Читать книгу 📗 После того как мы упали (СИ) - Любимая Мила

— Макс! — крикнул Игорь, да только его дружка уже и след простыл. Тогда он повернулся к Яну, не скрывая явной враждебности в своем темном, полной злобы взгляде. — Сотников, ну кто тебя звал?

— А я не спрашивал разрешения, — Ян медленно приближался, как будто его и не волновала вовсе пушка в руках нашего одногруппника. — У тебя есть пять минут, чтобы включить свои поехавшие мозги.

— И что потом? — оскалился Игорь.

— Ты дебил? Или со слухом проблемы?

Парни молча смотрели друг на друга, словно где-то в параллельной вселенной между ними происходила ментальная дуэль. Их зрительный контакт непозволительно затянулся. Атмосфера накалилась. Я почти ощущала искры электричества, свозившие в воздухе.

— Ты прав, — наконец сдался Бельский. Он опустил пистолет, так что дуло теперь было направлено в землю.

Боже…

— У меня действительно совсем не осталось времени, — в его глазах загорелся недобрый огонь. — Моя жизнь уничтожена… — Игорь широко улыбнулся, будто пародируя безумного Джокера из вселенной DC Comics. — И терять мне уже нечего.

У меня перехватило дыхание от паники и ледяной волны страха, накрывшей меня с головой.

Тихий щелчок.

Тук! Тук! Тук!

Грохотало мое сердце, наверное, в самый последний раз.

Оглушительный шум выстрела. Показалось даже, что в ноздри ударил запах жженного пороха. Хотя я вряд ли могла бы это почувствовать, самовнушение сработало.

А я даже дернуться не могла. Не знаю, почему.

Я просто замерла куклой, став послушной марионеткой в этой жестокой чужой игре.

Как вообще можно здраво мыслить, когда на тебя несется пуля?

Вся жизнь мелькает перед глазами, а ты пытаешься зацепиться хоть за что-то. Удержаться на плаву. Не потерять равновесия.

Но, вопреки твоим желаниям… очень сильным желаниям, ты все равно падаешь в вязкий омут. Который обволакивает тебя странной теплотой и уютом, приглушая адскую боль. И пахнет он почему-то самым любимым запахом на свете.

Яном.

Моим Яном.

И вдыхаю этот аромат с горьким привкусом собственных слез и понимаю неожиданно, что лежу на асфальте, прижатая к редкому питерскому снегу его сильным телом.

Он закрыл меня собой?!

Да зачем он это сделал?

— Черт, это оказывается больно, — Ян перекатился, рухнув на спину рядом со мной, морщась и держась за ребра. — Пожарова, ты что ревешь?

Боковым зрением я заметила, как Игоря скрутили двое полицейских и повели к служебной машине…

Но в моих мыслях сейчас был только мой парень.

Идиот, которого я всем сердцем люблю.

— Ты…

Я вскочила, смотря на него в ужасе, действительно ощущая как по щекам градом текут слезы.

— Спокойно, детка.

— У тебя бронежилет или ты сохранился?!

Нет, этот парень точно доведет меня до инфаркта.

Не понимаю, что происходит…

— А ты точно дочка мента? — Ян привстал, не убирая одной руки с левого бока. — Рор, у него всего лишь обрез. Так, игрушка самопальная. Причем уровня детского сада.

Ничего себе детский сад!

— Ты дурак? — вспылила я, едва сдерживаясь, чтобы не схватиться за голову. А на самом деле хотелось треснуть Сотникова куда-нибудь, да посильнее! — Я чуть не поседела!

— Прости, — Ян с усилием поднялся. — Надо было тебя предупредить, что я хочу тебя защитить от этого придурка. Учту.

— А если бы это был не обрез?!

— Вряд ли это бы что-то изменило, — Ян обнял меня одной рукой и прижал к себе. — Когда ты любишь кого-то, просто нельзя оставаться трусливым подонком.

Доставайте салфетки, я собираюсь долго и обстоятельно рыдать.

— Я тебя люблю, — прошептала я, утыкаясь в его плечо.

— И теперь как честная девушка, ты должна переехать ко мне.

