Читать книгу 📗 "Париж и его обитатели в XVIII столетии. Столица Просвещения - Карп Сергей"

Вода из колодцев и фонтанов использовалась для питья, приготовления пищи, уборки дома, легкого умывания. Но ведь людям требовались и более серьезные водные процедуры. В XVIII столетии — после двух веков «водобоязни» — парижане, как и прочие европейцы, вновь полюбили купаться. Накануне революции в столице Франции действовали около десятка заведений с парильнями, но их услуги стоили дорого, поэтому большинство горожан посещали дешевые и считавшиеся более полезными «холодные бани». Такие общественные купальни появились на берегах Сены в конце XVII в. — они были оборудованы на старых плоскодонных баржах, которые прежде служили для перевозки товаров. Первая такая купальня появилась в 1680 г. на острове Лувье, ныне исчезнувшем с парижской карты. На баржах устанавливались тенты и устраивались раздевалки для купающихся, которые спускались в воду по деревянной лесенке. Пространство для купания обычно обносилось колышками. Еще несколько кольев вбивались и посередине купальни, поскольку большинство парижан в те времена не умели плавать. К 1770 г. в Париже существовало около двадцати таких заведений: купальня Пулен у набережной Лувра, две купальни Дюамель у набережной Конти, купальня Даниель напротив Бурбонского дворца и др. Для «чистой» публики, не желавшей смешиваться с «чернью», имелись и небольшие купальни подальше от тех мест, где мылась основная масса простолюдинов, — у набережной Раппе или около ворот Сен-Бернар.

Общественные купальни вызывали возмущение блюстителей нравов. Еще в конце XVII в. власти запретили купаться нагишом и потребовали, чтобы хозяева этих заведений выдавали своим клиентам кальсоны, однако это указание выполнялось плохо. В 1723 г. генеральный лейтенант полиции граф д’Аржансон настаивал на необходимости вывести бани за пределы города и отделить женские купальни от мужских. В 1724 г. прокурор Парижского парламента Жоли де Флери возмущался непристойным поведением купальщиков-«либертинов». Но только в 1783 г. специальный ордонанс полиции определил правила дневных омовений в городской черте, обязав хозяев купален следить за тем, чтобы их клиенты не высовывались из воды нагишом. Ночные купания, а также купания за пределами Парижа никак не регламентировались.

Помимо городских купален на Сене стояли плавучие прачечные («бато-лавуар»), где трудились профессиональные прачки, обстирывавшие парижан. Прачечными также служили старые баржи, оборудованные лавками и накрытые навесами или соломенными крышами. За пользование этими «удобствами» прачкам приходилось платить. Большая часть плавучих прачечных располагалась у левого берега, близ кварталов Гро-Кайу и Гренуйер — там, где ныне проходит набережная Орсе. С утра и до вечера над Сеной разносился шум скалок, которыми прачки колотили белье, но результаты их работы был небезупречны: некоторые богатые и взыскательные парижане даже предпочитали отправлять свои сорочки и рубашки в стирку за границу, чаще всего в Голландию.

С 1667 г. Париж по ночам освещался подвесными фонарями, за стеклами которых горели свечи. Они развешивались посередине улиц на расстоянии двадцати шагов. В 1729 г. в столице имелось более 6000 таких фонарей, однако свет, который они давали, был тусклым, при сильном ветре свечи гасли, к тому же маленькие улицы, тупики, дворы и лестницы оставались совсем неосвещенными, а значит, небезопасными. Поэтому еще в 1662 г. аббат Караффа получил от Людовика XIV патент на организацию службы «бродячих» фонарщиков, которая успешно просуществовала все XVIII столетие вплоть до Французской революции. Ночные гуляки, запоздалые прохожие, посетители театров могли нанять в провожатые человека с фонарем в руке и песочными часами у пояса (четверть часа его работы стоили пять су). Он не только сопровождал своего клиента до дома, но мог подняться по лестнице и посветить в комнате, пока его клиент разыскивал свечу или разводил огонь в камине. Такие фонарщики были абсолютно надежны, поскольку были зарегистрированы в полиции.

