Читать книгу 📗 Солнцезащитный крем и гримуары (ЛП) - ДеВиллейни Флер

Джеймс громко фыркает.

— Это худшее оправдание, которое я когда-либо слышал.

— Серьёзно, — кричит мне вслед кто-то другой. — Хотя бы скажи про взрывную диарею или что-нибудь правдоподобное.

Я показываю им средний палец через плечо, невольно ухмыляясь, направляясь к парковке.

Как только я сажусь в машину, я шумно выдыхаю и откидываю голову на спинку сиденья.

Богиня.

Образ её в моей рубашке запечатлелся в моей памяти.

Я завожу двигатель и выезжаю на дорогу, еду домой так быстро, как только могу по правилам дорожного движения, стараясь не думать о том, что у меня всю дорогу мучительно сильное возбуждение под плавками.

На пятнадцатой минуте мой телефон вибрирует от видеозвонка, как раз когда я ложусь в постель.

— Привет, — говорю я, отвечая.

Её лицо озаряет экран — розовые губы, блестящие глаза.

— Привет, — отвечает она задыхаясь. — Жаль, что тебя здесь нет…

— Я рад, что ты благополучно добралась… — начинаю я, и мы оба замолкаем, улыбаясь.

— В отеле огромная кровать, — она поднимает телефон одной рукой, чтобы показать белые простыни и огромные подушки.

Но я почти ничего не замечаю.

Моё внимание тут же переключается на другую руку, исчезающую под краем моей рубашки между ее бёдер.

У меня пересыхает во рту.

— Кэтрин, — грубо выдавливаю я, голос и так напряжён.

Тихий звук, который она издаёт в ответ на мой тон, пронзает меня насквозь.

— Что ты делаешь? — бормочу я, хотя точно знаю, что она делает.

— Но эти простыни далеко не такие мягкие, как твои, — её ресницы смыкаются, рука движется медленнее, дразня, губы приоткрываются на прерывистом дыхании.

Вид того, как она в моей рубашке трогает себя в гостиничном номере в трёх часах езды, чуть не сводит меня с ума.

— Богиня, Рен, — я спускаю плавки ровно настолько, чтобы освободиться, и с шипением обхватываю рукой свой пульсирующий член. Он уже каменный, капелька смазки блестит на кончике. — Покажи мне.

Её взгляд снова скользит к экрану, с тяжёлыми веками и пылающим жаром.

— Только если ты мне покажешь.

Я поворачиваю телефон так, чтобы она видела мою руку, обхватывающую мой член, и подстраиваюсь под её темп.

— Вот и ты, — шепчет она.

Этот тихий комплимент заставляет жар бурлить в моих венах. Я медленно ласкаю себя, пытаясь сохранить хоть какой-то контроль, но это невозможно, когда она смотрит на меня так — волосы рассыпаны по белым простыням, щеки розовые, рубашка сползла с одного плеча.

— Ты хоть представляешь, что ты со мной делаешь? — хрипло спрашиваю я.

Лёгкая улыбка изгибает её губы.

— Я надеялась, что ты мне расскажешь.

Я тихонько стону, на секунду откидывая голову на подушки, прежде чем заставить себя снова посмотреть на неё.

— Рен, — предупреждаю я, голос становится грубее. — Если ты будешь так на меня смотреть, я сейчас сяду в машину.

Она кусает губу, пытаясь — и безуспешно — скрыть довольное выражение, расцветающее на её лице.

— Может быть, я этого хочу.

— Не дразни меня, Рен.

— Давай со мной, Эллиот, — говорит она, выгибаясь на кровати в отеле, приоткрывая рот и ускоряя движения пальцев.

Я отвечаю ей тем же движением, наблюдая, как с её губ срывается стон.

Мои ноги напрягаются, пальцы ног сжимаются, и я кончаю на бедра.

Всё её тело расслабляется перед камерой, довольная улыбка изгибается на её губах, когда она смотрит на меня полуприкрытыми глазами.

— Спокойной ночи, Эллиот.

— Спокойной ночи, Рен. И удачи завтра.

Видеочат заканчивается, экран гаснет, и я с досадой падаю на подушку.

Я не думаю, что переживу, если она получит эту работу и уедет.

Глава 18

Кэтрин

Я стою перед возвышающимся небоскрёбом, солнечный свет так ярко отражается от зеркальных окон, что мне приходится щуриться. Крупные квадратные буквы логотипа «Кэмдон Корп» возвышаются над головой, словно судя каждого, кто проходит под ними. Жара окутывает городские улицы, густая и влажная, неся запах выхлопных газов, бетона и чего-то смутно металлического.

