Читать книгу 📗 Принц ночи (ЛП) - Палфриман Лорен

Дикие янтарные глаза смотрят на меня.

— Ее тело перестраивается, — голос сочится одновременно и медом, и ядом. — Оно пытается отторгнуть волка.

— Раньше с ней все было в порядке. — Второй голос, хриплый от беспокойства с сильным акцентом Северных земель. — Разве что была немного беспокойной, но не настолько.

— Подобные приступы будут повторяться, пока она впервые не обратится. Со временем пройдет.

— С тобой такое тоже было?

— Да. — Чья-то рука запрокидывает мне голову и подносит к губам кубок, полный яда. — Пей, крольчонок.

Нет. Нет. Нет.

Я беспомощно мотаю головой по подушке. Холодная тьма льется в горло и тут же выплескивается изо рта. Блейк растворяется в тенях, а его голос эхом отдается в моей голове.

Моя пешка. Моя марионетка. Моя.

Стоит мне моргнуть, и уже крадусь по замку. Холодный воздух щекочет обнаженные ноги, босые ступни шлепают по каменным плитам. Я наслаждаюсь холодом на пылающей коже. Наслаждаюсь тенями, скользящими по щекам. Ноги едва меня держат. Вокруг слишком темно, но меня словно тянут за невидимый поводок. Пальцы сжимают рукоять серебряного клинка. Что-то внутри меня глухо рычит.

Я не пешка. Не марионетка. Я никому не принадлежу.

Я вхожу в комнату. Он спит на кровати, придвинутой вплотную к стене. Не знаю, бодрствую я или все еще сплю. Все как в тумане, но он кажется более реальным и осязаемым, чем раньше. Одна рука закинута за голову, темные волосы растрепаны. Во сне он кажется таким безмятежным. Таким беззащитным. Убить его было бы так легко.

Я моргаю и уже сижу на нем верхом, приставив лезвие к горлу. Мои бедра сжимают его бока. Он твердый. Горячий. Его пальцы смыкаются на моем запястье, словно кандалы. Блейк открывает глаза, и на меня смотрит нечто дикое. Он моргает, длинные ресницы касаются щек, и зверь исчезает, но его место занимает нечто не менее опасное. От него пахнет кровью, мрачными сказками и лесной чащей.

— Не припомню, чтобы я приглашал тебя в свою постель, дорогая Аврора.

Он несет меня на руках. Моя щека прижата к твердой обнаженной груди. Я безвольно лежу в его объятиях, словно кукла. Игрушка. Марионетка, которой можно управлять. Я рычу и вырываюсь, но он лишь сильнее прижимает меня к себе, и освободиться не получается. Потом передает кому-то, будто я всего лишь вещь. Каллум что-то успокаивающе бормочет мне на ухо. Мне жарко. Так жарко. Я не могу найти себе места. Когда это закончится?

— Где ты ее нашел? — Голос Каллума хриплый от сна и беспокойства.

— В своих покоях. — В голосе Блейка слышится веселье. — Думаю, ее волк хочет меня убить.

— По-моему, большинство волков хотят тебя убить. — Повисает пауза, которая длится то ли вечность, то ли мгновение. — Ты говоришь о ее волке так, словно он существует отдельно от нее.

— Так и есть.

— Волк — часть нас, Блейк. Возможно, если бы ты принял эту часть себя…

— Каллум, если мне когда-нибудь понадобится твой совет, я о нем попрошу. А если это когда-нибудь все же произойдет, значит, положение в мире и правда стало хуже некуда. — Каждый шаг громом отдается в ушах. — Держи свою питомицу на коротком поводке.

Тени вновь утягивают меня за собой.

Я еду в карете вместе с Себастьяном, его горло перерезано. У меня на руках веревки, безликое существо заставляет меня танцевать в пустом бальном зале. Блейк медленно приближается ко мне, его глаза горят жаждой насилия.

Я бегу. Я заблудилась. Темные извилистые коридоры ведут в небытие. Там есть символ. Ключ с двумя полумесяцами на конце.

Кто-то кричит.

Кто-то поет.

Яркий, ослепляющий свет.

Я резко сажусь в постели.

Тяжело дышу. Волосы прилипли к коже, ноги запутались в простынях. Я одна.

По комнате скользит серый свет, дождь барабанит по окну. В камине яростно пылает огонь, значит, здесь недавно кто-то был.

