Читать книгу 📗 Солнцезащитный крем и гримуары (ЛП) - ДеВиллейни Флер

Я опускаюсь на один из стульев.

Мгновенное сожаление.

Через несколько мгновений у меня начинает болеть поясница, а ноги затекают от неудобного положения. Я скрещиваю ноги, затем через секунду распрямляю, разглаживая невидимые складки на юбке, прежде чем сложить влажные руки на коленях.

На другом конце комнаты администратор сидит идеально прямо за своим столом, не отрывая глаз от монитора, пальцы все ещё летают по клавиатуре.

Ни единой личной вещи нигде. Ни фотографий. Ни растений.

Ничего.

И вдруг, без предупреждения, одиночество обрушивается на меня с такой силой, что перехватывает дыхание. Я скучаю по Манго и его драматическим вздохам, когда ужин опаздывает на пять минут. Я скучаю по Джин, которая пытается украсть еду с моей тарелки, когда думает, что я отвлеклась. Я скучаю по запаху солёной воды, проникающему через открытые окна.

Я скучаю по Эллиоту.

Осознание этого ударяет меня, как волна по рёбрам.

Что я здесь делаю?

Я уже много лет пробиралась по карьерной лестнице, чтобы в итоге меня снова сбросили на самое дно, как только слияние компаний сделало меня неудобной. Бесконечные сверхурочные. Офисные интриги. Притворная усталость — это амбиция.

Неужели я действительно хочу снова жить такой жизнью?

— Мисс Прескотт?

Я моргаю, возвращаясь в настоящее.

Секретарша жестом указывает на коридор позади себя.

— Сейчас вас примет мистер Мэллори. Вторая дверь слева.

У меня сжимается желудок, и я поднимаюсь на ноги.

Я следую её указаниям и останавливаюсь перед массивной деревянной дверью, разглаживая вспотевшие ладони по юбке, прежде чем дважды постучать.

— Входите, — раздаётся низкий голос.

Я распахиваю дверь и вхожу в просторный офис с окнами от пола до потолка, выходящими на город внизу. Машины ползут между небоскрёбами, как муравьи. Под полуденной дымкой бесконечно простирается серая линия горизонта.

Слева, посреди кабинета, расположена миниатюрная площадка для гольфа, на которой разбросаны мячи и крошечный красный флажок.

Массивный стол из красного дерева, доминирующий в комнате, каким-то образом умудряется выглядеть одновременно просторным и странно пустым. Ни монитора компьютера. Ни современной техники. Только проводной дисковый телефон, фотография в рамке, повёрнутая ко мне спиной, одна папка из плотной бумаги и хрустальный пресс-папье.

За столом сидит мистер Мэллори.

Он старше, чем предполагали отполированные корпоративные фотографии, тёмные волосы с седыми прядями, глубокие морщины вокруг острых глаз и густые брови, аккуратно подстриженные усы с сединой.

Но в нём есть какая-то живость, которая заставляет меня инстинктивно выпрямиться.

— Садитесь.

Я с благодарностью опускаюсь в кожаное кресло напротив него, мысленно благодаря всех морских божеств за то, что это не очередное жёсткое пластиковое орудие пытки.

— У вас впечатляющее резюме, мисс Прескотт, — он открывает папку.

— Спасибо, сэр.

— Почти слишком впечатляющее.

Это замечание застаёт меня врасплох.

Он встаёт со стула и подходит к окну, сложив руки за спиной.

— Я был генеральным директором «Кэмдон Корп» почти двадцать лет. Вы знали об этом?

— Да, сэр.

Получив приглашение на собеседование, я провела пол ночи, изучая и его, и компанию.

— Конечно, знали, — в его голосе теперь слышится веселье. — Вы трудолюбивы. Тщательны. Настойчивы. По словам вашего бывшего работодателя, вы не отступаете перед трудностями.

Я хмурюсь.

— Я звонил вашему бывшему боссу.

У меня аж скручивает живот, лицо заливает жаром, в ушах звенит.

Конечно, он так и сделал.

Это было не собеседование на должность секретаря начального уровня. Это была ведущая должность в маркетинге. Должность высокого уровня. Они собирались проверить каждую деталь моей биографии.

Я заставляю себя сосредоточиться, пока он продолжает.

