Читать книгу 📗 Смертельная смена (ЛП) - Александер Кэсси

Я заметила семью, с которой мы сидели во время инструктажа по безопасности, ту индийскую пару с детьми, и помахала им рукой, просто чтобы не выглядеть жуткой, поскольку их мать поймала мой взгляд, когда я уставилась на них на секунду дольше положенного. Она рассеянно помахала в ответ; было очевидно, что она совершенно не помнит меня со вчерашнего дня. Для неё как для матери это, вероятно, было чем-то вроде рабочей поездки. Пускай они и не дома, но она так и не получила возможности отдохнуть от своих материнских обязанностей. Я наблюдала за ней краем глаза, тщетно пытаясь поставить себя на её место. Её мальчик уплетал огромную тарелку яичницы-болтуньи, а дочка прилежно рисовала мелками на бумажной салфетке под блюда. Вот это же ждало и меня. Плюс-минус через восемь лет.

Ашер вернулся на свое место, прервав мои мечтания.

— Теперь я знаю, с кем нужно поговорить. Сразу после этого я схожу и подтолкну дела вперед.

Я улыбнулась ему и хмыкнула:

— Вау, если ты обернешься достаточно быстро, то это, возможно, будет наш единственный завтрак в качестве жениха и невесты.

— Надеюсь, потому что это слово звучит как-то дико.

— И насколько «по залёту» будет наша свадьба? Мне что, придется искать где-то на борту белое платье?

Он рассмеялся, и точно так же, как и у того мужчины, с которым он только что беседовал, у меня возникло желание рассмеяться вместе с ним.

— Ровно настолько, насколько ты сама захочешь, — он лучезарно улыбнулся мне. — Мне плевать, что на тебе будет надето, лишь бы ты просто пришла.

Пожалуй, эта неделя была последней на ближайшее время, когда я вообще могла влезть в то красное платье, которое прихватила с собой для торжественных вечеров.

— Тогда я надену красное. Этот наряд у меня уже есть, да и так будет проще. Особенно с учетом того, что это всё только для нас двоих и для тех свидетелей, которых нам придется заарканить, чтобы всё было законно.

Он ухмыльнулся, а затем окинул меня серьезным взглядом.

— Тебе всё равно стоит сделать прическу. И ногти. Ну и любые другие забавные штучки, которые делают женщины. Я не хочу, чтобы ты лишалась всего этого только потому, что я тебя тороплю.

Я осмотрела свои ногти. Мой маникюр вполне мог продержаться еще несколько дней, учитывая, что мне не придется мыть посуду — если, конечно, мне удастся перебороть свое естественное стремление использовать вообще весь санитайзер вокруг. Но переделать его просто потому, что я могу себе это позволить, тоже было заманчиво. Разве не так работают отпуска?

— Ты меня не торопишь, честно. Мне в любом случае не хотелось бы возиться с планированием всей этой кучи вещей. Это избавляет меня от тонны стресса.

Избежать рассылки приглашений — галочка.

Избежать бесконечных дискуссий с матерью по поводу цветов, букетов или платьев — двойная галочка.

Не придется гадать, соизволит ли заявиться мой брат или нет, под кайфом он будет или нет, и не придется снова чувствовать себя худшей-сестрой-в-мире, если я вообще его не приглашу, чтобы полностью этого избежать — супер-галочка.

Принесли наш завтрак, и Ашер подождал, пока официант уйдет, прежде чем заговорить снова.

— Ну, мне всё равно хочется, чтобы это было романтично. Даже если это практично.

— Так и будет. Ведь это с тобой. — Я улыбнулась ему поверх своих блинчиков.

Они пахли просто божественно — мой желудок подбросил монетку, и голод победил. Я съела пару кусочков, и внутри всё удержалось. Я с облегчением откинулась на спинку стула.

— А как насчет колец? Я вообще-то не особо люблю носить кольца… — Работа подкидывала мне слишком много возможностей прикасаться к куче всяких мерзких вещей.

Он быстро покачал головой:

— С кольцами всё слишком сложно.

