Читать книгу 📗 "Прятки с Драконом (СИ) - Рофи Рина"

Он мягко, но неумолимо большим пальцем вернул моё лицо к себе, заставив снова встретиться с его пронзительным взглядом.

— Не отводи глаз, — прошептал он, и в его тоне уже не было ярости, а лишь тёмное, глубокое удовлетворение. — Ты хотела, чтобы я пришёл. Хотела, чтобы я увидел. Хотела этого. Признайся.

Я смущённо закрыла глаза и кивнула. Слов не было. Они и не были нужны. Он и так всё видел, всё знал. Его ответом стал низкий, глубокий, удовлетворённый гул, исходящий из самой его груди. Он не засмеялся. Не торжествовал. Это был звук абсолютного, безмолвного понимания.

— Да, — прошептал он, и его губы коснулись моих век, заставляя их трепетать. — Моя лисичка строптивая.

Его руки на моих бёдрах смягчили хватку, стали не столько сдерживающими, сколько направляющими. Его движения подо мной изменились. Они стали не менее интенсивными, но... другими. Более глубокими, более осознанными. Менее яростными, но более властными в своей нежности.

— Мне нравится, — он произнёс это прямо в мои губы, прежде чем снова захватить их в поцелуй. На этот раз в нём не было наказания. Было обладание. Признание. И тёмная, всепоглощающая радость от того, что его пара — не покорная кукла, а живое, дерзкое существо с собственным огнём внутри.

Он вошёл в меня до самого предела, глубоко, заполняя собой каждую частичку, и с низким, победным рыком кончил. Горячий поток его семени, казалось, ставил окончательную печать на всём, что произошло между нами в этот вечер. Он не двигался несколько долгих секунд, его лоб прижался к моему, дыхание было тяжёлым и ровным. Затем он прошептал, и его голос, хриплый от страсти, был полон тёмной нежности и безраздельной уверенности:

— Моя лисичка. Играй со мной. Но знай... — он отвёл голову, чтобы посмотреть мне в глаза, и в его золотистых глубинах горело обещание, древнее, как сам мир. — Я найду. И возьму своё. Всегда.

От этих слов, от этой безоговорочной правды, я сглотнула. Слова застряли в горле. А по лицу, по шее, по груди разлился горячий, смущённый румянец. Это не был страх. Это было признание. Признание его силы, его прав и... странное, щемящее чувство безопасности в этих границах, которые он устанавливал так жёстко и так властно. Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Он аккуратно приподнял меня, всё ещё чувствительную и дрожащую, и с удивительной нежностью натянул мои трусики на место. Его пальцы скользнули по коже моих бёдер, поправляя ткань платья, и этот простой, почти бытовой жест в такой момент был одновременно смущающим и бесконечно интимным. Затем его руки легли на мои плечи, и он развернул меня к двери. Его голос прозвучал прямо у уха, тихо, но с той самой стальной нотой, что не оставляла места для споров:

— А теперь иди и танцуй.

Он дал мне отдышаться, дал вернуться в шумный мир, но его следующая фраза навсегда изменила правила.

— Но знай, — продолжил он, и в его голосе зазвучало холодное, безраздельное торжество. — Цена твоей выходки — день. Целый день со мной. И это не обсуждается.

Он не сказал, что будет в этот день. Не нужно было. В его тоне, в его взгляде, что я почувствовала на своей спине, было всё. Это будет день полного и безоговорочного подчинения. День, когда все мои «дневные условия» будут отменены. День, когда он возьмёт свою плату сполна. Я не обернулась. Просто кивнула, чувствуя, как по спине снова бегут мурашки — на этот раз от смеси страха и тёмного, запретного предвкушения. Я вышла из ложи, оставив его там, и шагнула обратно в гул музыки, зная, что теперь за каждую секунду сегодняшней свободы мне придётся заплатить завтра. Игра продолжалась, но ставки снова взлетели до небес.

Я нашла Наташу у барной стойки, всё ещё оживлённо болтающую с парнем, но её взгляд сразу же выхватил меня из толпы. Когда я подошла ближе, её нос сморщился, а глаза расширились от понимания.

— Диан, от тебя... — она наклонилась ко мне, понизив голос до драматического шёпота, — ...пахнет сексом!

