Читать книгу 📗 Связанные (ЛП) - Хабра Бал

— О, но ты должен спросить, у меня замечательный парень. Нам нужно поторопиться, — она пытается утащить меня на кровать, но я не двигаюсь с места. — Я хотела…

— Я не буду торопиться. Твой парень может подождать, — я оставляю дорожку из поцелуев вдоль ее ключиц, стягивая с нее платье через голову. От идеального вида ее грудей у меня закипает кровь. Я беру ее сосок в рот, сжимаю его в ладони и наслаждаюсь тем, как она извивается подо мной. Большим пальцем я цепляюсь за пояс ее трусиков и стягиваю их вниз, пока они не сползают с ее бедер. Мои поцелуи спускаются ниже, по ее дрожащему телу, и я чувствую, как ее пульс отдается у меня на губах. Она вскрикивает, когда я закидываю ее ногу себе на плечо и крепко прижимаю ее к двери. Дом достаточно большой, чтобы родители нас не услышали, и Сэйдж, должно быть, это понимает, потому что громко стонет, когда я ввожу в нее два пальца.

— Еще, — кричит она. — Мне нужно еще.

Слушая ее прерывистые стоны, я прижимаюсь губами к ее клитору, и она вздрагивает.

— Ты такая красивая, когда открыта для меня. Это все мое? Просто от звука моего голоса? — шепчу я, касаясь ее влажной киски.

Сэйдж зажмуривает глаза, ее пальцы запутываются в длинных волосах у меня на затылке.

— Хочешь еще?

Она стонет от удовольствия.

— Да. Дай мне еще.

Когда мои два пальца уже внутри нее, я увеличиваю темп, чтобы соответствовать ее стонам. Мои движения сопровождаются томными движениями языка, она ахает и выгибает спину.

Я сгибаю пальцы под идеальным углом, и через несколько секунд пальцы ее ног сгибаются, и она достигает оргазма. Когда я снова приближаюсь к ее лицу, она расслабляется и учащенно дышит.

— А твой парень так может?

— Не знаю, — задыхается она. — Думаю, тебе стоит повторить, чтобы я могла сравнить.

Я поднимаю ее и опускаю на свою кровать, ее кудрявые волосы подпрыгивают. Если бы я не был так чертовски возбужден, я бы целую вечность любовался каждым сантиметром ее тела, запоминая его.

Она обхватывает мою голову рукой и притягивает меня для отчаянного поцелуя. Ее бедра трутся о мои, и я отстраняюсь, чтобы снять одежду, и бросаю рубашку, джинсы и боксеры в общую кучу одежды. Я помещаю свой член между ее ног и просовываю головку между ее влажными складками. В глазах Сэйдж вспыхивает тот же огонь, который я чувствую внутри себя.

Но затем ее взгляд смягчается, когда я целую ее в лоб.

— Привет, Элиас, — шепчет она.

— Привет, детка.

Сэйдж такая прямолинейная и уверенная в себе, но, когда я проявляю к ней хоть каплю нежности, она снова становится застенчивой девочкой. Затем она крепче обхватывает меня ногами, подталкивая к себе, и я, чувствуя, что больше не могу ждать ни секунды, погружаюсь в нее.

Она сжимает меня всем телом и берет то, что ей нужно. И я отдаю ей все.

— Давайте сделаем последнюю фотографию! — так сказала моя мама перед тем, как заставила нас задержаться еще на час, чтобы попозировать перед каждым деревом возле нашего дома. Мом родителям понравилась Сэйдж. Так что эти фотографии будут стоять на каминной полке.

Но даже сейчас, когда я чувствую облегчение, увидев своих родителей после стольких месяцев разлуки, я думаю о своем кровном родственнике. Чек в моем кармане прожигал дыру в штанах на протяжении всего обеда. Поскольку Сэйдж нужно вернуться на репетицию, мы улетаем сегодня вечером, и мне нужно было выделить время, чтобы наконец-то избавиться от того кошмара, который представляет собой мой биологический отец.

Теперь, когда я стучусь в металлическую дверь заброшенного дома в Парквилле, я понимаю, что это могло быть место, которое я называл бы домом. По крайней мере, так было до тех пор, пока мои родители не вмешались в карусель приемных семей и не усыновили меня.

