Читать книгу 📗 Месть Рима (ЛП) - Скэрроу Саймон

- Мы идем вдоль берега, не попадая на свет. Не должно быть никакого шума. Никаких боевых кличей. Мы идем тихо и быстро, прежде чем они поймут, что происходит. Скажите своим людям, чтобы они сначала нацелились на их офицеров. Никаких пленных, никакой сдачи в плен и сражайтесь до конца... - Он отправил первую группу, а затем последовал за остальными, пригнувшись, пока они продвигались вдоль линии столбов, обозначающих незавершенный частокол. Когда они приблизились к римским позициям, он ясно слышал пение и веселые шутки тех, кто еще не спал. Первая группа почти достигла свежевырытого рва, который тянулся через остров, когда часовой бросил им вызов. Они не ответили, но поднялись темной волной и пересекли ров и поднялись на дальнюю сторону, прежде чем оттащить деревянные колья в сторону и хлынуть через вал. - К оружию! К оружию! - успел выкрикнуть часовой, прежде чем его сбили с ног и зарубили. Тревогу повторили часовые дальше по валу, а затем ее подхватили те, кто был в лагере.

- Рассредоточиться! - заорал Сифодубн. - Убейте их! Убейте их всех за Боудикку и иценов! - Его люди рассредоточившись, мчались по лагерю и рубили врага своими длинными мечами. Их молчание нервировало римлян, поскольку они, казалось, приближались со всех сторон, пересекая ряды палаток и быстро двигаясь к центру лагеря в самом сердце священной рощи. Сифодубн, который тренировался вместе с другими мятежниками всю зиму и был ничуть не хуже их, последовал за двумя соплеменниками, которые бежали между рядами палаток. Некоторые из легионеров, выбежавших наружу, были тут же прикончены, проносившимися мимо них мятежниками. Другие высыпали наружу, обнажив мечи, и сумели дать отпор, убив некоторых из налетчиков. Лагерь охватила неразбериха – темные фигуры бегали, сражались, спотыкались среди какофонии римских голосов, встревоженно взывающих, отдававших приказы, выкрикивавших предупреждения, в то время как клинки сталкивались и скрежетали. Несмотря на первоначальное удивление и понесенные потери, легионеры быстро оправились и сразили многих превосходящих численностью мятежников. Сифодубн увидел, как один из людей впереди него врезался прямо в группу легионеров, выстроившихся снаружи своей палатки с обнаженными мечами. Меч мятежника глубоко врезался в череп римлянина, прежде чем его сбили с ног еще двое и нанесли несколько ударов. Второй воин бросился вперед, широко размахивая мечом так, что он почти перерезал руку легионера. Его тоже сразили товарищи этого римлянина.

Сифодубн свернул в сторону, пригнувшись, все время направляясь к скоплению командных палаток в центре рощи, освещенных изнутри жаровнями. Снаружи римские штандарты сверкали рыжевато-золотым в свете костра. Офицеры вышли из палаток, разбуженные криками тревоги и звуками боя. Он увидел одного, высокого, стройного и темноволосого, со шрамом на лице, повернувшегося, чтобы посмотреть в другую сторону, когда другой офицер, ниже ростом и мускулистее, выбежал из темноты. Со вспышкой осознания Сифодубн узнал в последнем римлянина, который призвал Боудикку сдаться накануне.

Вокруг него звуки боя затихали, и он понял, что у него есть последний шанс оставить свой след, прежде чем он умрет. Собравшись с духом, он ускорил шаг до почти скользящего бега и выскочил между палатками, направляясь к более высокому из офицеров. Два легионера стояли у него на пути, но только один смотрел в его сторону. Сифодубн нанес удар плечом другому, отправив его в полет, прежде чем замахнуться своим длинным мечом на первого. Человек инстинктивно поднял свой меч, чтобы парировать удар, и в последний момент Сифодубн наклонил свой клинок вверх, отбив оружие противника в сторону и срезав верхнюю часть скальпа римлянина. Затем он оказался, всего в десяти шагах от ошеломленного римского офицера, которого он намеревался взять с собой в Иной мир. Его лицо растянулось в диком, торжествующем рычании, когда он прыгнул на него, выставив меч, острие которого было направлено прямо в горло офицера. Затем слева от него произошло размытое движение, когда фигура врезалась в его бок, и оба они упали на землю. Воздух был выбит из легких Сифодубна, и он не мог дышать, пытаясь освободиться от хватки римлялина на запястье его руки с мечом. Вокруг него двигалось все больше фигур, и он почувствовал удар по голени, когда лезвие пронзило кость.

