Читать книгу 📗 Турецкая (не)сказка для русской Золушки (СИ) - Кальби Иман

— Не вижу смысла это обсуждать, — выдыхаю в ответ, — тема избита.

Она усмехается.

Подходит ближе на шаг.

Только сейчас вижу, сколько на ней штукатурки…

— Держись подальше от моего жениха, Мария. Я вижу по твоим глазам, что там. Он не твоего поля ягода. У нас все хорошо. Я из богатой семьи и между нами все давно определено!

— Тогда понять не могу, что ты так нервничаешь, — усмехаюсь в ответ.

Уголок губ дергается вверх.

— Я тебя предупредила, Мария. Не испытывай меня. Я могу быть беспощадна в качестве соперницы…

— Мне не нужен твой жених, Фахрие. Можешь выдохнуть и идти дальше, куда шла…

Она хмыкает.

— Почему это ты со мной на ты⁈ Я тут госпожа.

— Ты пока тут никто. Выйдешь замуж — будешь умничать…

— Ты сомневаешься? — вздергивает нос, усмехается… — мне кажется, ты охамела, Мария… Нет на тебя управы…

Из-за угла тут же появляется ее напарница — ведьма. Сеструха Кемаля. Принесла же нелегкая… Давно я ее не видела…

— Что тут происходит?

— Прислуга хамит… — истерично верещит Фахрие…

Та смеряет меня высокомерным взглядом.

— Если делать нечего, принеси с кухни закуски. Там у поварихи что-то с ногой. Поскользнулась на льдинке из ведерка с шампанским, как корова…

У Латифы? Внутри растет беспокойство. У меня с ней с самого начала хорошие отношения…

— Иди уже, Мария. Гости ждут.

— Я не служанка тебе.

Она хмыкает.

— Не дерзи. Во-первых, Кемаля нет и не будет сегодня. Во-вторых, ты же, вроде как, дорожишь общением с этой толстой коровой Латифой. Она не в состоянии сейчас справиться со своей работой. Не поднимется — я ее уволю!

Глава 19

Тетя Латифа и правда травмирована. Ждут скорую. Пошевелиться не может. Эта жестокая гадина говорила о ней так презрительно и равнодушно, а у человека, возможно, перелом шейки бедра. С ее весом и возрастом это может очень плохо закончиться… Надо же, одна льдинка, нечаянно оброненная в активном процессе приготовления пищи — и такая засада.

— Я все отнесу сама, — говорю решительно, кидая взгляд на уже приготовленный поднос, — девочки пусть останутся с Вами, посадят в скорую.

Параллельно зову одну из старших горничных, которые теперь формально мне подчиняются.

Прошу проконтролировать вопрос задействования медстраховки от отеля, который предполагает трудовой контракт. Нельзя, чтобы человек получил производственную травму и был лишен причитающейся помощи. Отец такие вещи заставлял усваивать, как азбуку.

Всегда повторял, что хороший надежный бизнес начинается с уважения к тем людям, кто тебе его помогают реализовывать…

Когда выхожу на этаже со столиком, на котором заготовлены закуски и алкоголь, сердце начинает гулко ухать в груди неприятным предвкушением близящейся встречи с двумя мегерами.

Открываю дверь в хозяйскую гостиную. Тут же обмираю, потому что здесь не только сестричка Кемаля и его невестка, но еще как минимум две девицы и два мужика с ними. Все молодые, наглые и богатые. Ауру высокомерных турок, до невозможности напоминающих героев их сериалов, невозможно спутать ни с чем. Это я уже уяснила из жизни тут.

Невозмутимо закатываю столик. Стараюсь не смотреть на «элитку».

— Вай, Кемаль нанял в прислугу моделей? — усмехается один из мужчин.

Не смотрю на него. На автомате выкладываю закуски и берусь за шампанское, чтобы его открыть, но горячие мужские пальцы ее у меня перехватывают. Параллельно цепко и так же горячо впиваются в мое лицо глазами.

— Такая красавица мне будет открывать шампанское? Нет, не пойдет. Должно быть наоборот…

— Орхан, хватит уже этих твоих приторных приколов. Оставь ее. Лучше расскажи о своем новом проекте в Карсе… — перебивает его сестра Кемаля.

Он и не думает отворачиваться или отвлекаться от меня.

