Читать книгу 📗 Турецкая (не)сказка для русской Золушки (СИ) - Кальби Иман

Я слышу за спиной до боли знакомый истеричный женский окрик.

— Кемаль! Кемаль! — орет его невеста.

Я знаю, что она мне этого уже никогда не простит. Если между нами и был враждебный нейтралитет, то теперь война… А соперница она опасная, сама предупредила…

Его комната. Я понимаю это, потому что ни разу тут не была. Сюда допущена только одна горничная. Взрослая. Которая, как говорят, чуть ли не с детства его воспитала. В свое время это вызвало у меня несказанное облегчение. Не надо убираться в его покоях!

А теперь я почему-то чувствую себя тут, как в сказке о «Синей бороде»…

Он кладет меня на кровать.

Сам садится рядом, нависает, критично рассматривая.

Бесцеремонно берет за лицо и ругается, когда видит рассеченную скулу.

Знал бы, что я еще и язык от удара до крови прокусила… Сейчас ощущаю, как болит.

— Не думала идти работать в бои без правил, Пепелина?

— А ты? — усмехаюсь я.

Горячо душим, смотря друг на друга.

— Больно? — касается щеки. Я вздрагиваю…

— Что мне с тобой делать?

Я глубоко выдыхаю.

— Так скоро русско-турецкая война из-за нас начнется… — нервно сглатываю, — может быть, все же есть надежда мне свалить в Москву и оставить вас всех в покое…

Он усмехается… Печально. Или не печально. Не понимаю его взгляда. Ничего не понимаю…

— И да, и нет, Пепелина…

Этот ответ… Господи, это же нечто новое… Да⁈ Да же⁈ Появился свет в конце тоннеля?

— Что ты имеешь в виду?

— Я говорил тебе, что был в Москве. А накануне ездил в еще одну командировку… Короче, Мария… Есть вариант вернуть тебе причитающееся. Это хорошая новость… Но есть и плохая… Не уверен, что способ, которым это можно осуществит, тебя устроит…

Глава 20

Стою замершая. Еще сутки назад я бы послала Кемаля куда подальше, но сегодня…

В его словах — странных, алогичных, неожиданных — внезапно больше смысла, чем во всем моем пребывании в этом доме все эти месяцы.

— Да, Мария. Мы заключим гражданский брак и легализуем его в генконсульстве России. Тем самым я смогу выступить законным представителем твоих прав на твоей родине…

— Но… я ведь тут по поддельным документам. Значит, та Мария не может выйти замуж…

— Может, если ее паспорт при ней…

Я замираю. Смотрю на него, не моргая.

— Дед мне его передал… — выдыхает Кемаль, — вернее, если быть более точным, он перешел мне с другими документами. Как-то так…

Я молча киваю. Прикусываю губу задумчиво.

— Для этого твой дед хотел на мне жениться?

На лице Кемаля играют желваки.

— Для этого. Правда… Как это нередко бывает, потом у него выросли аппетиты. Красивая молодая девочка рядом, без защиты… Было еще кое-что…

Наши глаза пересекаются. Я сейчас словно бы на берегу бескрайнего и бездонного моря. Сделаю шаг — и меня сорвет в воронку, унесет, заберет навсегда это буйное море…

— Дед боялся, что я женюсь на тебе, Мария. Что между нами что-то вспыхнет. То, что логично могло вспыхнуть между двумя молодыми людьми… Мне кажется, он превратно истрактовал в свое время ту нашу встречу на его дне рождения, когда ты чуть не подвернула ногу и я тебя спас. С тех пор у него был пунктик — не дать нам быть вместе. Так в моей жизни появилась навязанная им невеста из богатого турецкого рода… Стратегически, думаю, это был верный ход. Как минимум в его прочтении. Он хотел выправить ситуацию с моим происхождением с учетом того, что я рос без отца. Потому брак с иностранкой, еще и обремененной определенными проблемами, был не кстати…

— Тогда… Тогда отец еще был жив…

— Тогда у твоего отца уже были проблемы, Мария. Я точно знаю. Услышал их разговор. Он тогда и приезжал — договаривать о твоем будущем. Керим — бей тогда прямо сказал ему, что настоящую гарантию безопасности для молодой блондинки в Турции может дать только брак с солидным человеком…

— Ты… ты потом таким злым был в тот день?