Я моргнула, когда осознала, что он абсолютно прав. Люди на работе не знали, что я встречаюсь с Гектором — они лишь однажды видели, как я гуляю с каким-то блондином по имени Ашер, который по чистому совпадению никогда не появлялся поблизости, когда там был Гектор. То же самое касалось моего брата и родных. На работе всё это было бы просто невозможно объяснить, и стоило бы кому-то из нас появиться с кольцом на пальце — люди там, может, и не связали бы нас друг с другом, но куча вопросов была бы гарантирована. Без них будет проще, меньше шансов всё испортить.

— Мне жаль, — сказал он.

— Нет, всё в порядке, я всё понимаю. — Я положила вилку и для наглядности подняла свои свободные от колец руки. — Я их всё равно не люблю, и к тому же я бы постоянно переживала, как бы оно не свалилось в какой-нибудь абсцесс.

Брови Ашера взлетели вверх в притворном ужасе:

— Пожалуйста, скажи мне, что ты надеваешь перчатки, когда меняешь повязки.

— Надеваю, но… — Я изобразила, как стягиваю перчатку, и кольцо при этом улетает прямо в яичницу-болтунью Ашера.

Он скорчил гримасу, а затем рассмеялся:

— Это отвратительно.

— Моя способность оставаться отвратительной и при этом продолжать есть — это как раз одна из причин, почему ты меня любишь. — Я наклонилась вперед и в качестве демонстрации подцепила вилкой кусочек из его тарелки.

Он ухмыльнулся мне:

— Причин, конечно, больше, но это определенно одна из них.

Я прыснула, а затем подалась вперед, чтобы поцеловать его через стол — жест, который, как я поняла, я, возможно, уже не смогу повторить через несколько месяцев, когда у меня появится живот, — и он подался вперед, чтобы поцеловать меня в ответ, и именно в этот момент я его и услышала.

Звук того, как кто-то задыхается.

ГЛАВА 8

На самом деле вы не можете услышать звук того, как кто-то задыхается. Главный признак удушья заключается в том, что задыхающийся человек физически не способен издавать вообще никаких звуков. Если люди могут говорить, значит, они могут дышать, и им нужно просто выкашлять то, что застряло. Что вы действительно слышите — так это панические крики других людей, когда их сосед по столу начинает синеть.

— Помогите кто-нибудь! Он не может дышать! — закричал кто-то с индийским акцентом.

Мы с Ашером оба обернулись. Женщина стояла на ногах, а её сын лежал лицом прямо в своей яичнице. Её дочка смотрела на брата, приоткрыв рот в полном ужасе.

Ашер вскочил с места, подбежал к ним и представился по своей профессии, а не по имени:

— Я врач.

Я следовала прямо за ним. Он зашел со спины мальчика, обхватил руками его талию и резко толкнул кулаками вверх, прямо под грудину ребенка. Мать всё еще кричала о помощи, но ей хватило мудрости не путаться под ногами. На третий толчок кусок яичницы вылетел из рта мальчика, и он начал яростно кашлять.

— Ну вот и всё… — Ашер усадил пацана на стул рядом с матерью, и того тут же вывернуло наизнанку.

Я дотянулась до соседнего пустующего сервированного стола, быстро сгребла все салфетки и накрыла ими это безобразие. К тому времени прибыл судовой врач — тот самый, у которого я сегодня утром выбила тест на беременность. Он принялся осматривать мальчика, пока мы с Ашером отходили на задний план. Издалека он казался вполне компетентным; возможно, сегодня утром я просто застала его врасплох. Остальные члены экипажа прикатили инвалидное кресло и увезли мальчика в медпункт для наблюдения.

Его мать оглянулась на нас по пути к выходу:

— Спасибо вам огромное, доктор, — выдохнула она, всё еще не придя в себя от пережитого ужаса.

Ашер воспринял это как должное и помахал ей рукой, точно король школьного бала. Мы сели обратно за наш стол.

— О, доктор, — тихо сказала я Ашеру, в точности копируя её интонацию.

Он хмыкнул, когда к нам вернулся наш официант и принялся благодарить нас, нервно сцепив ладони перед грудью:

— Вы среагировали так быстро! У нас есть протоколы, тренировки, но мы применяем их не очень часто. Могу я принести вам что-нибудь еще? В знак благодарности за вашу помощь? — Он перевел взгляд с Ашера на меня.

Мой закаленный медсестринский желудок стойко выдержал зрелище чужой рвоты, но беременная часть меня теперь заставила полностью пересмотреть планы на еду. Я отодвинула от себя тарелку с наполовину съеденными блинчиками.