Читать книгу 📗 Там, где встречаются приливы и гром (ЛП) - Казак Лина

— Гром. — Хотя у меня нет ни малейшего намерения использовать это слово.

Его взгляд скользит по мне — губы, шея, бедра — словно он решает, какую часть меня хочет поглотить первой.

— Сними кандалы, — рычит он, натягивая цепи.

— Что такое, милый? — напеваю я, расставляя ноги еще шире. — Ты что-то раскраснелся.

Он тяжело дышит, и не от нехватки воздуха, а из-за меня.

— Ты была очень плохой девочкой, Майя. — Он выдавливает предупреждение сквозь стиснутые зубы. — Заковала меня. Направила в меня силу. Дразнила. — Его улыбка острая. Злая. — Мне придется тебя наказать.

Приливы. Да.

— Как ты меня накажешь? — выдыхаю я.

— Скоро узнаешь.

С громким треском дерево вокруг креплений разлетается в щепки. Мой муж вырывается из оков, словно прорвавшийся шторм.

Он нависает надо мной, голод, ярость и обещание горят в его глазах. Его крупная ладонь обхватывает мое горло — крепко, но не жестоко, — заставляя запрокинуть голову, пока я не встречаю его дикий взгляд.

— На колени.

Нет ни единой мышцы в моем теле, которая бы не ныла. Моя голова покоится на плече Зева, его дыхание тепло касается моего виска.

Холодный воздух врывается через дыры, которые он проделал в стенах кареты, и я дрожу, плотнее прижимаясь к нему. Лохмотья моего платья валяются на полу, и я не могу заставить себя переодеться в сменное, которое захватила, предвидя такое развитие событий.

— Ты в порядке? — бормочет он, поглаживая меня по спине.

— Да, — выдыхаю я. — Это было… интенсивно.

— Я все еще собираюсь наказать тебя позже.

— Я думала, это и было моим наказанием.

Он фыркает.

— Для наказания тебе это слишком понравилось.

Путь в Тундрейн проходит совсем не так, как наш месячный переход в Арбинж. В этот раз мы едем по главным дорогам, останавливаемся в уютных небольших постоялых дворах, где в очагах пылает огонь, а в разномастных кружках пенится медовуха. Обеды в нашу честь — обычное дело; их устраивают мелкие лорды, жаждущие расположения своих новых короля и королевы. Я чувствую на себе любопытные, иногда настороженные взгляды, хотя они всегда меняются после ужина, как только я предлагаю исцелить какой-нибудь недуг.

Зев наблюдает за мной с открытой, неприкрытой гордостью на его красивом лице, и следит, чтобы я достаточно ела между сеансами исцеления.

Ночи сливаются: тесные комнаты с тонкими, как бумага, стенами, слишком маленькие кровати и колючие простыни. Мы — это только влажная от пота кожа, переплетенные конечности и дразнящие прикосновения. Зев заглушает мои прерывистые стоны своей широкой ладонью, шепча: «Тише, милая. Эти звуки только для меня».

По мере приближения к Тундрейну цивилизация встречается все реже, а воздух становится холоднее. При виде первого снега у меня внутри все переворачивается от такой острой тоски по дому, что руки начинают дрожать. Зев без слов останавливает кареты, и мы идем пешком, пока холод не начинает кусать лодыжки, а мои снежки не заставляют его хмуриться.

Большую часть ночей мы проводим, свернувшись под толстыми одеялами в королевской карете, но однажды вечером я заманиваю его в лес, оставив охрану позади. Я развожу небольшой костер, пока Зев охотится на зайца-беляка, и мы делим трапезу под звездами, как делали это бесчисленное количество раз — только теперь я сижу у него на коленях, а он кормит меня кусочками жареного мяса, требуя поцелуй между каждыми двумя укусами.

Позже, под его пропитанным дымом плащом, Зев занимается со мной любовью — медленно, благоговейно, глотая каждый мой вздох наслаждения и поклоняясь мне так, как я представляла себе тысячи раз.

Я засыпаю в его сильных руках. В безопасности. Счастливая.

Его.

Неделю спустя на дрожащих ногах я выхожу из королевской кареты, накинув на плечи толстый плащ.

Холодный воздух бьет в лицо — я дома.

Будем надеяться, мой народ относится к этому так же.

