Читать книгу 📗 Связанные (ЛП) - Хабра Бал

— Вау! Две тысячи восемьсот долларов, дамы и господа. Никто не хочет предложить больше?

Элиас стоит уверенный в себе, его темные волосы идеально уложены, а мускулистая фигура облачена в дорогой костюм. Не удивительно, почему эти женщины готовы выложить по две тысячи за один вечер с ним. И все же я не могу не заметить едва уловимую напряженность в его теле — от него волнами исходит напряжение. Ему удается смотреть вперед, изо всех сил стараясь не встречаться взглядом с очень самодовольной Ланой.

— Раз…

Эйден подталкивает мою табличку, и я сглатываю, пытаясь найти оправдание.

— Я даже не знаю его, — шепчу я.

— Два…

— Пожалуйста? — Эйден одаривает меня убийственной улыбкой с ровными зубами, от которой я в задумчивости кусаю губу. Черт, а он умеет убеждать.

Я вздыхаю, зная, что Шон будет ругать меня за отказ помочь его кумиру. Не задумываясь, я вскидываю руку вверх.

— Три тысячи!

Глаза Элиаса Уэстбрука метнулись ко мне так быстро, что у него, должно быть, перехватило дыхание. Я заставляю себя улыбнуться, когда на меня устремляется все больше глаз, но не могу отвести взгляд от глубоких карих радужек, которые смотрят на меня с любопытством и намеком на узнавание.

Аукционист трижды обходит зал, прежде чем ударить молотком.

— Продано прекрасной девушке в черном!

Я выиграла. Святое дерьмо, я выиграла.

Глава 3

Элиас

Она не чья-то бабушка.

Эйден ловит меня, когда я спускаюсь со сцены.

— Я хорошо справился, да?

Хорошо?

Ее каштановые волосы собраны в пучок, а свободные локоны обрамляют сердцевидное лицо и карие глаза. Она бросает беглые взгляды по комнате, как будто чувствует себя не в своей тарелке — мы с ней в этом похожи — и прикусывает полную нижнюю губу. Мой взгляд скользит по шелковистой ткани ее черного платья, поддерживаемого двумя тонкими бретелями, и ее идеальной осанке.

Я никогда раньше не обращал внимания на такие мелочи в девушках, но ее прямая спина подчеркивает длину ее шеи и делает ее каким-то образом изящной, даже когда она просто сидит.

Затем ее яркие глаза встречаются с моими, и я отворачиваюсь. Я не должен был так на нее смотреть.

Прошло четыре, может пять лет с тех пор, как кто-то смог привлечь мое внимание, и эта идеально приличная девушка не должна была так легко его захватывать. Никто не бросал вызов моим правилам, которые я установил для себя, даже в университете, где я практически жил в доме с постоянными вечеринками. Но во рту все еще ощущается сухость.

— Ты не мог найти кого-нибудь другого?

Эйден насмешливо фыркает.

— Если что-то не нравится, я могу позвать твою не столь тайную поклонницу.

Я качаю головой, не желая смотреть в сторону, где, вероятно, от злости кипит Лана.

— Ты должен поблагодарить ее. Она сделала тебе одолжение, — напоминает он мне.

С неохотой я подхожу к ее столу, сердце колотится. И тут Маркус Смит-Бомонт садится на стул рядом с ней и протягивает ей кусок торта, а я замираю на месте.

Не может быть, что мне придется идти на свидание с единственным человеком, который, похоже, знает того, кто презирает меня. Я избегал его на протяжении всего мероприятия, и после лекции, которую мне прочитал тренер час назад, я знаю, что, если Маркус Смит-Бомонт увидит меня, мне прочитают еще одну. Но в его случае это будет уже не просто предупреждение.

Повернувшись, я направляюсь прямо к террасе, но меня останавливает наш вратарь Сокет, который только что сошел со сцены после аукциона, прошедшего после моего. В толпе стоит пожилая женщина, которая с нетерпением смотрит на него, и предполагаю, что это его спутница, когда он машет ей рукой и подмигивает.

— Куда идешь, Уэстбрук?

Я прочищаю горло.

— Выпить.

Он приподнимает бровь, но, к счастью, не задает мне вопросов, и я выскальзываю на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Официант подходит с подносом с напитками, и я беру стакан воды. Мне нужно охладиться.

