Читать книгу 📗 "Париж и его обитатели в XVIII столетии. Столица Просвещения - Карп Сергей"

Таким образом, лицам, сдававшим свои кареты в аренду, пришлось оставить надежду на создание профессиональной корпорации, хотя в 1760 г. они готовы были заплатить государству за это право 4 млн ливров. Победа привилегированного предпринимателя над мелкими собственниками отчасти объяснялась техническим прогрессом: «английские» экипажи, из которых состоял парк Перро, были оборудованы металлическими рессорами, тогда как в менее комфортабельных экипажах его конкурентов кузова подвешивались на ремнях из «венгерской» кожи и в дороге тряслись.

Цены на поездки внутри Парижа определялись специальным ордонансом: с 1666 по 1779 г. тарифы были «заморожены». Первый час поездки обходился пассажиру в 20 су (то есть в один ливр), а каждый последующий час оплачивался 15 су. Пользование фиакром в течение половины дня стоило 3 ливра 10 су или же 4 ливра 10 су в том случае, если по просьбе нанимателя в упряжку ставили вторую лошадь, для поездок за город (на узких и людных парижских улицах двуконные фиакры создавали слишком много проблем). Вероятно, именно фиксированный тариф способствовал ограничению числа наемных экипажей. Их владельцы обязаны были заявлять в полицию о нанимаемых на службу кучерах: последние не вызывали у властей особого доверия, хотя к ним относились лучше, чем к кучерам-слугам. Считалось, что последние слишком часто меняют хозяев и чаще создают опасные ситуации на улицах. С 1779 г. кучеров обязали постоянно иметь при себе «трудовые книжки», ранее уже введенные для других категорий наемных работников. Решив сменить место работы, они должны были за неделю предупредить об уходе своего нанимателя.

Усовершенствование городских служб во второй половине XVIII столетия имело своим следствием модернизацию противопожарной службы и изменение положения связанных с нею лиц — пожарных, водоносов, грузчиков. В эпоху Регентства с пожарами боролись в основном расквартированные в столице солдаты, а также монахи-капуцины и представители других нищенствующих орденов, считавшие это своей добровольной обязанностью. Именно они потушили пожар в больнице Отель-Дьё и на Малом мосту 27 апреля 1718 г. Решение о создании особого корпуса пожарных было принято еще в 1699 г., однако оно в значительной степени оставалось на бумаге, поскольку в 1716 г. в столице насчитывалось всего лишь 32 пожарных, находившихся в городском подчинении. Только 15 августа 1760 г. в Париже появилась настоящая пожарная команда. На этот раз она была отнесена к исключительному ведению генерального лейтенанта полиции. Через десять лет команда, во главе которой был поставлен Пьер Мора, состояла уже из 146 регулярных и 14 сверхштатных пожарных. Выделенные в ее распоряжение экипажи с бочками для воды, насосы, топоры, крючья, ведра, лестницы и прочие орудия борьбы с огнем размещались на складах в разных городских кварталах. Члены команды по очереди несли круглосуточное дежурство по городу, но на то, чтобы стянуть все силы к загоревшемуся зданию, уходило много времени: пожарные жили не на казарменном положении.

На практике сил для успешной борьбы с большим огнем почти всегда не хватало. Об этом свидетельствуют наиболее страшные городские пожары: в переплетной мастерской на улице Жана де Бове 2 августа 1750 г.; на Сен-Жерменской ярмарке 16 марта 1762 г.; в оперном зале Пале-Руаяля 6 апреля 1763 г.; в бенедиктинском монастыре на Почтовой улице 31 марта 1768 г.; в больнице Отель-Дьё 30 декабря 1772 г.; на острове Сите 12 января 1776 г. Мерсье описал одну из этих трагедий — пожар в новом оперном зале Пале-Руаяля: «8 июня 1781 года внезапный пожар в несколько часов уничтожил залу Оперы, удобную и роскошную, несмотря на некоторые недостатки. Одна из веревок на авансцене загорелась от плошки, зажгла занавес, с занавеса пламя перебросилось на декорации, а оттуда на ряды лож. И весь театр сгорел. Одного ведра воды было бы достаточно, чтобы прекратить пожар в самом начале. В театре было достаточно пожарных труб, был также объемистый резервуар для воды на случай опасности. Но он оказался совершенно пустым! Распри среди администрации явились виной тому, что самые необходимые предосторожности были забыты и упущены. Четырнадцать человек было превращено в уголья; все искусство пожарных могло отстоять только фасад здания, выходящий на улицу Сент-Оноре».

Во всех перечисленных случаях на помощь пожарным полиция вызывала гвардейцев. В 1767 г. генеральному лейтенанту полиции Сартину даже посоветовали вообще заменить не слишком эффективную команду Пьера Мора отрядом из пятисот солдат. Но необходимый компромисс все же был найден: рядом со штабом корпуса пожарных на улице Жюсьен городские власти разместили военный караул, который при необходимости приходил на подмогу команде Мора. Использование солдат и гвардейцев на борьбе с огнем объяснялось нежеланием парижских предпринимателей содействовать реорганизации этой службы. Дело представлялось им невыгодным, ведь тушение пожаров не приносило прибыли, а убытки от пожаров обычно покрывались страховыми выплатами. Поэтому деловые круги столицы не спешили вкладывать деньги в реорганизацию пожарной службы: пожарные их интересовали куда меньше, чем, например, водоносы.

Мерсье свидетельствовал: «В Париже воду покупают. Общественных фонтанов так мало и они содержатся так плохо, что приходится пользоваться рекой; нет ни одного буржуазного дома, который был бы в изобилии снабжен водой. Двадцать тысяч водоносов с утра до вечера разносят по два полных ведра во все этажи, с первого до седьмого, а иногда и выше». Водоносы таскали воду в буковых ведрах, цепляя их за крюки, закрепленные на концах перекинутого через шею кожаного ремня. В прежние времена, чтобы вода не расплескивалась, на ее поверхность клали деревянный кружок, однако в XVIII в. все ведра уже закрывались крышками. Кроме того, была изобретена специальная дуга, которая скрепляла ведра и не позволяла им ударяться друг о друга. Водоносы все время пытались утвердить свое монопольное право на пользование городскими питьевыми фонтанами и постоянно конфликтовали из-за них с остальными горожанами.

23 декабря 1768 г. парижане впервые услышали сигналы рожков, в которые трубили возчики, отправлявшиеся на своих бочках за «очищенной» водой в специально отведенное место на восточной стрелке острова Сен-Луи. Вода распределялась особым бюро, располагавшимся близ особняка Бретонвилье. Пара ведер воды объемом в 36 пинт продавалась горожанам за 2 су. Водовозы носили синюю униформу с желтыми пуговицами, а их головной убор украшала медная бляха с королевским гербом и гербом Парижа. Они были собственниками не только инструментов своего ремесла, но и клиентуры. В Национальном архиве Франции сохранился нотариально заверенный акт от 6 июля 1784 г., согласно которому некий водовоз из Монмартрского предместья продал своему коллеге за 900 ливров повозку с бочкой для воды, ведра и лошадь. По тому же договору он уступал своих клиентов, которым прежде поставлял воду, и брал обязательство впредь не заниматься этим ремеслом. Ввод в действие паровых насосов в Шайо в 1781 г. и в Гро-Кайу в 1786 г. изменил ситуацию с водоснабжением в Париже, однако водовозы и водоносы еще долго появлялись на улицах города.