— Как тебя зовут, блондинка — красавица? — обращается ко мне, улыбаясь белоснежно и обескураживающе. Это из того разряда улыбок, которые могли бы быть прекрасными и обезоруживающими, если бы мы с ним были на равных. Но он ощущает себя выше. Потому его внимание ко мне — как волка на зайца…

— Орхан! Это всего лишь прислуга! Хватит, братец! — истерит Фахрие.

Только сейчас понимаю, как они похожи. Брат и сестра?

— Тише, сис, — поднимает руки, — ты же знаешь, я всегда был падок на красивых доступных блондинок…

Урод псевдозаботливо проводит рукой по моей голове.

Все начинают громко гоготать.

Они сейчас специально говорят на английском, чтобы я понимала. Здесь в целом элита предпочитает английский, но эти выпады — конкретно в мой адрес…

Я, наконец, не выдерживаю. Раздражение перекрывает.

Отшатываюсь, а в следующую минуту заряжаю ему по лицу со всей силы.

Это он говорит про доступность? Знает, интересно, что его сеструха уже кувыркается в постели с будущим муженьком?

Смешки в зале резко обрываются. Повисает тяжелая, раскаленная тишина.

«Милый Орхан» в мгновение становится черным от злости, как смоль.

Встает и наступает.

Другие не шевелятся. Просто так же злобно смотрят.

— Злобная гяхба (тур. — ругательное слово), — цедит он и наступает, — ты что себе возомнила⁈

— Это Вы что себе возомнили⁈ Кто Вам дал право меня касаться?

Он продолжает наступать, а я пятиться…

Мгновение — резкий захват.

Отрываюсь от земли, тянет меня куда-то.

Стучу по его рукам, брыкаюсь, больно цепляя его носками туфель — тщетно.

Он держит железной хваткой и запихивает куда-то в комнату.

Я не могу даже выдохнуть от напряжения.

А в следующую минуту понимаю, что мы оказываемся в темной комнате. Это чулан или склад. Не понимаю. Знаю только, что больно ударилась о пол, потому что он бесцеремонно меня швырнул, а сам снова наступает. Злые глаза горят во мраке.

— Шлюха… — шепчет злобно, — сестра рассказывала о тебе. Удовлетворяешь его? Он тебя пялит?

— Он пялит твою сестру! — бросаю злобно, — не знал⁈ Они трахаются. Видимо, у нее так чешется, что до свадьбы не дотерпела. Наверное, ваша мать шлюха, она генетикой в нее!

Знаю, что это сорвет все предохранители у этого урода, но… гнев сильнее. Сильнее внутренней подавленности, сильнее желание причинить им такую же моральную боль, как они причиняют мне. Ненавижу! Ненавижу за это высокомерие, равнодушие, ощущение, что они выше других! И дело не в нации! Дело в том, что они — люди — говно! Одно только отношение к бедной женщине — повару это показало!

Все эти люди заискивали бы перед моим отцом в его статусе. А теперь рвут меня, как шакалы!

— Сука! Гяхба! Сейчас пищать будешь от другого!

Он набрасывается на меня, как гиена на кусок мяса.

Я слышу жалобный треск своего унылого платья. Ловлю ощущение тотальной безвыходности и безысходности. Урод сильнее меня. И даже если я обкричусь, никто, совершенно никто мне не поможет…

— Тварь… — продолжает огнедышать на меня, наваливаясь своим нехилым весом.

Во рту вкус металла и соли. От шока я даже не заметила, что он со всей силы зарядил пощечину. Голова плывет. Открываю рот, как рыба.

Бедра пронзает огненная вспышка — рвет на мне белье…

И потом — словно бы из небытия или галлюцинации — яркий свет в дверном проеме. Грубые мужские голоса на турецком. Крики.

Следующая вспышка — Кемаль. Кемаль!

Он нависает яростно над этим Орханом и бьет его, бьет, бьет!

Так дико, с таким остервенением, что мне страшно!

Это даже не похоже на что-то человеческое. Животное, дикое. С запахом крови, страха и мужского соперничества…

Женские визги, гул, оттаскивание, агрессия.

Сильные руки дергают меня.

— Смотри на меня, — произносит он, — цела?

— Все ок, — отвечаю и понимаю, что не могу уже контролировать себя. Губы трясутся.

Это какой-то гребанный бег хомяка в колесе. Снова и снова мне делают больно в этой стране. Снова и снова меня спасает Он. Мой палач. Мой ад.

Он подхватывает на руки и несет.