Читать книгу 📗 Связанные (ЛП) - Хабра Бал

Этот голос почти ломает меня. Я открываю дверь и оказываюсь в крепких объятиях Элиаса. Он без колебаний обнимает меня, и мы замираем в таком положении.

— Я так плохо выступила, что тебе пришлось прийти сюда, чтобы проверить меня?

Он отстраняется.

— У меня перехватило дыхание от твоего выступления. Но я пришел, потому что думаю, что ты была права. Адам не может справиться с элементарным подъемом. Я тренировал его с тобой и знаю, что он должен выглядеть иначе.

Я моргаю, чтобы сдержать слезы.

— Я не знаю, что делать. Я не могу выступить так, как должна. Как я тренировалась.

— Никто не сможет затмить твой свет, — он говорит это с такой убежденностью, что мне ничего не остается, кроме как поверить ему. — Скажи, что мне нужно сделать, и я сделаю это.

Я притягиваю его к себе, и он делится со мной своим теплом.

— Этого достаточно.

Я знаю, что Элиас сделает для меня все, что угодно, но на этот раз я должна сделать это сама.

Вокруг нас звучит объявление о начале третьего акта через десять минут.

— Ты в порядке? спрашивает Элиас.

Я киваю.

— Спасибо за цветы.

— Уже решила, какие твои любимые?

— Да, но мне нравится, когда ты пытаешься угадать сам.

Он улыбается, целуя меня в губы, а когда отстраняется, я снова притягиваю его к себе. От этого простого прикосновения тревога, сжимающая мое сердце, ослабевает.

— Наконец-то получила поцелуй на удачу, да?

— Думаю, мне нужен еще один, — говорю я. — Знаешь, в качестве компенсации.

Этим поцелуем он позволяет мне забирать. Позволяет излить на него все эмоции, переполняющие мой разум, взамен получая его спокойствие. От теплого прикосновения его языка к моему я чувствую, как меня переполняет удовлетворение.

Элиас приподнимает мой подбородок.

— Думаешь, все будет в порядке?

Премьера прошла совсем не так, как я мечтала, но я знаю, что не променяла бы ее ни на что.

— Да, мне просто нужно расслабиться.

Он озорно ухмыляется.

— Я могу тебе помочь.

— Убирайся отсюда! — отталкиваю я его. — Ты пропустишь главную часть спектакля.

— Я могу задержаться еще на тридцать секунд и посмотреть его прямо здесь, — он хлопает себя по бедру.

— Заткнись, Элиас, — я смеюсь, когда вывожу его из гримерной, и он одаривает меня лучезарной улыбкой, прежде чем направиться по коридору. Моя улыбка исчезает, когда я смотрю на дверь Адама, на которой написано «Принц Зигфрид».

Я делаю глубокий вдох. Нужно разобраться с этим. На этот раз глаза закрывать нельзя.

Стук, стук, стук.

Когда Адам открывает дверь и видит меня, он начинает ее закрывать. Но прежде, чем успевает закрыть ее полностью, я быстро просовываю носок пуанта в щель.

— Не знаю, какие у тебя со мной проблемы, — начинаю я. — Но, если ты пытаешься меня подставить, у тебя ничего не выйдет. Даже если я сломаю там свою чертову ногу, я все равно выступлю. Ты не можешь отнять это у меня, Адам. Так что разберись со своими проблемами, или я попрошу Циммермана, чтобы твой дублер выступил со мной в последнем акте.

Когда я поворачиваюсь, чтобы уйти, он крепко хватает меня за запястье. Я инстинктивно вырываюсь.

Он вздыхает.

— Я облажался. На меня так давят родители, родители Эшли, вся эта чертова компания. Я больше не знаю, кому должен угождать.

Он разочарованно проводит рукой по волосам, и я впервые замечаю мешки у него под глазами. Они темные и в морщинах, как будто он давно не спал. Его усталое лицо вызывает у меня сочувствие.

— Выход Черного лебедя через пять минут, — говорит режиссер, проходя мимо нас.

Как будто я воплощаю саму Одиль, я забываю о необходимости сказать Адаму, что все в порядке и в том, что он сделал, нет его вины. Но эти слова так и не прозвучали.

— Послушай, мы уже в третьем акте, и, если ты не сможешь разобраться к его концу, это будут не мои проблемы. Но пришло время выбрать, ради кого ты это делаешь и стоят ли они того.

— Сэйдж…

— Это твой выбор, Адам, — говорю я, перебивая его. Я выхожу на сцену для третьего акта. Наше с Джейсоном выступление проходит идеально. Он считывает каждое мое движение и вынимает из меня тьму, которая погружает меня в образ. У Адама небольшая роль, в которой он наблюдает за нашим выступлением. Когда занавес опускается, толпа взрывается аплодисментами.

