Читать книгу 📗 Там, где встречаются приливы и гром (ЛП) - Казак Лина

Его голос прерывается, и мое сердце сжимается.

— Но Небеса почему-то благоволили мне, сам не знаю за что. Я женился на тебе. И я знал, что ты меня не любишь. Еще нет. Но я надеялся, что однажды полюбишь. Что однажды я проснусь утром и увижу нежность в твоих глазах. Желание. Что ты захочешь этого сама, а не из ложного чувства долга или ради выживания. Я надеялся, что ты полюбишь меня.

Миг тишины.

— И я решил, что, возможно, это случилось. — Его большой палец касается уголка моего рта. — Ты хотела меня. Позволяла держать тебя так, будто сама до безумия желала этого. Тянулась ко мне в темноте, когда нуждалась, чтобы я был рядом. Но потом я вернулся с границы и застал тебя с ним… — Воспоминание заставляет его хриплый голос дрогнуть. — Мой мир разлетелся вдребезги, Майя.

Он тяжело сглатывает, будто проталкивает по горлу битое стекло.

— Я ошибся. Так ужасно, глупо и безнадежно ошибся. Когда ты упала на колени рядом с его телом… Небеса, как ты на него смотрела. Скорбь в твоих глазах. Ярость. Это выпотрошило меня. — Он замолкает, дыхание становится поверхностным, глаза блестят. — В тот момент я был готов расторгнуть брак и отправить тебя домой. Ты меня не любила. А я… — Его голос затихает, пальцы крепко сжимают мой подбородок. — Я только что убил человека, которого ты любила. Это казалось достаточным наказанием.

Он убирает руку от моего лица.

— Но потом ты набросилась на меня. Атаковала водой. — Он низко и горько смеется. — И вот так мой мир рухнул снова. Второй раз за несколько минут.

Его смех застревает в горле. Следующие слова он произносит тихо, почти с опаской:

— Я подумал, что магия истины на тебя не действует. Что все, что между нами было — каждый поцелуй, каждое прикосновение, каждое признание — было ложью. Как еще ты могла скрывать от меня так много? Я прокручивал в голове каждое мгновение, искал несостыковки. Пытался понять, как ты сумела так, о, Небеса, мастерски меня обмануть.

— Вот почему ты сказал, что никогда больше не будешь мне доверять, — шепчу я.

Он кивает, прижимаясь лбом к моему лбу.

— Все эти месяцы ты ни разу не солгала. Ни единого. А только что… — Его дыхание перехватывает. — Когда ты сказала, что ненавидишь меня — это не просто кольнуло, Майя. Ощущение было такое, будто по позвоночнику провели ножом.

Из меня вырывается надрывный всхлип. Зев ловит его глубоким поцелуем, сильнее прижимая меня к своей твердой груди.

— Соври мне еще раз, малышка, — шепчет он в мои губы.

— Я больше никогда не хочу тебя видеть, — выдыхаю я, запуская пальцы в его мягкие волосы. — Я хочу, чтобы ты ушел. Я… я не люблю тебя.

По его телу проходит сильная дрожь. А затем его губы врезаются в мои, жаждущие и разбитые горем.

Когда он отстраняется, его голос звучит сломленно.

— Ты говорила правду, — хрипит он. — Когда сказала, что хочешь меня. Когда сказала, что будешь скучать. — Прерывистый смешок. — Когда сказала, что любишь мой угрюмый вид. Про масло червякоры. Обо всем. И. Ты. Любишь. Меня.

Я киваю, уже не сдерживая слез. Он вытирает их с мучительной нежностью. Его палец касается нижней губы. Глаза темнеют, тело напрягается.

— Каждый раз, когда я закрываю глаза, Майя, я вижу тебя на коленях рядом с ним. Мою Майю. Мою жену.

— Ты все еще злишься? — выдыхаю я в раскаленный воздух между нами.

— Да, малышка. Я все еще злюсь. — Его пальцы сжимают мои волосы, заставляя запрокинуть голову. — Но сейчас я это выплесну из себя. Все до последней капли. И больше мы никогда об этом не заговорим. — В его глазах вспыхивает гнев, но в сером взгляде кружится и дурманящий жар. Его пальцы тянут волосы почти до боли. — Я отдал тебе всего себя, Майя. Я любил… люблю тебя. Моя жизнь разделилась пополам: до тебя и после. До тебя я просто существовал. Плыл по течению. Один. Проклятая Небесами пустая оболочка. А после? — Он издает горький смешок. — После осталась только ты. С самого нашего путешествия — только ты. Каждую секунду я думал о тебе, тосковал по тебе, любил тебя. А потом… все рухнуло. Ты была с ним, хотя принадлежала мне.