Голова раскалывается, во рту сухо, словно там не осталось ни капли влаги. Я чувствую слабость, как будто мои конечности превратились в хрупкие веточки и могут переломиться в любой момент. Из горла вырывается тихий стон, царапая его, как песок. На столике рядом с кроватью стоит стакан. Я хватаю его, принюхиваюсь к прозрачной жидкости, не чувствую никакого запаха и жадно выпиваю все до последней капли. Вода успокаивает ноющую боль в горле и оказывается такой холодной, что я чувствую, как она опускается в желудок.

Кажется, у меня был жар. Понятия не имею, как долго он продолжался. Я пытаюсь разобраться в снах и видениях, но все сливается в неразбериху, от которой начинает болеть голова. Помню голос Блейка, прорезавший завесу тьмы. Он говорил, что мое тело пытается принять волка.

Я борюсь с накрывающей меня волной страха. Он мог ошибаться, мог лгать.

Хотя будет хуже, если Блейк говорил правду. Я могу превратиться в одно из существ, которых меня двадцать лет учили подавлять и бояться. Та часть меня, которую жрец пытался выбить кнутом, которую мой отец пытался отравить, из-за которой мать постигла ее участь, может оказаться настоящей.

Я вспоминаю еще кое-что: как сижу верхом на Блейке, пока он лежит в постели, и прижимаю нож к его горлу. Качаю головой. Я никогда не сделала бы ничего подобного. Это был лихорадочный сон, а не воспоминание.

Воздух в комнате спертый и пропитан запахом болезни. Он напоминает об утрах, проведенных на краю материнской постели, и о неделях после ее смерти, когда я болела взаперти в своих покоях. Только она умерла не от болезни, как я думала. Под кожей закипает гнев. Мою мать убил отец.

Я несколько раз сжимаю и разжимаю кулаки, делаю пару глубоких вдохов и пытаюсь подавить это чувство. Сейчас я далеко от него. Хотя, возможно, однажды Каллум поможет мне добиться справедливости за то, что отец сделал.

Потерев лицо ладонями, я спускаю ноги с кровати. Проснувшись, мне так хотелось пить, что я даже не заметила рядом со стаканом воды кусочек пергамента, и ломоть хлеба на маленькой тарелке с ножом для масла. Я беру записку.

«Принцесса, у меня встреча с несколькими членами клана Блейка. Скоро вернусь. Съешь завтрак. Оставайся в комнате.»

Я умираю от голода, поэтому выполняю хотя бы одно его распоряжение. В животе урчит, когда я с трудом проглатываю черствый хлеб. Он мне не нравится, и я быстро выпиваю еще воды.

Все мое естество протестует против второго указания. Я не хочу здесь оставаться. Кажется, что вокруг меня медленно сжимаются стены. Где-то на задворках сознания звучит голос той девочки-подростка, которой я была когда-то. Она умоляет служанку разрешить ей прогуляться по дворцовым садам, поужинать с отцом и братом в Большом зале или покататься верхом, как когда-то позволяла мать.

Я больше не могу быть той девочкой. Я поклялась стать чем-то большим.

Заставляю себя подняться. Ноги немного дрожат, и мне кажется, что изнутри по черепу словно скребут лезвиями. Со стоном хватаюсь за подоконник, чтобы удержать равновесие. Несколько раз глубоко вдыхаю. Окна комнаты выходят в мрачный внутренний двор. Солнце скрыто за клубящимися серыми тучами, дождь хлещет по булыжной мостовой внизу.

В углу комнаты стоит шкаф, и я направляюсь к нему в надежде найти свежую одежду. Внутри все только мужское: бриджи, рубашки и килт из такой же красной шотландки, как у Каллума. Интересно, не приезжала ли Фиона или кто-то еще из его клана, пока я спала, чтобы привезти ему одежду? Надеюсь, что приезжала. Надеюсь, после предательства Каллума и Блейка с ней все в порядке.

Рубашка на мне затвердела от пота. Я стягиваю ее и выбираю другую. Не знаю, чья она, пока не надеваю ее и не ощущаю темный аромат сосновой хвои. Пульс возмущенно учащается, пока я застегиваю пуговицы. Я не хочу носить одежду Блейка или пахнуть им, но пока сойдет и это. Натягиваю еще и штаны, а потом затягиваю на талии ремнем, чтобы они не сползали с бедер.

Кто-то стучит в дверь. Я замираю.