Читать книгу 📗 "Кориолан. Цимбелин. Троил и Крессида - Шекспир Уильям"
Нестор
С тем уваженьем, коего достоин
Твой трон божественный,
о вождь Агамемнон,
Твои слова еще дополнит Нестор.
Испытанным вполне считать себя
Лишь может тот, кто стойко перенес
Ниспосланные роком испытанья.
Пока спокойно море, погляди,
Как много там мелькает утлых лодок,
Сопутствуя испытанным судам.
Но только лишь разгневанный Борей
Накинется на кроткую Фетиду,
Корабль могучий, крепкоребрый, вдаль
Среди стихий взволнованных несется,
Похожий на Персеева коня,
А утлая и ветхая ладья,
Еще недавно спорившая дерзко
С гигантами, она иль стала вдруг
Добычею Нептуна, иль укрылась
В немую гавань. Истинную доблесть
Так отличить легко во время бурь.
Средь блеска и сиянья счастья, овод
Страшнее стаду кажется, чем дикий,
Свирепый тигр. Когда гроза дохнет,
Столетний дуб склоняет вдруг колени,
Под сенью вязов вьется мошкара,
А человек, бесстрашный и могучий,
Грозою вдохновенный, с нею в лад
Ответствует разгневанному року
Такими же громовыми речами.
Улисс
Агамемнон! Великий вождь, душа
И становой хребет Эллады – сердце
И мозг несметных полчищ наших. Ты,
В ком так слились все наши мысли, чувства,
Послушай речь Улисса. Но сперва
Позволь воздать от глубины сердечной
Достойное хваление
(Агамемнону)
тебе,
Прославленному доблестью и саном.
(Нестору.)
Затем – тебе, своею сединой
Стяжавшему права на уваженье.
О царь, чтоб речь твою запечатлеть,
Ее десница Греции на меди
Должна бы вырезать! А про твою,
Маститый Нестор, я сказать обязан,
Что и ее, как и тебя бы, надо
Оправить в серебро, дабы, как ось,
Вокруг которой небеса вертятся,
Служила связью вечною она
Меж жадным до познанья слухом греков
И языком торжественным твоим –
И все же я молю, благоволите,
Ты, славный вождь, и мудрый старец, ты,
Услышать речь Улисса.
Агамемнон
Царь Итаки,
Тебя готовы слушать мы; давно
Известно нам, что с мудрых уст Улисса
Бесплодных слов нельзя и ожидать,
Как с дерзких уст Терсита невозможно
Ждать мудрости оракула иль песен.
Улисс
Уже давно была б во прахе Троя,
Меч Гектора давно б упал из рук,
Когда бы в стане греков чтилось свято
Величье власти. Но, увы, шатров,
Ветрами раздуваемых, не меньше,
Чем лживых и раздутых самолюбий.
Возможно ль меда ждать, когда сам вождь –
Не матка улья и в раздоре пчелы.
Там, где вождем распущены войска,
Там недостойный и достойный рядом.
Везде свой строй – и на земле внизу,
И в небесах, среди планет горящих –
Законы первородства всюду есть,
Есть первенство во всем, есть соразмерность:
В обычаях, в движениях, в пути
Везде порядок строгий, нерушимый.
Одно светило – солнце, выше всех.
Оно, как на престоле, управляя
По-царски сонмом всех других планет,
Своим целебным оком исправляет
Их вредное воздействие и вид,
И злых и добрых равно наставляя.
Но стоит раз планетам обойти
Порядок свой – о, сколько бед возникнет
Чудовищно мятежных! Сколько бурь,
Землетрясений, столкновений грозных
И перемен! Смятенье, ужас, мрак
Цветущих стран разрушат мир блаженный.
Где лестница для величавых дел?
Что, кроме смерти, ждет все предприятья?
Чем держится порядок стройный школ?
Сословья в городах, торговля? Только
Священною охраной прав! Попробуй
Ступени эти вырвать или веру
Поколебать, и скоро вы разлад
Во всем найдете. В мире все к борьбе
Настроено. Недвижимые воды
Мгновенно возмутятся; затопив
Все берега, они и мир затопят,
И станет он похож на мокрый хлеб.
Насилие порабощает слабость,
И изверг сын отца замучит. Право
Заменит сила. А еще верней –
Неправда с правдой, посреди которых
Есть справедливость, – воссольются вдруг,
И сгинут скоро даже их названья.
Все подпадет под иго своеволья,
Сама ж она – под иго грубой силы,
А своеволье – раб чревоугодья.
Чревоугодье – ненасытный волк,
При помощи сподвижников подобных
В конце концов пожрет само себя.
Так вот, о вождь блистательный, что выйдет,
Коль упразднить чиноначалье. Да,
Хаос везде, во всем! Уничиженье
Во время войн ведет лишь к одному:
Все, что вперед не движется, обратно
Должно пойти. Ближайший подчиненный
С презреньем отнесется к полководцу,
А к этому – еще стоящий ниже.
Так, вырастая с каждою ступенью,
Переходя от одного к другому,
Оно влечет соперничество, зависть,
И до сих пор своим спасеньем Троя
Обязана не мужеству защиты,
А роковым раздорам в нашем стане!
Чтоб речь мою пространную закончить
Я повторяю: Троя невредима
Не потому, что мужество в ней сильно,
А потому, что мы бессильны сами.
Нестор
Я признаю – недуг, гнетущий нас,
Определил Улисс премудро, верно.