Я смущённо опустила глаза, чувствуя, как щёки снова заливает краска. Ответ был написан на моём лице и, видимо, на всей моей потрёпанной, разгорячённой фигуре.

— Он? — уточнила она, хотя и так всё знала.

Я лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— Боги, — Наташа покачала головой, но в её глазах не было осуждения, лишь неподдельное, почти благоговейное изумление. — Ну, у вас и страсти кипят... Ладно, — махнула она рукой, как бы отмахиваясь от всей этой драмы. — Отпустил же? Не уволок обратно в свою берлогу? Значит, не всё потеряно. Пойдём, выпьем и потанцуем!

Она снова взяла меня под руку, её весёлый, беззаботный тон был как глоток свежего воздуха после удушающей интенсивности Андора. Я позволила ей увлечь себя, зная, что завтра меня ждёт расплата, но сейчас, в этот миг, можно было просто быть молодой, немного безумной девчонкой в баре с лучшей подругой.

— И что он потребовал? — Наташа прищурилась, изучая моё смущённое лицо. — Душу твою? Вечное подчинение? Обет никогда не выходить из спальни?

— Нет... — я сглотнула, глядя на свой бокал. — Целый день.

Наташа на секунду замерла, переваривая информацию. Затем её брови медленно поползли вверх, а на губах расплылась самая понимающая ухмылка.

— Хм... — протянула она, делая многозначительную паузу. — Ну, у драконов выносливость, да... божеская.

От такой формулировки я фыркнула, несмотря на всё своё смущение, и мы обе разом рассмеялись — громко, беззаботно, привлекая взгляды. В этом смехе было что-то очищающее. Он смывал остатки напряжения и страха, превращая завтрашнее «наказание» во что-то... почти заманчивое.

— Ладно, золотая мушка, раз уж тебе завтра предстоит марафон... значит, сегодня мы должны как следует зарядиться! За твоё... выживание!

И мы снова погрузились в атмосферу вечеринки, но теперь с новым, общим знанием. Моя жизнь была безумной, опасной и совершенно непредсказуемой, но с такой подругой, готовой поддержать и посмеяться над всем, даже над предстоящим «днём с драконом», она казалась... чертовски интересной.

— Ну, вообще-то, это он тебя ещё слабо наказал, — с невинным видом заметила Наташа, делая глоток своего коктейля.

— Слабо? — я недоверчиво посмотрела на неё. Целый день полного подчинения казался мне верхом суровости.

— Ага, — кивнула Наташа, её взгляд стал задумчивым. — У меня одна знакомая... так её дракон, после подобной выходки, к кровати привязал. И делал с ней всё, что хотел. День и ночь. Пока она не стала шептать его имя даже во сне.

От этого образа у меня по спине пробежал ледяной холод, и я сглотнула. Вдруг «просто целый день» показался не таким уж и страшным наказанием.

— Жуть, — прошептала я, и мой взгляд самопроизвольно скользнул в сторону той самой вип-ложи.

В глубокой тени на меня смотрели два узких, светящихся золотистых пятна. Его глаза. Он не ушёл. Он наблюдал. И в этом пристальном, не моргающем взгляде я прочитала всё. Он слышал наш разговор. И он давал мне понять, что её история — не пустая страшилка. Что его милосердие имеет пределы. И что следующая моя выходка может иметь куда более серьёзные последствия. Я быстро отвела взгляд, чувствуя, как сердце заколотилось с новой силой. Адреналин от дразнилки сменился холодным, трезвым осознанием. Я играла с огнём, который мог спалить меня дотла. И он только что напомнил мне об этом, но я твёрдо решила: позволить ему управлять тобой, значит проиграть ещё до начала игры.

Я не буду просто приложением к дракону в его золотой клетке. Украшением, которое он достаёт, когда хочет, и запирает, когда ему это надоедает. Я не буду той девушкой, которую привязывают к кровати, чтобы сломать. Я буду его перевоспитывать.

Пусть это звучало наивно, безумно и самоубийственно. Но я заставлю его понять. Понять, что я — не вещь. Что у меня есть своя воля, свои желания, своя жизнь. И что наша связь будет настоящей только тогда, когда в ней будет место для нас обоих, а не только для его драконьих инстинктов. Я медленно подняла взгляд и снова встретилась с его горящими глазами в тени, но на этот раз в моём взгляде не было страха или смущения. Была тихая, стальная решимость.