Читать книгу 📗 Венеция. История воды и суши - Маньо Алессандро Мардзо

Паоло Диаконо в 789 году предоставляет несколько географических указаний: название «Венеция» применяется только к небольшому количеству островов, но когда-то область, в которой жили венеты, простиралась от Венгрии до реки Адда. В эпоху Римской империи такая обширная Венеция, о которой не осталось памяти, была разделена на административные округа императором Августом, создавшим Regio X, Venetia et Histria [1]. Об этом образовании память как раз осталась: за исключением коротких периодов, Венеция и Истрия сохраняли тесную связь, а границы Венецианской республики, пусть всего лишь и по воле случая, никогда не выходили за пределы древних границ, определенных Августом.

Создающие миф хроники, согласно которым 421 год является датой основания Венеции, принадлежат примерно XIV веку, то есть с момента письма Кассиодора прошло 800 лет. Тогда Венеция уже достигла вершины своего могущества и даже превзошла его, завоевав в 1204 году своего прародителя — Константинополь. Первое мимолетное упоминание о 421 годе можно обнаружить в документе XII века, который хранится в Метце во Франции. Второе встречается в написанной около 1267 года на французском языке истории Венеции, автором которой был Мартино да Канале: «Я хочу, чтобы вы знали, что прекрасный город, называющийся Венецией, был основан в 421 году от воскрешения нашего господа Иисуса Христа». В 1334 году распространилась «наивная и фальшивая хроника», как описывает ее историк-медиевист Джорджо Равеньяни, согласно которой город якобы был основан 25 марта 421 года тремя прибывшими из Падуи консулами. Обратите внимание, что этот текст распространял врач и часовой мастер из Падуи Якопо Донди, который желал утвердить превосходство своего города над другим, несущим все большую угрозу. Донди пишет: «Сенат Падуи и представители народных масс постановили основать город в районе Риво Альто и объединить жителей прилегающих островов. <…> Туда были отправлены три консула, которые в течение двух лет следили за развитием дела, и 25 марта был заложен первый фундамент».

Из этого, очевидно, следует, что 1600-летняя годовщина основания Венеции, которая праздновалась в 2021 году, является липовой. То же самое касается и якобы самой древней церкви Венеции, Сан-Джакомо ди Риальто, которую называют Сан-Джакомето из-за ее маленьких размеров. Согласно легенде, она была основана в тот же день, что и сам город; истина же заключается в том, что первые свидетельства о ней относятся к 1177 году. Церкви очень повезло, потому что это единственное здание в квартале Риальто, уцелевшее во время разрушительного пожара 1514 года.

^{Церковь Сан-Джакомо ди Риальто}

Венецианцев устроила падуанская версия даты основания города: она даже предшествовала набегу Атиллы, который произошел 30 годами позже. Гораздо меньше их устраивал тот факт, что Венеция обязана своим существованием представителям материкового города. Но и здесь кое-что тешило их самолюбие: по легенде, Падуя была основана троянцем Антенором, а связь с непобедимой Троей, которую смогли завоевать лишь обманом, устраивала всех. Гипотеза об основании Венеции в 421 году посланцами из Падуи была подхвачена Андреа Дандоло в середине XIV века. Он был дожем, и его хроника сыграла решающую роль в том, что данный миф стал чем-то вроде государственной религии.

В начале XIV века мы обнаруживаем еще одного автора хроник, Джованни Соранцо, который подчеркивает исключительность места: «У венецианцев не было ни земли, ни полей, ни виноградников, ни владений, где можно было бы добывать себе пропитание, если бы оно не доставлялось извне». На самом деле и этот автор всего лишь обращается к предшествующему документу, на этот раз к написанной около 1000 года павийской хронике, в которой венецианцы описываются как «люди, которые не пашут, не сеют, не собирают виноград». Это тоже вздор, хоть и древний: он нужен был в качестве доказательства исключительности венецианцев, поскольку только они не занимались сельскохозяйственными работами, целиком посвятив себя торговле, которая гарантировала удовлетворение их потребностей одним только импортом продовольствия по воде. «Вместо того чтобы ехать на лошадях, они плывут на кораблях», — написал один монах в XII веке. Искаженное восприятие реальности.