Богиня, как я привыкла к Бухте Полумесяца.

К пропитанному солью морскому воздуху и океанскому ветру, проникающему сквозь открытые окна. К улицам, наполненным волшебством под ногами. По сравнению с Бухтой Полумесяца город кажется грязным. Пустым. Словно кто-то вытер всё волшебство из мира, оставив после себя только сталь и смог.

— У тебя всё получится, Кэт, — шепчу я, скорее приказывая, чем подбадривая, поправляя лацканы пиджака.

Сегодня утром наряд казался идеальным — профессиональный, сшитый по фигуре, элегантный. Такой наряд носят женщины, которые точно знают, что делают. Но теперь, несмотря на платье без рукавов под пиджаком, у меня по коже бегут мурашки. Ладони влажные. Пульс не замедляется.

Тревога в животе усиливается.

Может быть, потому что это собеседование вдруг стало чем-то большим, чем просто работа.

Как доказательство.

Доказательство того, что я могу выжить за пределами Бухты Полумесяца. За пределами магии. За пределами него.

Я тут же отгоняю эту мысль.

Двойные двери раздвигаются передо мной, и ледяной воздух кондиционера обдувает мою кожу с такой силой, что на коже выступают мурашки. Я захожу внутрь, каблуки резко цокают по полированному мраморному полу, и направляюсь прямо к блестящим лифтам из нержавеющей стали.

Мои пальцы чуть не соскальзывают с кнопки тринадцатого этажа.

Конечно, в этом здании есть тринадцатый этаж.

Неужели ни у кого здесь нет ни капли магического чутья? Большинство архитекторов, склонных к магии, перескочили сразу с двенадцатого на четырнадцатый. Зачем искушать судьбу без необходимости?

— Я не позволю этому меня остановить, — шепчу я себе под нос, хотя слова звучат неуверенно.

Двери лифта закрываются. Когда кабина поднимается, я вижу своё отражение в стали — слегка покрасневшие щеки, слишком напряжённые плечи, губы сжаты слишком плотно. Как будто все напряжение, которое я выпустила за последние полтора месяца, вернулось за один шаг.

«Вдох».

Я медленно вдыхаю, но в груди все ещё чувствуется стеснение.

В лифте тихо играет инструментальная музыка, настолько тихая, что я сначала почти её не замечаю. Затем приходит узнавание.

«Wouldn’t It Be Nice». The Beach Boys.

Та же самая песня, которая играла во время того первого ужина в доме Эллиота.

У меня переворачивается желудок по совершенно другой причине.

— Нет, — быстро бормочу я, качая головой, словно физическое вытеснение воспоминаний поможет. — Абсолютно нет.

Лифт издаёт звонок. Двери открываются на тринадцатый этаж, и мой пульс снова учащается. Каждый вдох кажется слишком поверхностным, когда я выхожу. Мои вспотевшие ладони сжимают ремешок сумки, пока я пытаюсь придать своему выражению лица хоть какое-то подобие уверенности.

Администратор поднимает взгляд из-за своего безупречно белого стола.

— Чем могу помочь?

Её тёмные волосы собраны в строгий пучок, выражение лица идеально спокойное и совершенно лишённое улыбки. Даже пространство вокруг неё кажется стерильным — белые стены, серебряная фурнитура, ни следа очарования или магической энергии нигде. Ни намёка на что-либо, хотя бы отдалённо напоминающее её личность.

Весь этаж кажется мёртвым, чего никогда не могло быть в Бухте Полумесяца.

— Ах, да. Я Кэтрин Прескотт. У меня собеседование в час дня с мистером Мэллори.

Она бросает на меня взгляд, прежде чем снова повернуться к компьютеру, быстро щёлкая пальцами по клавиатуре.

Я жду, насколько могу, стараясь не переминаться с ноги на ногу, как тревожный ребёнок. Пытаюсь демонстрировать спокойный профессионализм, а не бурлящий в груди океанический хаос.

— Присаживайтесь. Мистер Мэллори скоро подойдёт к вам.

Она указывает на ряд белоснежных квадратных стульев вдоль стены.

Конечно, они выглядят неудобными.

Я подхожу, мучительно ощущая, как громко хрустят мои каблуки по мраморному полу в огромном холле. Каждый шаг эхом разносится. Всё здание кажется слишком отполированным, слишком стерильным. В Бухте Полумесяца такое пространство было бы заполнено корягами, морским стеклом, мягкими синими и зелёными оттенками. Чем-то тёплым. Чем-то живым.