Читать книгу 📗 На изломе (ЛП) - Шеридан Мия

— Ты сменила специальность?

Леннон кивнула.

— Тогда это казалось правильным. Я даже не могу вспомнить, почему. — Может быть, это было просто хоть какое-то занятие, когда во всём остальном она чувствовала себя совершенно беспомощной и опустошённой.

— Ты сделала то, что он так и не смог сделать. — Мужчина наклонил голову, выглядя задумчивым и немного грустным.

— Да. Я пыталась заполнить пустоту. — Сейчас это казалось таким глупым, таким непродуманным и нерациональным. Она сама себя подставила под удар. Но в то время она цеплялась за это. Пустое место внутри неё, где он когда-то был, казалось ей глубокой, тёмной ямой, которую она отчаянно пыталась заполнить. И где-то внутри это выглядело, как долг перед обществом, который внезапно лишился его влияния. Лишился, по крайней мере, отчасти из-за неё. Казалось, что это в какой-то мере это исцелит её сердце. Но что она себе представляла? Что она сможет стать им? Нет. Стало очевидно, что никто не сможет заменить Таннера в качестве силы добра в этом мире. И уж точно не она. Вместо того чтобы заполнить пустоту, она превратила в насмешку то, что он собирался сделать.

Леннон перевела взгляд на Эмброуза.

— Чаще всего, я напугана и расстроена. Я слишком сильно переживаю, чтобы быть полезной на этой работе. — Зачем я ему всё это рассказываю?

— Я не уверен, что это так, Леннон.

— Но из-за этого я дерьмово справляюсь со своей работой. Я проживаю всё это. Прокручиваю в голове истории о том, что они чувствовали. Представляю, как они надевают ту одежду, в которой я их нахожу, не подозревая, что это будет последний наряд в их жизни. Я ненавижу кровь и ужасы. Я даже держу в машине рвотные пакеты. Я использовала их чаще, чем хотела бы.

— В твоей эмпатии нет ничего плохого. И, вероятно, это означает, что ты видишь то, чего не видят другие. Это может быть сильной стороной. Но, да, это причиняет боль.

Его голос был таким ровным, в нём не было осуждения, а только понимание. И, боже, Леннон оценила это, но от этого ей снова захотелось плакать. Как будто она и так уже не выглядела достаточно жалкой.

Леннон тяжело вздохнула, собираясь заткнуться. Но слова продолжали литься из неё.

— Я никогда никому этого не говорила, но мне не нравится работать в полиции. Я думала, что если стану инспектором, то буду просто сидеть за столом и перебирать бумажки. И это было бы лучше и легче. Боже, Таннер, должно быть, смеётся там надо мной. Ему точно показалось бы это забавным. Я пыталась жить его жизнью, но у меня это плохо получилось.

Но так ли это? Подумал бы он так? Или она слишком строго судит себя? Ведь Таннер всегда был гораздо снисходительнее к её недостаткам, чем она сама, и это была одна из многих причин, почему Леннон так ценила его.

На губах Эмброуза заиграла лёгкая улыбка.

— Ты не так уж и плоха в своём деле, — сказал он.

— Ладно, я конечно не совсем полный отстой. — Она тяжело вздохнула. — Короче, я устала, у меня был тяжёлый день. Завтра я буду в порядке.

— В департаменте есть и другие должности, более «кабинетные», чем та, которую ты занимаешь, — сказал он. — Ты не думала о том, чтобы подать заявку на одну из них?

— Да, может быть. — Она размышляла над этим, но потом чувствовала себя обманщицей. Как она могла заставлять других выполнять её работу, если сама не могла этого сделать? Нет, лучшим вариантом был бы перевод в отдел, где она бы меньше сталкивалась с ужасами преступлений и историями, которые разрывали ей сердце. Но она всё ещё не набралась храбрости, или чего там ей нужно было набраться, чтобы не чувствовать себя трусихой. Как будто, сделав это, она отпустит последнюю частичку Таннера, которую ей удалось сохранить внутри себя.

Эмброуз придвинулся чуть ближе и осторожно взял её за руку.

— Леннон, ты также должна понимать, что никто, даже самый закалённый коп, справился бы легко и без последствий с тем, что сегодня с тобой произошло.

— Я знаю. Ты прав.

— Возможно, ты слишком строга к себе, — сказал он. — Ты не думала о том, что если тебя не трогают и не пугают кровь и страдания других людей, то это более ненормально?