В середине XVIII в. на смену подвесным фонарям пришли масляные реверберы. Поначалу их пятиметровые столбы украсили улицу Дофина, но усилиями шефа полиции Сартина к 1769 г. они были расставлены уже почти по всему городу. По некоторым данным, перед революцией в Париже насчитывалось 5694 ревербера, хотя Мерсье называл совсем другую цифру — 1200. Реверберы горели гораздо ярче, чем обычные фонари, и не задувались ветром. Тем не менее парижане жаловались: «Издали такой фонарь режет глаза, вблизи дает совсем немного света, а оказавшись прямо под ним, вы попадаете в полную темноту».

Грязь на парижских улицах была постоянной «головной болью» для полиции и городских властей. Требования общественной гигиены ужесточались, но город чище не становился. Мерсье писал: «Какие только скачки и прыжки ни проделывает, чтобы избежать и грязи под ногами, и водяных потоков с крыш, тот, кто задумал пойти из предместья Сен-Жак пообедать в предместье Сент-Оноре. Целые горы грязи, скользкая мостовая, сальные оси экипажей, — сколько препятствий!» Парижской грязью возмущались в своих дневниках и письмах иностранные путешественники — Карло Антонио Пилати ди Тассуло, Денис Фонвизин, Иоганн Якоб Фолькман, Артур Юнг. Действительно, в Париже почти повсеместно отсутствовали тротуары, а мостовые были измазаны лошадиным навозом. Посередине улиц проходили сточные канавы, которые несли в Сену дождевые потоки, но поскольку горожане имели обыкновение выплескивать туда же помои, твердый мусор засорял водостоки. Особенно грязны были улицы возле боен и рынков, но и в остальных частях города грязи хватало.

С XIV в. власти систематически возобновляли запрет выбрасывать мусор из окон и засорять мостовую нечистотами. В 1764 г. от домовладельцев потребовали убрать с фасадов водостоки-«гаргульи», нависавшие над мостовой: если в дождь на головы парижан обрушивались лишь потоки воды, то в солнечный день зазевавшийся прохожий рисковал быть облитым помоями. В 1780 г. полиция вновь напомнила о запрете выливать на улицу содержимое ночных горшков, но даже под угрозой штрафа парижане долго не могли избавиться от этой застарелой привычки.

За сбор мусора горожане издавна платили специальный налог, но в прежние времена жители каждого квартала должны были сами нанимать телеги для его вывоза, и лишь в 1667 г., когда значительная часть забот об уборке города легла на полицию, эвакуацией мусора занялись откупные компании. В 1748 г. отходы стали собирать в специальные повозки с опрокидывающимся кузовом, изобретенные генеральным лейтенантом полиции Беррье. Мусорщикам помогали огородники — они собирали на парижских улицах конский навоз для удобрения своих полей. При этом чистоту возле домов хозяева должны были обеспечивать самостоятельно: мести улицу надо было ежедневно, летом — в 7.00, зимой — в 8.00.

Столичные отходы вывозились за черту города. Главная свалка находилась в предместье Монмартр. Этот участок принадлежал семейству парижских фармацевтов Каде де Во, поэтому дорога Вуари, проложенная к свалке, называется сегодня улицей Каде. Имелись и более компактные свалки — в начале улицы Рокет (неподалеку от Бастилии) и на окраине предместья Тампль. Однако они располагались слишком близко к жилым кварталам, поэтому к середине века полицейское ведомство подыскало другие участки. Главную свалку правого берега перенесли в заброшенные гипсовые карьеры холма Бют-Шомон. С левого берега основной мусор свозился в окрестности больницы Младенца Иисуса и таможни Фурно, находившейся в начале Ванвской дороги.