доброте сквозила такая смертельная опасность, что по моей коже побежали ледяные мурашки.

Во мне что-то затрепетало — не просто страх, а что-то древнее, дикое, что откликалось на его ярость, на этот колоссальный накал энергии, что исходил от него. Это было похоже на то, как стоять перед надвигающимся ураганом — страшно, но и гипнотически прекрасно в своём разрушительном величии.

Он не ждал ответа. Его рука стремительно обвила мою талию, прижимая так, что все мои кости затрещали. Другой рукой он схватил моё запястье, и его пальцы впились в кожу с такой силой, что должно было остаться пятно.

— Что ж, — прошипел он, наклоняясь так, что его губы почти коснулись моего уха, а дыхание обожгло кожу. — Поиграем. По-настоящему. По моим правилам.

И прежде чем я успела что-либо вымолвить, он резко развернулся и потащил меня за собой, не как спутницу, а как трофей. Сопротивляться было бесполезно. Его хватка была железной, а воля — абсолютной. Он вёл меня через толпу, и люди расступались перед ним, инстинктивно чувствуя исходящую от него угрозу. Андор затащил меня в свою вип-ложу, гораздо более роскошную и уединённую, чем наша. Дверь захлопнулась с глухим, окончательным щелчком, отрезав нас от внешнего мира. В следующее мгновение его губы впились в мои. Это был не поцелуй. Это было наказание. Поглощение. В нём была вся ярость дракона, чьё терпение лопнуло. Его язык захватил мой рот без спроса, его зубы слегка задели мою губу и я почувствовала солоноватый привкус крови.

Он оторвался, его дыхание было тяжёлым и громким.

— Ты заставила меня ждать, — прошипел он, и каждый звук был обжигающим. — Искать тебя. Чуять твой след в этом проклятом баре, пока ты... — его взгляд скользнул по моему лицу, по моему платью, с такой ненавистью и желанием, что у меня перехватило дыхание, — ...веселилась.

Его рука соскользнула с моего запястья на шею, не сжимая, но утверждая своё право касаться, владеть.

— Игра окончена, Диана.

Он вжался в меня всем телом и я чувствовала каждый его мускул, каждое напряжение, но самое явное, самое неоспоримое — это твёрдый, пульсирующий напор его члена, который через слои ткани жаждал снова обладать мной, доказать своё право.

— Хватит игр, — его голос был низким рыком, полным неконтролируемой ярости и желания.

Одним резким движением он задрал подол моего платья, обнажив кожу бёдер, сорвал трусики. Его пальцы быстро справились с его собственным ширинкой и он высвободил свой член. И прежде чем я успела что-либо осознать, он, не тратя ни секунды на прелюдии, с силой, почти грубо, насадил меня на себя.

Резкий, глубокий толчок вырвал у меня сдавленный крик. Боль от быстрого вторжения смешалась с шоком и оглушительным чувством заполненности. Он был везде. Его тело прижимало меня к стене, его руки держали мои бёдра, его взгляд прожигал меня насквозь.

— Вот так, — он прорычал, и его первый толчок был яростным, утверждающим. — Ты хотела играть? Получай. Всю мою ярость. Всё моё нетерпение.

Он не дал мне опомниться, не дал привыкнуть. Его движения были быстрыми, мощными, безжалостными. Каждый толчок был напоминанием — кто я для него. Его собственность. Его парa, которая осмелилась убежать. И моё тело, запутавшееся в шоке, боли и запретном возбуждении, уже отвечало ему, сжимаясь вокруг него в немом признании его власти. Не выпуская меня из себя, он тяжело опустился на диван, усадив меня сверху. Поза была интимной, почти нежной, но напряжение в его теле и взгляде говорило об обратном. Его руки крепко держали мои бёдра, пальцы впивались в кожу.

— Диана... — его голос был хриплым, полным чего-то большего, чем просто гнев. В нём звучала боль и та самая, всепоглощающая тяга, о которой он говорил. — Ты меня дразнишь... сводишь с ума...

Его руки с моих бёдер переместились ниже, под ягодицы, и он начал помогать мне, направляя мои движения, заставляя меня «прыгать» на нём. Ритм был жёстким, требовательным. Каждое движение вниз заставляло его глубже входить, каждый подъём — оставлять мучительную пустоту, которую он тут же заполнял с новой силой.

— И знаешь, что самое ужасное? — он прошипел, его глаза сверлили меня. — Мне это нравится. Эта твоя дерзость. Этот огонь в тебе. Он делает тебя... незаменимой. И это сводит меня с ума ещё сильнее.

Его слова, смешанные с властными движениями его рук и его тела внутри меня, создавали оглушительную бурю ощущений. Это было наказание и награда одновременно. Признание в самом извращённом виде. Я была его наркотиком и он не мог насытиться, даже пытаясь наказать меня за мою дерзость. Не прекращая властно двигать моими бёдрами, он одной рукой оттянул тонкую лямку моего платья, срывая её с плеча. Ткань сползла, оголяя грудь. Прохладный воздух коснулся кожи, но его взгляд был горячее любого огня.

— Такой сладкий запретный плод, — прошептал он, и его язык, шершавый и влажный, медленно, плавно провёл по напряжённому соску.

Я вздрогнула и стон вырвался из моей груди, смешавшись с прерывистым дыханием. Затем он слегка прикусил кончик, и острая, щемящая боль пронзила меня, мгновенно преобразуясь в волну густого, сладкого возбуждения, что разлилась по всему телу.

— И такой отзывчивый, — он прорычал с одобрением, чувствуя, как моё тело сжалось вокруг него в ответ на его ласку. Его зубы снова сомкнулись, на этот раз нежнее, заставляя меня выгибаться навстречу, полностью отдаваясь этому странному, болезненному наслаждению.

Его руки на моих бёдрах стали ещё настойчивее, ритм — ещё более неистовым. Он поглощал меня всю — мои стоны, мою боль, моё удовольствие, моё неповиновение.

— Для меня так нарядилась? — его голос прозвучал прямо у моего уха, низкий и пронизывающий, пока его тело продолжало властно двигаться подо мной. — Знала, что приду.

Я смущённо отвела глаза, уставившись куда-то за его плечо, на тёмную стену ложи. Моё молчание было красноречивее любого признания. Да, я знала. Глубоко внутри, под слоем бравады и адреналина, я надеялась на это. Ждала этого. Этот наряд, эта игра — всё это было для него. Чтобы вызвать эту реакцию. Чтобы увидеть этот огонь в его глазах.