Читать книгу 📗 "Искра и сталь (ЛП) - Морган Донна"

В этот миг я была самой жизнью, я была всем. В моей власти было уничтожить самих богов, стереть мироздание в порошок и начать все заново. Сила выжгла во мне все человеческое, перековав разум в нечто грозное и невообразимое. В мгновение ока я обрела мощь, способную испепелить любого, кто когда-либо причинял мне боль.

С криком муки, от которого задрожали плавящиеся стены пещеры, мы рванулись вперед и рухнули падающей звездой в водоворот тьмы. Когда наше пламя столкнулось со стеной ненависти и смерти, вспыхнул ослепительный свет, а крик, ставший ответом на мой, эхом отозвался во всем мире.

Я умерла, чтобы жили остальные.

Глава 57

Выдержка из дневника сэра Гвитьяса Лоуна

Крик Сары все еще звенел в туннеле, пока я бежал к поверхности вместе с Тараном и Казом. Земля содрогалась, эхо ударов отдавалось в окружающих скалах. Укрепления трещали и выгибались, грозя обрушиться и раздавить нас. В лицо летели ошметки грязи и брызги мутной воды, мы спотыкались, пробираясь назад по заваленному телами проходу. Хорошо, что Каз зажег факелы заранее. За свою жизнь я побывал во многих сражениях, но ничто не могло подготовить меня к тому, что сама земля попытается проглотить меня целиком.

Если честно, будь я один, я бы просто лег и принял эту участь. Но спасение Тарана и Каза стало моей главной задачей. Я не мог потерять еще и их — только не после всего, что мы пережили.

Когда мы добрались до выхода, я почувствовал спиной жар и услышал скрежет камня: порода сдавалась под жуткой мощью Искры. Едва выскочив наружу, мы втроем бросились в сторону. Взрывной волной нас сбило с ног и покатило по дороге, словно тряпичных кукол.

Такого грохота мне слышать еще не доводилось, но крик Сары отдавался в голове громче, чем обвал целого склона.

Пыль медленно оседала, грохот валунов затих, и дрожь земли прекратилась.

Мир на мгновение замер, будто все мироздание затаило дыхание.

Я лежал с закрытыми глазами, едва в силах вдохнуть — легкие немилосердно жгло. Спустя время послышалось шевеление: болезненные стоны Тарана и Каза подсказали, что они живы.

Это было хорошо.

Пальцы на правой руке дернулись — той самой, которой я касался Сары, когда Искра завладела ее телом. Той самой, что зудела и горела всякий раз, когда я не чувствовал ее присутствия. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы понять, что это значит. Куда больше, чем следовало. Я нашел время расспросить об этом Хевру, и она объяснила, что я Отмечен Искрой. Эта метка должна была оберегать носительницу силы.

Теперь это чувство исчезло, потому что исчезла Искра.

Сара умерла.

Я с трудом сглотнул, глаза щипало от невыносимой боли в душе.

По обломкам, хрустя камнями, ко мне кто-то подошел.

— Гвит… — начал Таран, но так и не закончил фразу.

Я снова сглотнул.

— Да, я знаю.

Таран стоял рядом — должно быть, ждал, что я что-то скажу или сделаю. Он был превосходным рыцарем, куда лучшим, чем сам готов был признать.

Он ждал. Время шло.

— Гвит, нам нужно идти, — голос Тарана дрожал от горя.

Я открыл глаза и посмотрел в небо, темное и далекое. Потерев лицо ладонями, я сел.

Дождь прекратился, и в воздухе висело облако пыли. Ливень потушил пожары внизу, оставив лишь дымящиеся груды там, где пали охваченные огнем мертвецы.

Столько смерти и разрушения.

— Хорошо, — это все, на что меня хватило. Я поднялся на ноги, каждая мышца и каждый сустав протестовали от боли.

Я взглянул на Тарана и Каза, но через пару мгновений они отвели глаза. Не знаю, что они увидели в моем лице такого, из-за чего им было трудно смотреть на меня, да и спрашивать не хотелось.

— Пошли, — бросил я и зашагал вниз по склону к руинам города.

По крайней мере, у нее есть гробница, подумал я.

Таран освещал путь фонарем, подобранным у шахты. Мы шли в полном молчании с тяжелым сердцем. На раны и ссадины пока никто не обращал внимания. Для этого еще будет время. Позже.