Как выживали в лагуне

Действительно, в зоне лагуны было невозможно выращивать злаковые культуры, однако это прекрасно делали в прилегающих областях. Венецианцы контролировали широкую сельскохозяйственную сеть, основу которой составляли владения аристократии и духовенства. Эта сеть целиком обеспечивала продовольственную самодостаточность, даже с избытком, поскольку зерно не только ввозили, но и экспортировали. Немалое количество мельниц свидетельствует о том, что в зону лагуны поступали значительные объемы злаковых культур.

Отвоеванные у солоноватой воды земли прекрасно подходили для жизни. Один из авторов хроник пишет о «развесистых виноградниках, густой виноградной лозе с белым виноградом».

До IX века мы должны говорить не о городе в нашем сегодняшнем представлении, а о нескольких разбросанных по лагуне поселениях с деревянными жилищами; некоторые из них были двухэтажными, с тростниковыми крышами, очень похожими на сохранившиеся до наших дней дома этой зоны. У каждого был собственный огород, участок под виноградник, в хозяйстве — свиньи, быки, но главным образом птица.

Чем же жили венеты? Во времена, когда соль стоила не просто дорого, а очень дорого, многие жители лагуны занимались ее добычей. Производство соли составляет одну из важнейших основ развития Венеции. Между X и XII веками на территории лагуны была сотня солеварен, которые гарантировали хороший доход: в 1089 году для восстановления церкви святых Секонда и Эразма, пришедшей в крайний упадок, дож Витале Фальер передал в ее пользу несколько солеварен. Еще один хронист в XIV веке пишет, что «созданные посреди лагуны солеварни были поистине великолепными и невиданными и представляли собой одну из вещей, которая больше всего восхищала иноземцев» (да, туризм в Венеции появился очень рано).

О рыболовстве мы уже упоминали, но в одном из документов XII века рассказывается о его интенсивности. Сторож с помощником заметили занимавшуюся браконьерством группу рыбаков, которые светили в воду, чтобы приманить угря. Обнаруженные браконьеры попытались скрыться, но их поймали, отняли снасти и повредили лодки. На следующий день они должны были поклясться никогда больше не появляться в этом районе. На самом деле эти рыбаки еще легко отделались, потому что известны случаи, когда браконьеров жестоко избивали. Право на рыбную ловлю нужно было отвоевывать локтями и зубами: в документах материковой части можно найти частые упоминания процессов о незаконном использовании пастбищ; в водных зонах этому преступлению соответствовало браконьерство.

Лагуна была богата не только рыбой, там обитало и множество птиц, которых ловили с помощью специальных ловушек, спрятанных в тростнике. Птицеловы тоже часто ссорились между собой: между 1188 и 1191 годами жители Торчелло и их соседи из Сан-Феличе острова Аммиана в результате яростной стычки уничтожили ловушки друг друга.

Самым важным товаром венецианцев с большой долей вероятности была соль, однако торговля рабами приносила, возможно, даже больший доход. О торговле живыми людьми всегда умалчивали, в том числе потому, что папы запрещали куплю-продажу рабов христианской веры. Однако не факт, что запрет всегда соблюдался. В любом случае первый документ, свидетельствующий о подобной торговле с мусульманским миром, относится к 748 году: эпидемия чумы унесла от четверти до трети городского населения Северной Африки, и таким образом возникла нехватка рабочей силы, которую стремились заполнить венецианцы. Переход в христианство сокращал возможности поставок рабов — возможно, именно этим объясняется тот факт, что венецианцы противились обращению в христианство славянских народов византийцами Кириллом и Мефодием. Официально это объяснялось теологическими противоречиями, но, вероятно, за этим скрывались и более практические причины. С другой стороны, само слово «славяне» (от латинского sclavus, раб) указывало на отношение к этим народам. Торговля была выгодной, поскольку в Европе рабы стоили дешевле, чем в исламском мире. Так, некий торговец Буоно отплыл в сторону халифата в сопровождении десяти кораблей, каждый из которых перевозил от 63 до 211 рабов; даже если принять во внимание самое маленькое число, то Буоно вез 630 рабов, а его прибыль составляла около 140 процентов.