Читать книгу 📗 Солнцезащитный крем и гримуары (ЛП) - ДеВиллейни Флер

Вопреки себе, я фыркаю.

— Вы, должно быть, это выдумываете. Я почти боюсь спросить, что означает часть про «Всасывание».

Маверик теперь широко улыбается.

— Обёртывания из водорослей.

— Можно обмотаться водорослями, просто прогулявшись по приливу.

— Верно, — торжественно говорит он. — Но, очевидно, массаж горячими камнями меняет жизнь.

— Мм. Конечно. Определённо звучит законно.

— Послушайте, я здесь просто подаю блины и эмоциональную поддержку, — он хватает из-за прилавка две коробки и ставит их на стол. — Но если у вас есть свободный день, почему бы не попробовать что-то новое?

***

Прошло больше недели с тех пор, как я открывала электронную почту, или отправляла новое резюме. Я даже отключила уведомления о новых письмах на телефоне.

Тётя Мирабелла позвонила вчера и сообщила информацию о своём рейсе, когда она вернётся домой через две недели. Она спрашивала о новостях с поиском работы, и когда я сказала ей, что пока ничего не нашла, но все ещё пытаюсь, она напомнила, что я могу оставаться столько, сколько захочу, потому что дом мой так же, как и её, и ей нужна компания.

И я буду скучать по Джин, когда уеду.

И по Эллиоту.

Я качаю головой и выхожу из машины, оглядываясь по сторонам, прежде чем перейти улицу и остановиться перед спа-салоном «Всасывание и безмятежность».

— Почему я не сделала массаж раньше, я никогда не пойму, — я поправляю сумочку на плече, прежде чем открыть дверь, и тихий колокольчик звенит, когда я вхожу.

— Добро пожаловать в спа-салон «Всасывание и безмятежность». Меня зовут Мина. Чем я могу вам помочь? — стройная женщина за стойкой регистрации тепло улыбается, её голос тихий и успокаивающий, словно её научили успокаивать людей одним лишь инстинктом. Тихая инструментальная музыка доносится из вестибюля, сливаясь с едва слышным журчанием настольного фонтана, расположенного рядом со стеной, увитой плющом.

— Привет, Мина, — я заправляю прядь волос за ухо, внезапно осознавая, как сильно помялось моё летнее платье от того, что я сидела в машине и раздумывала, заходить ли внутрь. — Я хотела спросить, есть ли у вас сегодня свободные места на массаж?

— Конечно, — браслеты Мины тихонько позвякивают, когда она что-то набирает на компьютере. — У нас есть свободное место примерно через пятнадцать минут. Октавиус как раз заканчивает с клиентом, — её улыбка становится более многозначительной. — Какой вид услуги вас интересует?

Она протягивает мне толстую кремовую карточку с золотым тиснением. Под элегантными закрученными узорами перечислены как минимум двенадцать вариантов: глубокий массаж, ароматерапия, массаж горячими камнями, вакуумная терапия, уход за лицом.

— О, не знаю, — рассеянно признаюсь я, просматривая список, не читая его до конца.

— Что у вас происходит в жизни? — мягко спрашивает Мина. — Я могу помочь сузить круг того, что вам лучше всего подойдёт.

Как мне объяснить, что я потеряла работу? Что каждый отправленный мной отклик уходит в никуда? Что я чуть не утонула дважды за последний месяц? Что я влюбляюсь в мужчину, который заставляет меня чувствовать себя собой больше, чем за последние годы, но если я найду работу в городе, мне придётся оставить его — и этот маленький приморский городок — через две недели?

Вместо этого я пожимаю плечами и возвращаю карточку.

— Просто обычные жизненные стрессы.

Мина смотрит на меня слишком долго, словно видит насквозь эту неубедительную ложь, прежде чем её выражение лица смягчается.

— У меня есть как раз то, что нужно, — говорит она. — И скидка для новых клиентов. Позвольте мне принести вам воды.

В спа-салоне едва уловимый аромат эвкалипта и цитрусовых, когда она исчезает за боковой дверью. Через мгновение она возвращается, неся охлаждённый стакан, покрытый конденсатом.

— Клубника, имбирь и лимонный настой, — объясняет она, протягивая мне стакан.