— Жаль, что произошло слияние, — говорит он. — Грег сказал мне, что вы бы заменили его, когда он уйдёт на пенсию, если бы не корпоративная реструктуризация. Сказал, что у него связаны руки.

Я смотрю на него.

— Подождите… он это сказал?

Потому что это не соответствовало той версии Грега, которую я знала.

Человека, который каждый раз, когда я добивалась успеха, подталкивал меня ещё сильнее. Который критиковал каждую кампанию. Который редко хвалил.

Мистер Мэллори поворачивается ко мне, опираясь бедром на край стола.

— Да. Видимо, он считал вас одним из лучших сотрудников за последние годы.

Я не знаю, что делать с этой информацией. Она неприятно трясётся у меня в груди, сталкиваясь с годами обиды и неуверенности в себе.

— Итак, — он внимательно меня рассматривает. — С таким опытом, как у вас… почему именно Камдон?

На поверхность всплывают тысячи отточенных ответов, как на собеседовании. Возможности для роста. Ценности компании. Инновации.

Но ни один из них не выходит из моих уст.

Вместо этого я вижу Эллиота, улыбающегося мне через кухонный стол, пока мы вместе нарезаем овощи. Чувствую, как прохладная вода из бассейна плещется на моей коже, пока он хвалит мои старания, вместо того чтобы требовать большего, обучая меня плаванию.

Я думаю о Бухте Полумесяца. О морских черепахах. О утрах на пляже вместо флуоресцентных офисных ламп.

Действительно ли я хочу провести остаток жизни в ловушке залов заседаний и квартальных отчётов?

Затем я вспоминаю баннер, висевший за городом и рекламировавший заповедник для черепах. «Кэмдон Корп» была указана в качестве одного из спонсоров. Инициативы по очистке океана. Системы удаления отходов.

Вот почему я подала заявку.

Не потому, что хотела вернуть город.

Потому что хотела найти смысл жизни.

Я медленно поднимаюсь на ноги, прежде чем успеваю усомниться в правильности своего решения.

— Потому что, мистер Мэллори, я выросла в маленьком приморском городке в трех часах езды отсюда, — слова теперь льются быстрее. Более честно, чем отрепетированные. — «Кэмдон Корп» разрабатывает системы удаления отходов из океана, которые действительно помогают морским экосистемам. С моим опытом в маркетинге и страстью к океану я подумала, что, возможно, смогу помочь привлечь внимание к чему-то важному.

Он внимательно наблюдает за мной.

— Любой может подсчитать цифры и превратить их в презентацию, — продолжаю я, пульс учащается с каждым словом. — Но я могу привнести личный опыт. Страсть. Я знаю, что поставлено на карту, когда эти экосистемы страдают у меня под боком.

Неожиданно в горле сжимается эмоция.

— Но… — я с трудом сглатываю. — Я больше не хочу той жизни, которая у меня была раньше. Я не хочу пятидесяти- или шестидесятичасовых рабочих недель, когда все подставляют друг друга, чтобы подняться выше. Я не хочу проводить каждый день, запертая за экраном компьютера.

Я делаю прерывистый вдох.

— Я хочу, чтобы мои пальцы ног были в песке. Я хочу действительно что-то изменить.

В офисе воцаряется тишина.

Где-то позади меня тихо тикают часы.

На одну ужасную секунду я убеждаюсь, что полностью испортила собеседование. В то же время я чувствую облегчение. Я не хочу больше ни минуты оставаться в этом городе в этих слишком тесных туфлях на каблуках и удушающем пиджаке.

Я хочу быть дома.

Затем мистер Мэллори улыбается.

Сначала медленно.

Потом широко.

— Что ж, мисс Прескотт, — говорит он, — именно поэтому вы нам нужны.

Я моргаю.

— Что?

— Я хотел бы предложить вам должность главного директора по маркетингу, — он складывает руки на груди. — Удалённо.

Мой мозг отключается.

— Удалённо?

— Вы будете приезжать в город раз или два в месяц на встречи и посещать две ежегодные конференции, но в остальное время будете работать откуда угодно, — его глаза многозначительно блестят. — Предпочтительно где-нибудь с песком, судя по всему.

Я могу только смотреть на него.