Неисправимый…

— Из-за того, что ты под пулю бросился? Вот ещё!

— Я люблю тебя.

Прижалась к нему еще крепче, чувствуя, как Ян непроизвольно вздрагивает.

— Тебе больно? — подняла глаза.

— Терпимо, но от жесткого секса пока придется воздержаться, — он усмехнулся, потрепав меня по голове. — И от твоей любимой позы наездницы тоже.

— Ненавижу, когда ты так делаешь, — закатила я глаза.

— Моя ты любимая врушка.

Его губы запечатали на моем лбу поцелуй.

В этот самый момент я и поняла, что не обязательно целоваться в губы, чтобы испытать шквал эмоций.

Любовь — это не всегда ураган. Иногда она и тихая гавань. Как сейчас.

Пусть Ян и больной психопат. Мой психопат! Пусть иногда его внутренний абьюзер выходит из-под-контроля, но… я не хочу быть одной из этих женщин с предрасположенностью к синдрому жертвы. Но он правда со мной становится другим. Может, для всего мира он самоуверенный подонок, но и я не принцесса из сказки.

Мы бесим друг друга. Мы выводим из себя. Мы горим. Мы распространяем этот дикий пожар на сотни километров. Мы разбивали сердца, делали больно, метали ножи…

Мы так любили. Прежде чем разбиться.

А после того, как упали — научились ценить. Научились дарить любовь. Принимать друг друга такими, какие есть.

Что это, если не любовь, когда он рискует жизнью ради тебя? А ты злишься на него в ответ?

Потому что так страшно потерять его навсегда.

Не смогла тебя разлюбить,

Не смогла вычеркнуть

Из жизни,

И хоть тяжело было

Простить

Без тебя все

Не имеет смысла.

Дождь из пепла однажды

закончится

И в небе радуга засияет,

Мне с другими совсем

Не хочется,

Сердце для них

Никогда не растает.

Поцелуи со вкусом полыни,

Любовь в оттенках стекла,

Мы такими глупыми были,

Погружаясь в снежные

Холода.

Но, знаешь, глубоко внутри

Любовь к тебе всегда жила!

Ты мою руку в свою возьми,

И не отпускай ее никогда.

Глава 47. Зефир

/Аврора/

Ноздри щекочет аромат свежеиспечённых сырников, и я немедленно просыпаюсь, как-то слишком стремительно выныривая из объятий Морфея.

Не думаю на Яна.

Ибо, во-первых, мой парень хорош во многом, практически во всем: в сексе, например, в поцелуях, в баскетболе и любом действии, что касается рисования. Но вот готовка вообще ни разу ни его. Он скорее подпалит мою кухню, чем сделает более или менее съедобные сырники.

Да и как иначе, если Ян даже с примитивными пельменями справляется кое-как.

Ну а, во-вторых, после того, как нас вчера наконец-то отпустили из полиции, Ян проводил меня до дома (до кровати, если быть точнее), а сам поехал к своему мудаку брату.

Если что, я Диму Сотникова имею ввиду. Бога мудаков. Короля придурков. Князя подлецов. В общем, суть все уловили, да? Если Маша простит его после всего, что между ними было, то...

И тут у меня произошел самый настоящий сбой в матрице.

Правда-правда.

Никогда прежде я не переобувалась в воздухе так быстро.

Но, знаете, когда ты чудом выбралась из передряги, в которой тебя могли либо убить, либо серьезно покалечить, приоритеты как-то меняются. Причем существенно.

Все становится таким незначительным и несущественным, а ты вдруг понимаешь, что тратишь драгоценное время (которое вовсе не вечно!) на какие-то глупости вроде собственной гордости, обид, стереотипы.

Я сейчас не говорю, что Маша должна взять рупор и орать так, чтобы ее слышали в самых отдаленных уголках Санкт-Петербурга. Типа: «Вернись назад, я всё прощу!»

Просто...

Просто я видела Машу и Диму вместе. И это определенно не было похоже на глупый спор.

С девушками, на которых спорят, не проводят столько времени. Не заботятся о том, холодно ей или жарко, хочет она пить, какой кофе она любит.