— Вот это я и хотел увидеть, — говорит Циммерман. — Отличная работа.

От похвалы мы с Джейсоном визжали всю дорогу до моей гримерки. Я быстро превращаюсь из Черного лебедя обратно в Белого. Когда мой визажист уходит, я слышу крики из гримерной Адама, расположенной в другом конце коридора.

Я осторожно выглядываю из-за двери и вижу, как Адам с силой распахивает свою дверь. Эшли стоит позади него, ее грудь вздымается от явной ярости.

— Мы расстаемся, — заявляет он твердым и решительным голосом.

Их напряженные переглядывания прерывает громкоговоритель.

— До последнего акта осталось пять минут. Все танцоры…

— Я устал от этого. Устал от тебя, — настаивает Адам, его разочарование ощутимо. — Убирайся.

— Но, малыш… — пытается Эшли.

— Хватит, Эшли! — Адам резко обрывает ее. — Уходи, или я расскажу всем правду — что ты хотела, чтобы я подставил Сэйдж, только чтобы ты могла получить ее роль.

Мое сердце медленно бьется, тяжесть откровения Адама давит на меня. Я и так это подозревала, но, услышав это в реальности, почувствовала, как к лицу прилила кровь. Я испытываю удовлетворение, когда Эшли вскрикивает и убегает по коридору.

Мимо меня проносится что-то черное и направляется прямо к Адаму. Джейсон, все еще одетый как Ротбарт, решительно бросается вперед. Адам, застигнутый врасплох, отступает назад, и Джейсон вталкивает его в гримерку.

— Козел!

— Джейсон, — зову я, врываясь внутрь, чтобы оттащить его от Адама. — Он того не стоит.

Глаза Джейсона вспыхивают от ярости.

— Он отвратителен. Ты слышала его?

Адам шмыгает носом, его голос дрожит от раскаяния.

— Мне так жаль, Сэйдж. Меня от этого тошнит. Мне не стоило соглашаться. Пожалуйста, поверь мне.

Напряжение усиливается из-за еще одного объявления.

— Две минуты до последнего акта.

Я слышу отдаленный сердитый голос, разносящийся по залу.

— Где мои главные герои? — в голосе Циммермана звучит угроза, из-за которой я, спотыкаясь, выхожу из гримерной.

— Мы должны сказать Циммерману, — настаивает Джейсон.

Я качаю головой.

— Мы должны выступить.

— Сэйдж.

— Нет, Джейсон, — твердо заявляю я. — Все слишком усердно трудились, чтобы попасть сюда, и я не позволю ему сорвать всю постановку.

Элиас был прав — никто не может затмить мой свет, и будь я проклята, если позволю Адаму заставить его потухнуть. С этой мыслью в голове я решительно направляюсь туда, где Циммерман расхаживает по деревянному полу. Увидев меня, он с облегчением машет рукой в сторону левой части сцены.

— Вперед, вперед, вперед!

И я иду.

Эмоции переполняют меня, и я растворяюсь в музыке. Адам танцует так, словно он само воплощение совершенства. На его лице нет и намека на то смятение, которое я видела в его гримерке. Он вкладывает в свой танец все эмоции, словно отпускает их и каким-то образом делает то же самое для меня. Я не могу сдержать улыбку, которая появляется на моем лице, когда он выполняет идеальную поддержку. В его руках нет ни капли дрожи, он делает это с изяществом.

В версии «Лебединого озера» Циммермана влюбленные не погибают в последнем акте. Принц Зигфрид освобождает Одетту от проклятия злого колдуна, и она сбрасывает с себя личину Одиллии, становясь собой.

С каждой поддержкой я чувствую, как меня поглощает чувство свободы. Паника, охватившая меня ранее, рассеивается, сменяясь безмятежной уверенностью. Оркестр переходит к финалу, и мы завершаем наше па-де-де. Прожектор освещает меня, подчеркивая наш последний шаг, и на мгновение кажется, что время остановилось.

Удовлетворение, словно капли воды, стекает по моей коже и каскадом спускается от макушки до самых пальцев ног. Это похоже на победную волну, которая разливается глубоко в закоулках моего сознания, постоянно твердящего мне, что я недостаточно хороша. Это похоже на доказательство. Как у адвоката, который только что выиграл многолетнее судебное дело, или у человека, который потерялся в море и наконец был спасен. Эти эмоции, словно лента, обвивают мой разум и сердце, и я практически вижу, как из моего тела выходят годы упорного труда.