Читать книгу 📗 "Все недостающие части (ЛП) - Коулс Кэтрин"

— Поиск правды — это не разжигание проблем.

Вот тут она была неправа.

— А что было бы, если бы меня здесь не оказалось? — надавил я.

— Он бы попытался меня тронуть, а я бы уложила его электрошокером быстрее, чем он успел бы моргнуть, — Ридли вытащила из кармана маленький розовый электрошокер. Он больше напоминал фонарик, чем устройство, способное свалить мужика с ног.

— То, что ты делаешь, — безрассудство. Ты думаешь, у таких вещей нет последствий. А они есть. И затрагивают не только тебя. Грейди может быть придурком, но его жизнь перевернули не меньше, чем чью угодно. Ты правда считаешь, что намек на его вину в подкасте не нанесет ему колоссального вреда?

Ридли моргнула, глядя на меня снизу вверх. В ее голубых глазах что-то изменилось.

— Ты не считаешь, что это он.

Я не хотел давать ей ни черта. Не сейчас. Я выразительно посмотрел на микрофон, приколотый к ее рубашке.

Ридли тяжело вздохнула и достала телефон. С подчеркнутым жестом разблокировала его и остановила запись.

— Нет. Я внимательно его изучал, — начал я. — Но там нет ничего, кроме работы, выпивки и секса с любой женщиной, достаточно глупой, чтобы связаться с ним.

Ее плечи опустились.

— Так и знала, что он слишком очевиден.

Я нахмурился, глядя на нее, сведя брови.

Ридли снова посмотрела в сторону теннисных кортов, словно видела там игроков, хотя площадки были пусты.

— Кто бы это ни был, он десять лет не высовывался. А значит, умеет сливаться с окружением.

Поднялся ветер, подхватив пряди ее светлых волос и принесший с собой этот запах — жженый апельсин. Мне не хотелось признавать даже самому себе, но инстинкты у нее были хорошие. Такие, что появляются после лет службы в правоохранительных органах.

И, по сути, она действительно вела свои собственные расследования. Я потратил несколько часов в тот день, изучая ее чертов подкаст и все связанные с ним соцсети.

У нее, без сомнений, были успехи. Но когда я позвонил детективу из Айовы, чтобы узнать его мнение о ней — она освещала дело, которым он руководил, — хорошего я не услышал. Он использовал слова вроде мешает, бульдог и сплошная головная боль.

— Может, да, может, нет, — сказал я, и голос стал жестче. — Но ты можешь запустить цепочку домино, к которой не готова. И что важнее — ты можешь пострадать. Или погибнуть. А если бы Грейди был тем самым? Думаешь, он не сделал бы все, чтобы помешать тебе вынести это на публику?

В глубине ее голубых глаз вспыхнула злость.

— Я знаю, как быть осторожной. И как о себе позаботиться.

— Торчать в кемпинге одной, в гребанном фургоне? — это небезопасно даже в хороший день, — мне не понравилось, как внутри все скрутило от этой мысли. Как я вдруг ясно увидел миллион способов, чем это может закончиться плохо.

— Срочная новость, Законник. Жизнь вообще небезопасна. Тебя могут сбить, когда ты переходишь оживленную улицу при свете дня. Мы не можем защититься от всего.

В этих словах было что-то еще. Причина, из-за которой я прищурился.

— Тебя кто-то обидел?

Вспышка ярости, поднявшаяся от одной этой мысли, застала меня врасплох, и мне с трудом удалось ее подавить.

Ридли наклонилась, подняла микрофон, который швырнул Грейди, и запихнула его в рюкзак вместе со своим.

— Даже если бы так, это было бы не твое дело.

И с этими словами она зашагала к парковке, к своему чертову велосипеду. Я прищурился, разглядывая его. Даже он был сплошным солнцем — блестящая бирюзовая краска и гребаный колокольчик с единорогом. Господи.

Я распахнул дверь Barrel, и музыка вылилась в прохладный вечерний воздух. Не слишком громкая, но и не тихая — идеальная середина для бара. Посетителей было примерно наполовину зала, вполне прилично для еще не позднего буднего вечера. Я кивками и короткими приветствиями отметил знакомые лица, но ни с кем не остановился поговорить. Вместо этого сразу направился к стойке.

Едва моя задница коснулась табурета, передо мной уже стоял Трей и тянулся к моей любимой бутылке Ransom.

— Полагаю, сегодня вечер виски.