Я старался игнорировать пустоту в груди и инстинктивное желание оглянуться на пустое место рядом, где должна была идти Сара.

К берегу мы вышли на рассвете, когда солнце окрасило море в розовые и золотые тона. Наша лодка стояла там же, на скалах, куда мы ее вытащили.

— Сенуна, спаси нас, — выдохнул Каз, когда мы подошли ближе.

Я замер как вкопанный. На носу сидел черный кот и сверлил меня взглядом. Лицо обдало жаром, ярость прорезала отчаяние, почти ослепляя. Стиснув зубы, я нагнулся и схватил с берега камень, замахиваясь для броска.

Таран перехватил мое запястье, нахмурившись.

— Не надо, — коротко бросил он, качнув головой.

Я вырвал руку и повернулся к лодке.

Кота и след простыл.

Капитан Сансон сдержал слово и дождался нашего возвращения. Этот крючконосый старик посмотрел на нас троих, и у него хватило ума ни о чем не спрашивать. Весь экипаж на обратном пути держался от нас подальше, на судне царило уныние. Я не проронил ни слова, ничего не ел. Пил воду, только когда Таран или Каз начинали надоедать.

Остаток пути меня не трогали. Почти все время я проводил в каюте. Один раз я решил выбраться на палубу, но замер, увидев Тарана и Каза у фальшборта. Они стояли совсем рядом, Каз прислонился спиной к деревянной стене. Таран что-то тихо говорил ему, они почти соприкасались лбами. Я отвернулся, когда рука Тарана поднялась и коснулась щеки Каза — в своем горе я не мог вынести вида такой нежности.

Когда мы высадились в Микалстоуне, я сразу направился к себе и заперся, чтобы предаться скорби. В положенное время мне придется явиться к Джону и объяснить, что я больше не могу занимать должность лорда-командующего. Придется собрать вещи, покинуть замок и искать способ прокормиться. Предательство отца и утрата родового имени были ничем по сравнению с потерей моей любимой.

Моей Сары.

Перевод, редактура — «Клитература» (ВК группа), «Даш, за книгу дашь?»

Глава 58

Как вы думаете, на что похожа смерть? Просто ли это, будто перейти из одной комнаты в другую? Или напоминает бег в гору, когда достигаешь вершины, задыхаясь от усталости? Верите ли вы, что там ждет кто-то в белых одеждах, дабы проводить вас на Остров Вечного Лета, или каждому суждено искать путь самому?

Отрывок письма, найденного на дороге в Малингдон, автор неизвестен

Сара, проснись.

Тело колотило так сильно, что, казалось, я вот-вот рассыплюсь на миллион осколков. Холод, режущий остро, как ножи, пробирался до самых костей. Но хуже всего была тишина. Даже когда я открыла рот, чтобы закричать, не раздалось ни звука. Осознав, что не чувствую даже вибрации голосовых связок в горле, я сдалась. Может, у меня больше нет ни ушей, ни гортани?

Ни звука, ни света. Ничего, кроме холода.

Не знаю, сколько я пробыла в таком состоянии, зависнув в абсолютном ничто.

Пока все не изменилось.

Лютый холод внезапно отступил, но тепло не пришло ему на смену. Вместо этого воцарилось странное отсутствие всяких чувств, но, по крайней мере, ко мне вернулся слух. Я открыла глаза и увидела перед собой бескрайние топи.

В воздухе жужжали толстые шмели, перелетая с цветка на цветок. Растения цвели всеми красками лета: розовыми и лазурными, золотисто-желтыми и кроваво-красными. В чистом небе над головой пел жаворонок, ликуя в своем полете.

Но с небом было что-то не так.

Все вокруг было залито теплым светом, однако над головой мерцала ночная высь. По ней каскадами сияния переливался Дым Котла — его цвета вторили краскам цветов внизу. Это зрелище было одновременно до безумия красивым и пугающим. Я отвела взгляд от неба и уставилась на мягкую землю под ногами и раскинувшееся впереди болото.

Сердце упало, когда я поняла, где нахожусь. Именно здесь я в последний раз видела Мелоди. Оглядевшись, я заметила ту самую груду камней, о которые она когда-то разбила голову. К счастью, камни были чистыми. Ни следа крови.

— Ох… — голос сорвался, когда я заговорила.