Первый глоток — прохладный и свежий, сладкая клубника уравновешивается терпким имбирём. На вкус как свежий напиток из летнего сада, и неожиданно он напоминает мне мою тётю. О ленивых послеполуденных часах на её кухне, когда она бросала травы в кувшины с водой и утверждала, что любая проблема кажется меньше, когда ты выпиваешь достаточно воды.

Возможно, остаться здесь ещё на несколько недель было бы не так уж плохо, если с работой не сложится.

— Это отлично успокаивает боль в мышцах и уменьшает воспаление после процедуры. — Мина жестом приглашает меня следовать за ней по мягко освещённому коридору. — Сюда.

Комната, в которую она меня ведёт, тусклая и прохладная, освещённая мерцающими янтарными свечами на полках. Стеклянные баночки с маслами стоят на столешнице рядом с аккуратно сложенными полотенцами. Где-то неподалёку воздух наполнен таким сильным ароматом лаванды и бергамота, что я почти чувствую их вкус.

— Можете оставить свои вещи на полке и раздеться до комфортной для вас степени, — тихо говорит мне Мина. — Ложитесь лицом вниз под простыню, и Октавиус скоро войдёт. Если вам что-нибудь понадобится раньше, просто позвоните в этот колокольчик.

Она указывает на крошечный серебряный колокольчик рядом с маслами, прежде чем тихо выйти из комнаты.

Я допиваю последний глоток воды и отставляю пустой стакан в сторону. Пол тёплый под моими босыми ногами, когда я снимаю сарафан и нижнее белье, прежде чем скользнуть под простыню. Ткань окутывает меня, как прохладная вода, шелковистая на перегретой коже. Впервые за несколько дней — может быть, недель — я делаю глубокий выдох.

Через несколько минут дверь снова открывается.

— Ложитесь лицом сюда. Руки расслаблены вдоль тела, — спокойно говорит глубокий голос. — Есть ли какие-то конкретные зоны, где есть напряжение?

— Наверное, плечи и шея.

— Они всегда первыми сдаются, когда жизнь становится тяжёлой.

Что-то в том, как он это говорит, заставляет мою грудь неожиданно сжаться.

Тёплое масло растекается по моей коже за мгновение до того, как сильные руки скользят от шеи вниз по спине. Я чуть не стону от первого же прикосновения к узлам рядом с плечами. Каждое медленное движение, кажется, растапливает что-то напряжённое и ноющее внутри меня, снимая стресс, о существовании которого я даже не подозревала.

Октавиус работает методично, чередуя глубокое давление и более лёгкие движения, которые оставляют тепло, распространяющееся по моим мышцам. К тому времени, как он переходит к моим рукам и ногам, моё тело становится без костей, тяжёлым в самом лучшем смысле этого слова.

Его пальцы нежно перебирают мои волосы, пока он массирует кожу головы, надавливая на точки возле висков и основания черепа. Из меня вырывается тихий, головокружительный вздох, прежде чем я успеваю его остановить. До сих пор я даже не знала, что там может быть напряжение.

Затем появляются присоски.

Тёплые стеклянные пластинки одна за другой прижимаются к моей спине и шее, за ними следует странное ощущение натяжения. Сначала сдавливающее, затем неожиданно облегчающее, словно давление снимается прямо с моей кожи. Покалывающее тепло распространяется волнами, спускаясь по позвоночнику и вдоль конечностей. Под всем этим есть что-то ещё.

Волшебство.

Не дикое и хаотичное, как в последнее время. Нежное. Тихо жужжащее под моей кожей, как океанские приливы, сглаживающие острые камни.

Впервые за, кажется, целую вечность, я не чувствую себя сломанной.

Я чувствую себя лёгкой. Парящей. В безопасности.

Как когда я в объятиях Эллиота.

К тому времени, как присоски снимаются одна за другой, я уже наполовину засыпаю под простынёй. Октавиус накрывает меня тёплыми одеялами, окутывая теплом, которое проникает до самых костей.

Стекло тихо звенит о полку. Дверь бесшумно открывается.

— Не торопитесь вставать, — шепчет он. — Иногда после глубокого массажа и вакуумной терапии у людей кружится голова. Вас ждёт свежая вода.

Дверь снова щёлкает.

Я лежу еще минуту, вдыхая аромат лаванды и бергамота, пока издалека доносится музыка. Моё тело расслаблено и тёплое, словно все острые углы внутри меня отшлифованы.