Он делает глубокий, судорожный вдох.

— Но даже тогда ты была моей, верно, малышка? Когда была уверена, что мое королевство виновно в смерти твоей матери, когда планировала проклятый переворот у меня под носом, когда уезжала из Тундрейна влюбленной в другого. Масло червякоры было для меня.

Это звучит как вопрос, и я быстро киваю.

— И ты собиралась все мне рассказать, когда я вернулся бы с границы.

— Да, — шепчу я, голова все еще запрокинута в его властной хватке.

— И я бы тебе помог. Я бы помог тебе убить их всех, — признается он низким, темным голосом. — Не раздумывая ни секунды. Тебе, порази меня молния, не нужен был он. Потому что я всегда был твоим. С той самой минуты, как встретил тебя. И тебе нужно решить прямо сейчас. Потому что ты либо моя, либо нет. И если ты решишь быть моей, Майя… — Он дергает мою голову назад еще сильнее, и у меня вырывается тихий стон.

— Я не буду добрым. Не буду нежным. Я погублю тебя так же, как ты погубила меня. Ты будешь проводить ночи, утра, каждое мгновение, когда я смогу до тебя добраться, умоляя о пощаде, которой не последует. Ты будешь желать меня, Майя. Так же, как я тосковал по тебе с той первой ночи, когда ты влепила мне пощечину.

Я судорожно вдыхаю, проводя пальцами по острой линии его челюсти, запоминая каждую деталь.

— Думаю, — бормочу я, — пришло время закрепить наш брак.

Он отстраняется ровно настолько, чтобы окинуть меня взглядом, голос звучит резко и в то же время мягко, как бархатный нож.

— Снимай одежду, — рычит он, — и жди меня в постели.

Я скатываюсь с его колен, сбрасываю тунику и штаны и забираюсь на тонкий матрас. Пока я устраиваюсь, Зев скрывается в уборной, и до меня доносится шум воды. Предвкушение пробегает по позвоночнику, пронзает каждый нерв. Приливы, я ждала этого месяцы.

Вот только Зев принимает самый долгий душ в истории душей. Вообще в истории человечества. Я подумываю превратить воду в лед, но вряд ли это пойдет на пользу делу.

К тому времени как вода стихает, я уже места себе не нахожу. Муж выходит из уборной с влажными волосами, капли воды блестят на его обнаженном торсе. Волна желания бьет в самую суть, когда я пожираю глазами его загорелую кожу и рельефные мышцы. Его обжигающий взгляд проходится по мне. На коже выступают мурашки под этим оценивающим взором.

Медленная, порочная улыбка расцветает на его губах.

И она обещает боль и наслаждение одновременно.

Несмотря на все угрозы причинить мне боль, Зев на удивление нежен.

Шепот «Я так безумно люблю тебя» в самое ухо. Сладкие, ласковые поцелуи, рассыпанные по лицу и шее. Влажная от пота кожа, горячие касания, пальцы, крепко сплетенные над моей головой. Глухое «Ты небесно идеальна».

Медленные, глубокие толчки и «Прости меня, малышка».

Прикосновения лбами, приглушенные стоны, тихие обещания.

Он проводит меня сквозь боль, заменяя ее удовольствием.

Я растворяюсь в его руках, превращаясь в трепещущий клубок натянутых нервов.

Мой муж добрый, нежный и милый.

Именно такой, каким он клялся не быть.

В первый раз.

Я едва успеваю перевести дух, кожу еще покалывает от наслаждения, когда он переворачивает меня на живот, и вот тогда — Приливы — тогда он действительно меня губит.

Грубые руки сжимают волосы и дергают голову назад.

Рокочущее «Ты моя, только моя, вся, блядь, моя».

Острые укусы за мочку уха, синяки, которые он оставляет на коже.

Требовательные пальцы на бедрах, притягивающие меня к нему еще сильнее.

— Произнеси мое имя. Назови мое гребаное имя, — рычит он снова и снова, пока я не забываю собственное. Кажется, отпечаток его большой ладони навсегда останется на моем горле.

— Принимай меня. Принимай все, что я тебе даю.