Мы оба снова зависаем в этом моменте, возвращаясь в прошлое.

Ничего из того, что он мне сейчас открывает, не оправдывает отвратительного поведения Кемаля, не девальвирует мои обиды, но… Ничего не могу с собой поделать. Я сейчас ловлю каждое его слово, потому что в каждом — словно бы разгадка всей моей боли прошлых месяцев…

Он нервно сглатывает. Отводит глаза.

— Этот брак будет фиктивным, разумеется. Мы просто решим финансовые вопросы. Ты получишь свою свободу и в этом чертовом доме наступит долгожданный мир, потому что я устал уже от постоянных бабских войн…

— Хорошо… — выдыхаю я, понимая, что все-таки бросаюсь с головой в омут.

— А как быть с твоей невестой? Разве она примет такой расклад событий? Разве согласится на твой брак со мной?

Его взгляд сейчас словно бы чернеет и обостряется в моменте. Мне даже страшно становится от этих глаз… Что-то в них плещется недоброе…

— С ней я разговаривать не собираюсь, но буду говорить с ее отцом. И да, есть вариант, который должен успокоить их… Как минимум, мы добьемся нужного эффекта — про наш с тобой брак узнают все, но в то же время, никто не будет требовать сатисфакции здесь и сейчас, не будет создавать сплетен и почвы для моих скандалов с семьей невесты.

— И что же это за вариант?

— Тот вариант, которым в свое время воспользовался сам отец. Я одновременно женюсь и на тебе, и на Фахрие. Мы заключим двойной никах…

Глава 21

Мы уехали в Анатолию рано утром. Дрожала… И потому что воздух был пронзительно холодным, и потому что впереди ждала еще более темная, дремучая неопределенность… Я вверяла себя этому мужчине. Как ни крути, сколько бы он ни облачал наш уговор в форму фиктивности, по документам я должна была стать его гражданской женой. Никах ресми. Так это называется в Турции. Поскольку формально тут были запрещены двойные браки, в этот же день с ней заключался никах в мечети, с имамом, по религиозным канонам. Парадоксально, но в местном обществе именно такой брак считался гораздо более солидным и законным. Религия превалировала над сознанием, как бы ни пытался Ататюрк навязать иное мышление. Восток — дел тонкое…

Даже боялась представить, что такое сказал Кемаль семье Фахрие, что они согласились на эту сцену. Но судя по тому, какими отрешенно, игнорирующими взглядами меня встретили женщины семейства Демиров, выбор дался непросто. Кемаля я не видела. Из разговора прислуги поняла, что он отбыл на историческую родину в Анатолию, где и должны были состояться два обряда, накануне.

Меня же только осторожно поздравляли. Девочки, менее посвященные в мою историю, из числа прислуги, смотрели как на ожившую Золушку из сказки. Другие знали, что за моей историей скрывается нечто загадочное, привезенное из России, и потому в их глазах теплился лишь интерес к желанию узнать больше. В хэппи энд моей личной сказки они едва ли верили…

Я же если и воспринимала происходящее как сказку, то уж точно скорее как нечто темное, мрачное и пугающее. В стиле оригинальных Братьев Гримм или Тысячи и одной ночи…

Рассвет уже занялся, окрасив небо в сизо-синий цвет. В России рассветы иные. Здесь они дурманно-туманные, загадочные и пугающие. Почему-то в голове были иллюстрации к знаменитой сказке Калиф-Аист из детства. Наверное, художник тоже увидел этот загадочный мир Востока таким же пугающе таинственным…

Мы ехали — и горы стояли вдоль дороги, как немые свидетели — темные, тяжелые, хмурящиеся появлению чужачки. Здесь все было не мое: пейзаж, запахи, язык, даже небо казалось ниже. Это была земля Кемаля. Его родина. Его память. Его право решать.

Моей точкой опоры была мысль о том, что этот выбор лучший из отсутствующих… Я повторяла это про себя, как формулу безопасности — фиктивный брак, документы, срок, никакой близости, никакой жизни вместе…. Просто роль. Просто необходимость. Он обещал решить проблемы, сдвинуть ситуацию с мертвой точки… А что мне оставалось, кроме как верить ему? Так я себя утешала, но чем дальше мы уезжали от привычных дорог, тем меньше эта формула работала.