Я оглядываюсь через плечо на Сэйдж, которая сидит в машине. Потребовалось немало усилий, чтобы убедить ее оставаться на месте и не идти со мной. Этот район небезопасный, поэтому я позаботился о том, чтобы запереть двери. Однако, судя по тому, как она выглядывает из окна, я знаю, что она готова начать действовать в любой момент.

Входная дверь открывается, и я словно смотрю в гребаное зеркало.

Элиас Джонсон смотрит на меня из-под полуопущенных век. На нем грязная белая майка и спортивные штаны, в руке он держит пиво, а его старческие карие глаза с презрением разглядывают меня. Его угловатый подбородок и прямой нос кажутся мне знакомыми. Несмотря на это, ничто в нем не вызывает у меня ностальгии.

Его взгляд скользит по арендованной машине, легко замечая мигалку на тихой улице. Я знаю, что он видит Сэйдж, и уверен, что она смотрит в ответ, поэтому делаю шаг влево, чтобы закрыть ему обзор на нее. Мы с ним примерно одного роста, но я на несколько килограммов тяжелее, и по его вялым движениям понимаю, что он вырубится от одного моего удара.

Я протягиваю конверт, и его взгляд наконец падает на белую бумагу. Он выхватывает его у меня и разрывает одной рукой. Он достает чек и смотрит на сумму, которую я там написал. Когда он встречается со мной взглядом, его глаза расширяются от удивления.

— За что? — его низкий голос звучит напряженно, как будто он курил. Он звучит иначе, более низко, чем в прошлый раз, когда я его слышал. Четыре года назад.

— Это все. Это последний чек, который ты от меня получишь. Если будешь экономнее, этого хватит на твой… образ жизни, — говорю я, отступая на шаг. — Больше никогда со мной не связывайся.

Глядя на него сейчас, я словно смотрю на часть себя, которая затерялась где-то по пути, и все же это воссоединение не вызывает у меня никаких чувств.

Он снова бросает взгляд на машину, как будто что-то понимает.

— Думаешь, этого достаточно? Ты зарабатываешь в десять раз больше.

Я расслабляюсь.

— Потому что я работаю. А ты только и делал, что шантажировал собственного сына. Так что можешь плеваться своей ложью в СМИ, мне все равно, но это последний раз, когда я тебя вижу.

На его лбу углубляются гневные морщины, и я не могу понять его эмоций. Но мне все равно.

— О, СМИ это очень заинтересует. Как только ты уйдешь, я об этом позабочусь.

Я с жалостью качаю головой.

— Отлично.

Гнева больше нет. Ничего нет. Я чувствую лишь смирение, отходя от него под его недовольным взглядом. Я иду прямо к машине и ни разу не оглядываюсь.

Воздух наполняется ароматом ванили, и я улыбаюсь, наслаждаясь тишиной.

— Хочешь поговорить об этом? — тихо спрашивает Сэйдж с пассажирского сиденья.

— Не сейчас, но я в порядке.

Одного ее присутствия достаточно, чтобы напряжение в моих плечах спало. Когда я достаю кошелек из кармана, чтобы положить его на центральную консоль, Сэйдж указывает на мою руку.

— Что это? — она смотрит на мое запястье.

Я следую за ее пальцем и вижу, как мой тонкий свитер собирается на предплечье, обнажая свежую татуировку под прозрачной повязкой. Я планировал позже ее удивить.

— Элиас, что это? — ее голос дрожит, когда она тянет мое запястье к себе и проводит пальцами по покрасневшей коже в том месте, где находится свежая татуировка.

— Это растение, — отвечаю я. Стебли переплетаются и обвивают мое запястье, их многочисленные ветви покрывают кожу замысловатым узором.

Она переводит взгляд на меня.

— Что за растение?

— Шалфей.

— Шалфей? Это… поэтому ты раньше ушел? — ее голос дрожит. — Твоя мама сказала, что ты помогал ее с продуктами.

— Да, — подтверждаю я.

Она не верит своим ушам.

— И татуировка просто так оказалась в списке покупок? — невозмутимо спрашивает она. — Почему?

— Ты знаешь почему.

Она качает головой.

— Вообще-то нет.

— Потому что я люблю тебя и хочу, чтобы ты была со мной всегда, даже в те дни, когда это невозможно.

Наступает тишина, наполненная невысказанными мыслями.