Мы с Зевом идем рука об руку через заснеженный двор, окруженные охраной, которая до сих пор демонстративно избегает встречаться со мной взглядом. Не уверена, что они когда-нибудь посмотрят на нас прежними глазами после этого наполненного страстью путешествия.

Сердце замирает, когда высокие ледяные двери — те, через которые я проходила бесчисленное количество раз, — открываются перед нами. Зев сжимает мою руку.

Вместе мы входим внутрь.

Сорка встречает нас. Хороший знак, надеюсь. Рядом с ним Ви настороженно наблюдает за нами, бережно положив руки на свой округлившийся живот. Позади, вместе с магами воды, стоят Сура и Тумас. Оба светятся яркими, ободряющими улыбками. Другие воины стоят плечом к плечу, море синего и белого, ледяные глаза устремлены на Зева.

— Майя. Командор, — мягко приветствует Сорка.

— Сорка, — я стараюсь говорить дипломатично. — Благодарю, что присмотрел за королевством в наше отсутствие. Надеюсь, продовольственные склады полны? Народ доволен?

Пауза. Затем кивок.

— Прекрасно. Мы с моим мужем готовы к обсуждениям, о которых вы упоминали в последнем письме. Я не хочу брать Тундрейн силой. Но не заблуждайтесь — я его королева.

Тишина рябью проходит по залу.

— Да. Насчет этого, — медленно говорит Сорка. — Я долго обсуждал это с нашими советниками. Предательство Тормика, убийство твоей матери. Штормы. Нападение в лагере. И, ну… пожалуй, проще будет показать.

Он взмахивает рукой, приглашая нас пройти.

Пока мы шагаем сквозь знакомые ледяные залы, в груди разливается тоска по дому. Перед нами вырастает Большой зал, необъятный и сверкающий под замерзшими люстрами. В самом центре, словно стекло, сияет круглый помост. На нем покоятся два искусно вырезанных ледяных трона.

Они больше тех, что были на церемонии помолвки.

Величественные. Непреклонные. Вечные.

Я бросаю на Сорку быстрый взгляд. В ответ он жестом приглашает нас подняться.

Мы с Зевом поднимаемся на помост, занимая предложенные места. Мое кольцо ярко сверкает в лучах света.

— Еще многое предстоит исправить, — говорит Сорка. — Многое искупить. Но одно решение уже принято. — Он оглядывает зал. — Тундрейн приветствует тебя дома, королева Майя.

Бонусный эпилог

Если рай и существует, я не уверена, что он будет лучше моей нынешней жизни — когда я сижу верхом на коленях мужа, а его широкие ладони скользят по моей спине, груди и ребрам. Стоит мне томно качнуть бедрами, как он издает низкий стон, утыкаясь лицом в мою ключицу, и его горячее дыхание щекочет цепочку на шее. Жаркие поцелуи касаются кожи, грубая щетина приятно царапается. Его пальцы впиваются в мои бедра, прижимая меня к себе еще теснее.

Прошло две недели с тех пор, как мы вернулись в Арбинж, и муж стал просто ненасытен. Утро, вечер, даже короткие минуты между заседаниями совета и целительством я провожу зажатой между его бедер.

И я бы не променяла это ни на что другое.

Я целую его сильнее, упираясь коленями в деревянную скамью кареты и сжимая в кулаках его тунику. Его язык обводит линию моих губ, зубы прикусывают нижнюю. Длинные, изящные пальцы обхватывают мой подбородок, поворачивая лицо так, чтобы он мог поглощать меня, как ему вздумается. Поцелуй становится настойчивее, зубы сталкиваются с зубами. Грудь вздымается от каждого вдоха, пропитанного запахом дыма и хвои, и…

Карета плавно останавливается.

Зев недовольно стонет, прижимаясь ко мне лбом.

— Надо сказать кучеру, чтобы сделал еще круг.

Прежде чем я успеваю ответить, что это отличная идея, мой предательский желудок громко урчит. В груди Зева рокочет тихий смех, и, прежде чем я успеваю запротестовать, он пересаживает меня на скамью рядом с собой и легко поднимается. Я не могу сдержать хихиканье, наблюдая, как он поправляет тунику поверх брюк. Он бросает на меня сердитый взгляд, но я замечаю едва заметную улыбку на его губах.

Он счастлив. Клянусь Приливами, он до невероятного счастлив. И этот свет в его глазах, расслабленная линия широких плеч — все это вызывает во мне яростную волну радости. Я делаю его счастливым.