Читать книгу 📗 "Запад и Россия. История цивилизаций - Уткин Анатолий Иванович"
Хаос в России мог дать шанс Германии (при благоприятном стечении обстоятельств) компенсировать в России то, что она потеряла на Западе. Поэтому Франция была заинтересована в сохранении предпосылок воссоздания оси Россия — Запад. В Париже не могли не думать с тревогой о том, что Россия и Германия — жертвы мировой войны, но в то же время крупнейшие социал-демократии мира и величайшие военные силы континента, — смогут найти общий язык.
В середине 1919 г., когда в России решался вопрос о единстве страны, принцип территориальной целостности не подвергался сомнению ни красными, ни белыми. Но союзники, видимо, были настроены по-другому.
По словам немецкого генерала Гофмана, которого считают едва ли не самым большим военным талантом своего времени, «Антанте и в голову не пришло вернуть России, своему прежнему союзнику, Польшу, Литву, Латвию, Эстонию, Бесарабию. Напротив, наиболее существенное из сделанного Антантой — это изменение политических взаимоотношений с отторгнутыми от России областями» [230].
Бывший английский посол Дк. Бьюкенен также критически оценивал поощрение Западом сепаратизма в ходе русской гражданской войны: «Признание кавказских республик и балтийских государств, подозрения в том, что мы поощряли поляков к аннексии территории, которая этнически является русской, вызвало негодование у многих русских патриотов… опасение того, что союзники намерены расчленить Россию» [149].
В этот период социалисты Франции, Великобритании и Италии не проявили солидарности с радикальными социалистами в России, а государственные круги Запада смирились с тем, что Россия погрузилась, по выражению У. Черчилля, в «бесконечную зиму недочеловеческой доктрины и сверхчеловеческой тирании».
Для России, отторгнутой Западом, единственным доступным источникам индустриализации становилась Германия. Об этом писал бывший посол США в России Дж. Френсис в 1924 г.:
«Немцы по-прежнему демонстрируют свое понимание важности ресурсов России, поддерживая большевиков в их стремлении доминировать в России. Большевистская армия в настоящее время организована и обучена германскими офицерами и германскими торговыми агентами… Побежденная Германия пытается завоевать мир, бросая свою беспримерную энергию на хорошо продуманное экономическое овладение Россией и миром… Россия, чье богатство, помимо частных владений, составляет более 20 млрд рублей, чье население достигает почти 200 млн человек, представляет собой приз, за который Германия сражалась в течение нескольких поколений, во-первых, посредством торгового проникновения (которое могло быть завершено и стало бы постоянным в течение следующего десятилетия), во-вторых, посредством войны, а затем уже посредством большевизма» [198].
Британский премьер Ллойд Джордж придерживался иного мнения. Он утверждал, что, если Россия не сможет воссоединиться с Западом, ей придется замкнуться в изоляции; нужно, чтобы сотрудничество с Западом стало привлекательным для русских. В то же время Ллойд Джордж предупреждал французского президента, что упорство Франции в стремлении изолировать Россию может толкнуть Британию на создание в Европе «новой политической группировки. Откладывать признание России нельзя, иначе она не пойдет на уступки, а западная промышленность, лишенная рынков, будет простаивать. Получив же признание, новая Россия вынуждена будет действовать по международным правилам» [58].
Европейский конфликт
Ключевое противоборство двух тенденций русской истории пришлось на период 1914–1920 гг. Россия в случае победы в войне должна была войти в Центральную Европу, в Средиземноморье и принять непосредственное участие в создании в Европе такого политического порядка, при котором треугольник Россия — Великобритания — Франция определял бы развитие всего Евразийского континента — невиданный доселе эксперимент в истории русского государства.
По внешним признакам казалось, что Большая Европа едина и ее части все более сближаются. В 1914 г. торговля в мире достигла наибольших высот — на такой уровень международный товарообмен в валовом национальном продукте вновь поднимется только 70 лет спустя. Уровень заграничных инвестиций, приходящийся на 1914 г., так и остался мировым рекордом. Слово «цивилизация» явственно означало западную цивилизацию. Международное право было западным международным правом. Система международных отношений была порожденным Вестфальским миром порядком западных суверенных стран, отделивших геополитику от религии. Этот порядок казался прочным и незыблемым.
В 1914 г. начался безумный европейский раскол, стоивший Западу в целом и каждому великому национальному государству в отдельности места центра мировой мощи, авангарда мирового развития. Блестящая плеяда западных дипломатов слишком уверовала в незыблемость Европы и поплатилась за ожесточенное самомнение, за узость мыслительного горизонта. Оказалось непрочным мировое равновесие и тонка пленка цивилизации.
В определенном смысле современная история России началась в 1914 г. Война открыла новый пласт ее национальной истории, создала предпосылки революции, гражданской войны, построения социализма и многих десятилетий разобщения с Западом. Эта война служит водоразделом между преимущественно эволюционным, упорядоченным развитием и спазматической — со взлетами и падениями — революцией в России. Многое из того, что происходит сейчас в развитии нашего государства, это попытка сращивания с европейскими тканями, отторгнутыми в 1914–1920 гг.
Итоги мировой войны
В период 1914–1921 гг. население России уменьшилось со 171 млн до 132 млн человек, промышленное производство упало на 87 %: выплавка стали составила 4 % предвоенного уровня; производство хлопка 5 %; добыча железной руды 1,6 %. Внешняя торговля исчезла, доход на душу населения понизился до 40 % и без того невысокого предвоенного уровня. Война и революция стоили России не менее 13 лет экономического развития. И с такими ресурсами Россия противостояла Западу.
Обобщая основные тенденции периода, отметим, что интерес к России со стороны как стран Запада, так и Центральных держав усиливался с 1914 г. Первые хотели знать, насколько прочен союзник, от которого зависело само их выживание, а вторые надеялись определить слабые места своего противника. С августа 1914 г. миллионы немцев оказались на территории России; опыт их знакомства с Россией стал грандиозным после января 1918 г., когда Германия и Австро-Венгрия оккупировали треть европейской территории России. Еще ранее германский генеральный штаб создал разветвленную сеть органов, направленных на отдельные регионы России для их изучения, проводя работу по активизации сепаратистских сил — это особенно пригодилось немцам весной 1918 г. После 1918 г. интерес Запада к России обострился еще более по трем основным причинам.
Во-первых, мировая война ущемила высокомерие Европы, ее чувство мирового превосходства. Самоубийственный военный конфликт показал пределы европейской рациональности, вызвал подлинный кризис западной цивилизации. Европейские мыслители пришли к выводу, что корни проблемы — в родовых цивилизационных чертах. Возникшие сомнения способствовали усилению интереса к «иным мирам». Россия, являясь одним из них, вызвала новую волну интереса (о которой мы можем судить по «Закату Европы» О. Шпенглера и другой «пессимистической» литературе).
Во-вторых, Ленин начал в России грандиозный социальный эксперимент, который приобрел массовый характер вследствие обострения социальных отношений на Западе. Создание коммунистических партий в странах Запада образовало новую связку единомышленников России и Запада. Но у русского большевизма была значительно более широкая аудитория. Строительство нового мира, превращение гигантской страны в опытное поле обеспечивало всеобщий интерес вне зависимости от положительного или отрицательного знака этого интереса. Причем Россия реализовывала идеи западного социального учения, идеи Маркса.