Я лишь буркнул в ответ.

— Поесть к нему?

— Бургер, — отозвался я.

Трей налил Ransom в стакан со льдом.

— Настроение у тебя сегодня еще более дерьмовое, чем обычно. Дай угадаю — это как-то связано с красоткой ростом метр семьдесят, которая на каждом шагу путается у тебя под ногами?

Я мрачно посмотрел на друга детства.

— Она себя угробит.

Трей резко замер, и на его лице отразилось беспокойство.

— О чем ты?

Я провел ладонью по лицу.

— Застал ее за интервью с Грейди. Давила на все кнопки, пока он не выглядел готовым ее придушить.

— Черт, — пробормотал Трей. — Не зря я вышвырнул его отсюда. Ей нужно быть осторожнее с тем, с кем она связывается.

Мои глаза сузились, когда в животе неприятно шевельнулось что-то очень похожее на ревность.

— А тебе-то какое дело?

Брови Трея взлетели вверх.

— Ты что, настолько стал мудаком, что тебе хотелось бы, чтобы с ней что-то случилось? Или хуже?

Я с трудом удержался, чтобы не заерзать на стуле. Нет, я не хотел, чтобы Ридли пострадала. Одна мысль об этом заставляла меня желать рвануть к ее лагерю и проверить, все ли в порядке, хотя беспокоиться мне стоило совсем не о ней.

Эта мысль резко меня остановила. Я взглянул на Трея. Обычно он так же яростно оберегал Эмми, как и я. Образы ее — раненой, напуганной — выжглись в нем, оставив свои шрамы. А сейчас он заступался за Ридли.

— Что случилось? — потребовал я.

Челюсть Трея напряглась.

— Она не такая, какой ты ее считаешь.

— И какой же я ее считаю? — процедил я.

Трей пригвоздил меня жестким взглядом.

— Насколько я помню, ты назвал ее жадной до славы охотницей за деньгами.

Я поморщился. Тогда я был в ярости — после того как Ридли появилась у дома Эмми. У дома, в котором мы выросли. В единственном месте, где она должна была быть в безопасности.

— Может, и так, — сказал я. Но даже произнося эти слова, я понимал, что это неправда. Тот единственный выпуск Sounds Like Serial, который я послушал, был предельно осторожным. Ридли брала интервью у родителей двадцатичетырехлетней женщины, убитой, и в ее манере было столько бережности, что сомнений не оставалось — ей не все равно.

Трей молчал, продолжая смотреть на меня. Но теперь — словно видел впервые.

— Тебе пора вытащить голову из задницы.

Я моргнул.

— Что, прости?

— Я делал тебе поблажки последние несколько лет, потому что знаю, как тебя отметило то, что случилось с Эмми. Но если ты продолжишь в том же духе, то оттолкнешь от себя всех.

Каждое слово было как точно рассчитанный удар, бьющий по самому больному месту.

— И что это за дух такой?

— Ты прекрасно знаешь, о чем я. Ты смотришь на всех с подозрением. Предполагаешь худшее, вместо того чтобы допустить, что люди просто люди. Новости, Кольт: никто не идеален. Даже ты.

Меня это отбросило назад.

— Я, черт возьми, и не считаю себя идеальным.

Трей вцепился в край стойки, костяшки побелели.

— Тогда, может, тебе стоит дать немного пощады и себе. Потому что если ты продолжишь идти по этой дорожке, то останешься совсем один.

Я долго смотрел на него, не говоря ни слова.

— И чтобы ты знал, — продолжил Трей. — У Ридли есть причины заниматься этим. Если бы ты на секунду остановился и спросил, она бы наверняка тебе рассказала. Ее сестра-близнец пропала в ночь перед выпускным в колледже.

Я думал, что прежние слова Трея били больно, но это… это было совсем другое. У Ридли была сестра. Близнец. И она пропала.

— Мне потребовалось время, чтобы найти дело, потому что публично она пользуется другой фамилией, но я все-таки нашел, — сказал Трей. — Они знают, что это было преступление. На месте нашли кровь ее сестры — на месте, которое нашла Ридли. Полиция искала месяцами. Никаких зацепок. Ридли живет каждый день, не зная, где ее сестра. Но она не позволила этому ожесточить себя. Она направила эту боль на помощь другим. И если бы ты вытащил голову из задницы, то увидел бы, что она на самом деле пытается помочь и тебе, и Эмми.