Я попиваю холодную воду, прижавшись предплечьями к балкону, когда кто-то касается моего плеча. Я поворачиваюсь и вижу ту же голову с каштановыми волосами, то же сердцевидное лицо, те же карие глаза, которые привлекли мое внимание ранее.

Она улыбается.

— Привет, я Сэйдж Бомонт.

Бомонт? Черт, Маркус ее отец? Я убью Эйдена.

Я смотрю на ее протянутую руку, как будто у нее какая-то болезнь, но она до неловкого долго продолжает ее держать в ожидании, пока я ее пожму.

— Может, лучше дать пять? — предлагает она, сгибая пальцы. Как будто мне пять лет и я не умею пожимать руку, хотя, судя по моей настороженности, кажется именно так. Я все еще не могу полностью повернуться к ней, мое тело неудобно скручено. Мне кажется, что слова застряли где-то в горле.

Мой агент, Мейсон, должно быть, последовал за мной, потому что приходит мне на помощь, прежде чем я смог сказать хоть слово. Он смотрит на Сэйдж, расчетливо и оценивающе.

— Я Мейсон, а вас как зовут?

Ее улыбка исчезает, когда она смотрит на нас.

— Серьезно? Будешь разговаривать со мной через своего помощника?

Мейсон делает шаг вперед.

— Я его агент.

Ее насмешка выражает недоверие.

— Ну, тогда, Мейсон, скажи своему подопечному, что я сделала это не ради него, — говорит она. — Его друг попросил меня, а мой младший брат по некой случайности является большим поклонником Кроуфорда. Так что ты мне ничего не должен, особенно свидание, Элиас.

Ее слова остры, но то, как она произносит мое полное имя, похоже на дротик, попавший в цель. Никто не называет меня Элиасом, ни друзья, ни фанаты, и уж тем более не те, кто только что со мной познакомился.

— Меня зовут Эли.

Она замирает, поворачиваясь ко мне.

— Он умеет говорить! Произошло чудо, — восклицает она. — Что ж, Мейсон, похоже, ты остался без работы.

Мейсон не смеется, но смеюсь я. Он бросает на меня незаинтересованный взгляд, затем смотрит на Сэйдж, и поворачивается, чтобы уйти. Думаю, он посчитал, что его помощь мне больше не нужна, потому что Сэйдж не похожа на женщину, которая завтра утром сдаст меня на первые полосы газет.

— Спасибо, — наконец говорю я.

— Не за что. Я сделала это не ради тебя, помнишь?

Когда она собирается уходить, я чувствую себя идиотом.

— Но я все еще должен тебе свидание, — не знаю, почему говорю это, и она, должно быть, думает то же самое, потому что ее брови хмурятся в недоумении.

Секунду назад она дала мне идеальный повод уйти, но я не хочу, чтобы она думала, что я какой-то козел — не только потому, что боюсь Маркуса, но и потому, что она сделала для меня что-то хорошее.

— Нет, спасибо. Я не интересуюсь хоккеистами, и ты только что напомнил мне, почему, — ее тон сладок, но скрытое оскорбление в словах все равно больно задевает.

— Ты встречалась с хоккеистом?

— К сожалению, да, — бормочет она. — Ты свободен.

— Но это ради благотворительности, — почему я настаиваю?

Ее терпение похоже на изношенную веревку, но она сдается.

— Ладно, можешь дать мне свой номер телефона.

Держа ее телефон в руке, я понимаю, что зашел слишком далеко, но все равно набиваю свой номер.

— Увидимся, Элиас, — на этот раз я не поправляю ее, и она исчезает в здании.

Чтобы избавиться от грызущего чувства в животе, я достаю телефон и вижу, что он завален сообщениями из группового чата. Уйти из университета в НХЛ повлекло за собой множество перемен, но с тех пор, как Эйден и я подписали контракт с «Тандер» в ноябре, у нас было время закончить все курсовые работы за месяц до окончания весеннего семестра, и мы уехали из Далтона несколько недель назад, но благодаря той куче сообщений, которые мы получаем от наших друзей, все еще учащихся в Далтоне, такое ощущение, будто мы и не уезжали.