— Но должна же быть какая-то золотая середина, верно?

Он снова улыбнулся.

— К сожалению, не везде есть золотая середина. Иногда есть только крайности. Твоя работа, то есть наша работа, просто не позволяет с этим так легко справиться.

Девушка кивнула, соглашаясь с его мнением. Он был прав. Возможно, ей не стоит беспечно прогуливаться по комнате, где люди погибли насильственной смертью. И, кажется, ей следует перестать корить себя за естественную реакцию на ненормальные ситуации. Но она также должна была выполнять свою работу. В любом случае, разговор с ним успокаивал её, помогал разобраться в своих эмоциях и избавляться от части накопившегося стресса. Именно этого ей и не хватало в отношениях с напарником. Хотя Леннон и не испытывала к нему тех сестринских чувств, которые испытывала к Томми, с ним она чувствовала себя в безопасности. Она не могла вспомнить, когда в последний раз испытывала подобные чувства. Эмброуз был таким добрым и понимающим.

Но дело было не только в этом. Она чувствовала влечение к этому мужчине с самого первого взгляда, но отчаянно пыталась не признавать этого. Его слова поддержки, его прикосновения, то, как он смотрел на неё, рушили её сопротивление.

Когда она сжала его руку в ответ, мужчина опустил взгляд на их переплетённые пальцы. Леннон заметила, как слегка раздулись его ноздри, а около уголка глаза дрогнул мускул. Воздух между ними накалился. В животе заискрилось электричество, но это ощущение не было неприятным. Оно было похоже на тревожное жужжание, к которому она уже привыкла. Эмброуз Марс заставил её почувствовать себя живой и наполненной энергией. Она не испытывала этого уже очень давно.

Леннон наклонилась и прижалась губами к его губам. Мужчина замер, явно удивлённый, и она придвинулась ближе к нему, положив его руку на свою грудь под халатом. Она накрыла его ладонь своей рукой, и он застонал, выходя из секундного шока, в котором находился. Затем он положил другую руку ей на затылок, наклонил её голову, чтобы поцеловать по-настоящему.

Не разрывая поцелуя, девушка забралась на него сверху и оседлала. Её кровь закипела, когда она почувствовала твёрдое доказательство его возбуждения между своих бёдер. Боже, он был таким приятным на вкус и на ощупь. Гладкий и твёрдый. Их поцелуй стал глубже, и из горла Эмброуза снова вырвался тот самый сексуальный звук, в котором читалось отчаяние. Это прозвучало так грубо и первобытно, что возбудило её ещё больше. Кровь прилила к её центру. Соски покалывало. Жизнь. Это была жизнь. Не смерть. Противоположность тому, от чего она пыталась сегодня отмахнуться, отрицать, отвернуться.

Эмброуз сбросил её с себя на диван, она слегка подпрыгнула и засмеялась. А потом он оказался над ней, снова завладел её ртом, вжался в неё своим пахом и слегка потёрся.

— Всё нормально? — спросил он, не отрываясь от неё.

Леннон поняла, что он подумал о том, что ставит её в то же положение жертвы, в котором она была уже сегодня. Он не хотел ей об этом напоминать. Но она и не подумала об этом, и осознание этого принесло ей прилив облегчения.

— Лучше, чем просто нормально, — сказала она. Леннон нуждалась в этом и даже не осознавала, насколько сильно.

Девушка снова притянула его к себе, и он оказался там, где ей было нужно. От его прикосновения по коже пробежали мурашки удовольствия, и она, задыхаясь, оторвалась от его рта, откинув голову назад, чтобы он мог поцеловать её горло.

Эмброуз прижался ртом к её коже, двигаясь тёплыми губами вниз по её покрытой синяками шее, скользя по израненной коже, а затем поцеловал впадинку у основания горла. Всё ушло на второй план, и Леннон поняла, какой груз нависал над ней. И не только сегодня, но и в течение уже долгого времени. Она вдруг почувствовала себя наконец-то свободной.

Поцелуи с ним на диване напомнили ей те подростковые поцелуи, но сейчас они были в десять раз лучше. Губы, языки, прижатые друг к другу тела, бешеный выброс гормонов. Её голова закружилась от вожделения. Она и забыла, какое удовольствие можно найти в сексе, как он делает всё ярче и горячее. Она нуждалась в этом. Боже, ей было это необходимо.