- Держи его, парень! - крикнул голос.

Посыпались новые удары, врезавшиеся в Сифодубна и глубоко пронзившие его тело, которое дергалось под новыми ударами. Он ощутил ужасное чувство неудачи, пока его бренное тело истекало кровью. Боудикка была мертва, а его люди убиты, и теперь он был последним из мятежников, последним воином иценов, и мятеж умер вместе с ним. Он почувствовал сильный удар по голове, и в его черепе произошел взрыв света, а затем ничего.

Римляне отступили от тела, и Макрон наклонился, чтобы поднять трибуна Агриколу на ноги. В свете ближайшего костра молодой офицер выглядел потрясенным, когда он ощупывал свое тело, проверяя раны. Не найдя их, он облегченно ухмыльнулся.

- Молодец, парень! - Макрон хлопнул его по плечу. - Если бы ты не действовал так быстро, этот ублюдок положил бы нашего префекта. Это было очень близко, а, Катон? Настолько близко, насколько это возможно. Он справился, наш Агрикола!

Катон пришел в себя и вытащил меч, когда все больше людей выстраивались, чтобы защитить командирскую палатку. По всему лагерю все еще раздавались крики, но не было никаких звуков боя, только лишь легионеры пробирались между палатками, чтобы выследить и прикончить последних из раненых мятежников. Он огляделся, все еще удивляясь смелости врага, когда все, казалось, было потеряно. Его людям придется действовать осторожно, когда они начнут последнюю атаку утром.

******

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Несколько костров горели по всему поселению, когда взошло солнце, и пелена дыма висела над островом в неподвижном воздухе. Не было даже самого слабого ветерка, и это добавляло напряженности атмосфере. Когортам легионеров была предоставлена ​​честь завершить захват мятежной крепости и установить свой штандарт снаружи хижины в последнем очаге сопротивления Боудикки. Они стояли, выстроившись по обе стороны от тренировочного полигона противника, пока таран медленно грохотал по открытой местности к последним воротам. Это был единственный звук, кроме слабого потрескивания пламени, и глаза и уши каждого римлянина напрягались, чтобы обнаружить любые признаки врага.

- Возможно, какая-то ловушка? - задался вопросом трибун Агрикола, стоя с другими старшими офицерами рядом с Катоном.

Катон покачал головой.

- Я не знаю. Это кажется маловероятным. Чего они надеются добиться, оставаясь незамеченными?

- Возможно, их остатки сбежали после атаки на нас прошлой ночью, господин.

- Это возможно, - размышлял Катон. Римляне были заняты тем, что прочесывали лагерь в поисках врага и подсчитывали цену столь внезапного вторжения. Более восьмидесяти человек были убиты и вдвое больше ранены. К счастью, большинство из них получили легкие ранения, а ходячие раненые настояли на том, чтобы сегодня утром присоединиться к своим товарищам, чтобы принять участие в заключительном акте завершения мятежа.

Каркас сторожки был цел, но огонь сжег все щиты и лестницы, и только почерневшие несущие конструкции остались вместе с обгоревшими воротами.

- Мы скоро узнаем, что они там задумали, - сказал Макрон. - Как только таран сделает свое дело.

Офицеры наблюдали, как таран уверенно продвигался к дамбе. На частоколе не появилось ни одного лица. Ни один снаряд не пролетел над оборонительным валом в попытке повредить таран, когда он замедлился для полной остановки. Мгновение спустя раздался глухой удар. Затем снова и снова в устойчивом ритме. Каждый раз ворота содрогались, постепенно расщепляясь на куски, пока, наконец, засов не сломался, и они не качнулись внутрь, одна из створок упала с петель. Последний удар оказался слишком сильным для хрупкого скелета башни, и обугленные бревна рухнули сами на себя и упали через разрушенные ворота и переднюю часть тарана. Удушающий пепел закружился в воздухе.