Читать книгу 📗 Любимица Жнеца (ЛП) - Шторм Афина » Страница 6

Я пока не знаю, кто именно, и стараюсь не желать, чтобы им оказался Терин: желания заставляют нас видеть то, чего на самом деле нет.

Вернувшись на мостик, я замечаю Алтею у навигационного стола рядом с Кэйлисом. Украденное ядро раскрыто и тихо гудит, а над ним парит частично расшифрованная цепь координат, ведущая в мёртвую зону Пустошей, куда ни один здравомыслящий капитан не сунется.

— Он взломал часть данных, — поясняет она, кивая на Кэйлиса, который выглядит так, будто его застали врасплох. — Это не сведения о грузе. Это карта. Кто-то на Армстронге нанял меня не для перевозки металлолома. Меня наняли перевезти это и ничего не объяснили, потому что «коробке» необязательно знать, что находится внутри.

— Запечатайте его, — приказываю я. — Немедленно. Никто не должен расшифровать оставшуюся часть.

— Почему? — спрашивает Алтея, вглядываясь в моё лицо. Она читает меня лучше, чем моя собственная команда, и это само по себе тревожный знак. — Что там, в конце этой последовательности цифр, так тебя обеспокоило?

Я молчу, потому что за меня отвечает сигнал о приближении — резкий звук разрезает тишину мостика. Экран переключается на кормовой обзор, и из темноты позади нас появляется боевой корабль: быстрый, бронированный, созданный для одной-единственной цели, и он уже настолько близко, что о побеге не может быть и речи.

— Вот и конец этих цифр, — процеживаю я сквозь зубы. — Или их начало.

Глава 11

Алтея

Первый толчок впечатывает меня в Кэйлиса, второй швыряет нас обоих на штурманский стол, а после я перестаю считать удары и начинаю считать очаги возгорания.

— Они загоняют нас, — кричу я, перекрывая вой сирен. Сарен в капитанском кресле не паникует, что пугает куда сильнее, чем если бы он потерял самообладание. — Они не пытаются нас убить, они вытесняют нас к…

— К потоку, — заканчивает за меня Кэйлис. Впереди астероидный поток — река из камней, несущаяся с такой скоростью, что способна содрать обшивку, и охотники перекрывают все остальные векторы, загоняя нас прямо туда. — Капитан, навигация тормозит, я не могу…

— Тогда я поведу вслепую, — отрезает Сарен.

— Ты приведёшь нас к гибели. — Я уже стою у навигационной консоли и отталкиваю руки Кэйлиса, потому что вот это я умею. Почти обычный рейд за утилем, только цена ошибки выше. — Я всю жизнь читаю обломки. Камень ничем не отличается от боевого корабля, разве что убивает быстрее. Дай мне «сырые» данные, забудь про задержку, я буду отдавать команды, а ты — вести.

Капитан смотрит на меня ровно один вдох, а на выдохе велит:

— Командуй.

И я начинаю:

— Резко влево, сейчас! По моей команде вверх. Давай!

Поток подхватывает нас, корабль стонет каждым сварным швом, а я читаю камни так же, как когда-то читала каждую умирающую систему, в которую мне доводилось пробираться. Сарен ведёт корабль с такой филигранной точностью, в которую я бы не поверила, глядя на его габариты, а сзади боевой корабль пасует перед потоком и теряет нас в этом хаосе.

Мы вылетаем с другой стороны — побитые, теряющие атмосферу, но живые. А затем приходит расплата, как это всегда бывает после такого.

Медотсек переполнен. У Элсина раненых больше, чем рук, и я становлюсь его дополнительными руками. Зажимаю раны, накладываю повязки и удерживаю тех, кому он вправляет кости. Это те самые существа, которые две недели назад хотели выбросить меня в шлюз, но сейчас ни один из них не вздрагивает от моего прикосновения. Ваша затаскивает члена экипажа с раздробленной рукой, наблюдает, как я работаю, и ничего не говорит, но в её глазах появляется нечто, чего там раньше не было.

— Ты могла бы остаться у навигации, — произносит она наконец. — Там безопаснее. Но ты пришла сюда.

— На таком дырявом корабле безопасных мест нет, — отвечаю я. — Лучше уж быть полезной.

— Нет. — Она сама укладывает руку раненого в фиксатор, делая это куда нежнее, чем я ожидала от таких огромных ладоней. — Ты пришла, потому что не могла смотреть со стороны. Я знаю разницу. Я годами притворялась, что во мне такого нет, и сразу узнаю это в других.

Когда ситуация стабилизируется, я замечаю капитана в коридоре за дверью медотсека. Он ждал. Как только люк открывается, Сарен делает шаг навстречу и замирает; пальцы его рук сжимаются и разжимаются, словно он ведёт борьбу с самим собой.

— Ты не ранена, — выдыхает капитан. Это почти не вопрос.

— Ушиблась. Как обычно. — Я слишком вымотана, чтобы прятаться за бронёй. — А ты?

Он ничего не отвечает. Поднимает обе руки, берёт моё лицо в ладони — бережно, невероятно бережно — и прижимается лбом к моему. Мы стоим в искорёженном коридоре, дышим одним воздухом, а за его плечом я вижу двух членов экипажа, наблюдающих за нами. Я слышу, как один из них шепчет то, о чём теперь думают все: «Она делает его мягче». Я понимаю, что Сарен тоже слышит, и чувствую, как он решает — в кои-то веки — не обращать на это внимания.

Глава 12

Сарен

Я направляюсь туда, где на корабле царит наибольшая тишина, — в носовую обсерваторию, потому что после всего случившегося не могу находиться рядом с теми, кому необходим капитан, сохраняющий спокойствие.

А я не спокоен. Я был на волосок от того, чтобы потерять Алтею в потоке перемалывающих всё на своём пути камней, и связь, которую я отрицал две недели, больше не мечется внутри — она прорывается наружу. Я сижу во мраке, гляжу на мёртвые звёзды и стараюсь быть капитаном, но я всего лишь тот, кто едва не увидел, как единственное, что подарила ему судьба, погибает за пультом управления.

Люк открывается. Разумеется, Алтея просто не могла оставить запертую дверь без внимания.

— Ты продолжаешь в том же духе, — ворчит она. — Истекаешь кровью ради нас, спасаешь всех от гибели, а потом уползаешь в холодную комнату, чтобы в одиночестве рассыпаться на части.

— Уходи, Тея.

— Нет. — Она пересекает отсек. Голубоватый свет выхватывает шрам, который я получил, заслонив её собой, синяк на её челюсти, её гнев и что-то ещё, скрытое под ним. — Ты скорее позволишь себе развалиться здесь в одиночку, чем разрешишь кому-нибудь из нас это увидеть. Я две недели наблюдаю за тобой. Чего ты так боишься лишиться, если выплеснешь всё это наружу?

— Тебя. — Слово срывается с губ раньше, чем я успеваю его остановить. — Галактика отнимает всё, к чему я прикасаюсь: мой мир, мой клан, каждое имя, которое мне приходилось вырезать на себе. Связь выбрала тебя, и теперь я могу думать только о том, что сам подсказал тьме, куда целиться.

— Так вот оно что. Ты предпочитаешь не чувствовать ничего, чем чувствовать это? — Она сокращает расстояние, пока между нами не остаётся пространства. — Всю свою жизнь я была коробкой, в которую никто не заглядывал. Расходным материалом. Меня использовали, а потом выбрасывали, как мусор. И вот теперь, впервые, когда меня хотят — именно хотят, а не нуждаются во мне и не используют, — мужчина, который хочет, слишком благороден, чтобы позволить себе взять это. — На последних словах её голос срывается. — Желай меня по-настоящему, Сарен. Хотя бы раз в жизни пусть кто-то страстно захочет меня и не станет этого стыдиться.

Всё, что я сдерживал внутри, вырывается разом.

Я целую её, и в этом поцелуе нет ни капли осторожности. Она прижимается ко мне всем своим маленьким, пылким телом и отдаётся без остатка, вцепившись обеими руками в мои волосы и притягивая меня к себе, словно намерена удержать в таком положении навсегда. Аккорд, зазвучавший, когда я впервые прикоснулся к ней, раскрывается в полную силу, и я перестаю слышать корабль, перестаю слышать войну, мёртвых и восемьдесят душ, которым нужен целый, собранный капитан. Есть только губы Алтеи и звук, который она издаёт, когда я отрываю её от пола.

Я усаживаю её на широкий подоконник под иллюминатором, откуда мёртвые звёзды проливают на нас свой холодный свет, стягиваю с её плеч залатанную куртку руками, которые не имеют права быть такими твёрдыми, но почему-то остаются послушными. Тело Алтеи испещрено шрамами, подобными моим (небольшими картами тяжёлых лет), и я касаюсь губами каждого — старого следа на ключице, свежего синяка на челюсти, — пока она не вздрагивает и не произносит моё имя на одном выдохе, то ли упрекая, то ли приказывая.