Читать книгу 📗 Осторожно, Россия! - Орт Штефан » Страница 32

В контакт с местным населением мы вступаем дважды: когда ворчливая хозяйка кафе подает нам водянистый растворимый кофе и сладкие трубочки и когда на улице у нас начинает клянчить пьяница.

Наде здесь неуютно, она не понимает, почему это я, несмотря на явную непривлекательность Кош-Агача, делаю фотографии. Ей невдомек, что я питаю тайную страсть к таким вот унылым местам. Наконец меня удается оторвать от села, и мы едем дальше все по той же трассе. Скоро стемнеет, поэтому мы начинаем присматриваться, где бы переночевать.

«Я хочу посмотреть на закат, — говорит Надя. — И пива. И в баню». Она хватает свой телефон, на котором работает «Авторадио», и начинает правой рукой водить по своему плей-листу в поисках подходящей музыки, в то время как ее левая рука продолжает крутить руль.

Надя находит песню «Queen» «I want it all».

Я, в свою очередь, нахожу, что ей следовало бы лучше следить за дорогой вместо того, чтобы копаться в телефоне.

Как назло, закатное солнце отсюда не очень видно. Хороший обзор открылся бы при условии, что мы объедем Актру, Маашей-баш и Куркурек — три горы высотой почти 4000 метров. По левой стороне дороги возникает кучка ухоженных деревянных коттеджей. Табличка «Места есть» вселяет надежду, что для нас найдется ночлег. «Давай здесь остановимся и завтра утром увидим великолепный восход», — предлагаю я. С восточной стороны долины раскинулась степь, обрамленная снежными вершинами.

«А я хочу закат», — отвечает Надя и жмет на газ.

«И куда же ты направляешься?» — спрашиваю я.

«В Ине я видела домик с баней», — говорит она.

«Но дотуда 140 км. А через 45 минут уже стемнеет».

«Тогда доедем до следующей долины. И там полюбуемся на лучший закат этого тысячелетия. Помяни мое слово». Небо уже окрашивается красным, Надя разгоняется еще немного.

«Блин! Почему дорога именно сейчас стала такая неровная?» Машина трясется на ухабах, из-под колес разлетаются маленькие камешки. Знак, ограничивающий максимальную скорость до 40 км/ч, для Нади становится лишним поводом разогнаться до 85 км/ч.

Под зеркалом заднего вида у нас висит маленькая икона. Полагаю, Иисуса от такой езды скоро затошнит.

Эта безумная гонка ни к чему не приводит: солнце скрывается за горами. «Дело дрянь», — говорит Надя.

Через 20 минут мы доезжаем до других деревянных коттеджей, похожих на те, где «места есть». Новенькие домики выглядят очень уютно, однако свободных номеров здесь, увы, нет.

Один старичок в армейской ушанке подходит к нам и говорит, что в соседнем селе Акташ у него есть точно такой же вариант размещения. Там и деревянные домики, и баня, и все это в пяти минутах езды отсюда. «И пиво?» — спрашивает Надя.

«Да, в супермаркете», — отвечает он.

Мы соглашаемся. Он звонит своему сыну, угрюмому детине на внедорожнике «УАЗ», который встречает нас в том селе на заправке. Мы закупаемся напитками, после чего едем за ним по грунтовой дороге сплошь в рытвинах. «Прямо для его машины», — саркастически замечает Надя. Полю качает из стороны в сторону, как суденышко на бурных волнах, Иисус под зеркалом скачет вверх-вниз.

Обещанный «точно такой же вариант размещения» представляет собой запущенный сад, где стоят перекошенные строения, отдаленно напоминающие деревянные коттеджи. Угрюмый сын открывает дверь ближайшего из них. «1500 за ночь, баня не работает», — говорит он, после чего у обоих потенциальных постояльцев отвисает челюсть. В узком предбаннике располагается кухня, из нее попадаешь в жилую комнату с пятью кроватями и электрообогревателем. Интерьер пестрит цветами, подобранными, однако, без малейшего понятия об их сочетаемости. Мне приходится потратить пару секунд, прежде чем до меня доходит, в чем же задумка. Фиолетово-красно-зелено-розово-голубо-желтые покрывала, наволочки и ковры были подобраны вовсе не по цвету, а по узору. Типа все, что с цветочками, должно как-нибудь гармонировать.

Скромность не соблюдается и при выборе фотографий на стенах. Ослепительно-яркая лампочка без плафона освещает милые изображения котиков, рисунки в японском стиле и сцены с коктейльных вечеринок (подумать только, коктейльных вечеринок!). Один из пейзажей с лесом и рекой в довершение ко всему обвешан пластиковыми ветками папоротника.

«Стало быть, берем», — говорю я.

«Я не останусь здесь ни на секунду», — говорит Надя.

«Чтобы найти что-то другое, нам понадобится как минимум час».

«Сорок минут, если я поведу».

«Может, мы хотя бы поторгуемся».

«Ну ладно». Она обращается к хозяину дома: «Слушай, моего приятеля смущает, что комната такая дорогая, это можно как-то уладить?»

Сын звонит отцу и передает наши слова, после чего готов сдать комнату за 1200 рублей. Надя покоряется судьбе. По крайней мере, у нас есть пиво — две бутылки «Барнаульского».

«Ты правда ему сказала, что меня это «смущает»?» — спрашиваю я.

«Ну, должна же я была как-то обосновать необходимость скидки», — отвечает эксперт по переговорам. Затем она забирается с телефоном и пивом под цветастое одеяло и не произносит больше ни слова.

На следующее утро единственные постояльцы, остановившиеся здесь помимо нас, собираются на завтрак в чем-то вроде деревянной беседки в саду. Они уже не первый день колесят по Алтаю всей семьей на маленькой машинке, забитой сверху донизу. Нам это на руку, потому что у нас как раз возник вопрос по поводу маршрута. Вскоре мы хотим свернуть с главной трассы на запад, чтобы добраться до горного села Тюнгур. На бумажной карте в путеводителе там нет никакой дороги. В то время как Надин русский навигатор показывает проезжую часть длиной в 60 километров, которую мы могли бы проехать за два часа. Уточнить решаем у отца семейства за завтраком. Он сверяется со своей изрядно помятой картой и говорит, что проехать точно получится. В противном случае пришлось бы делать крюк в сотни километров.

Значит, сворачиваем.

Поначалу мы радуемся принятому решению, так как снова едем вдоль Катуни, которая в этом месте особенно живописно извивается по долине.

Истина #12:

У природы гораздо более развито чувство прекрасного, чем у человека.

Сегодня Надя нарядилась в розовую футболку с надписью «I love evil», она дает мне урок езды по буграм. «Если ты будешь ехать быстрее по плохой дороге, машине это только пойдет на пользу, — утверждает она. — За счет этого ты проскакиваешь некоторые выбоины, что подольше убережет ее от поломок». Неплохой совет, однако слово «быстрее» можно понять по-разному.

Местные овцы, лошади и коровы отличаются чрезвычайным здоровьем и чрезвычайным же упрямством, когда решается вопрос о том, кто главный на местных дорогах. Степные сурки следуют инстинкту самосохранения в куда большей степени, торопясь освободить проезд.

А вот огромную лужу так просто не спугнешь. Мы останавливаемся, чтобы прикинуть наши шансы пересечь ее. Время надеть Надины резиновые сапоги с Микки-Маусом. Они погружаются в воду, которая лишь чудом не заливается в них. «Ты вроде бы хотел приключений? Вот, пожалуйста», — говорит она и одним рывком преодолевает это препятствие. Я предлагаю узнать о состоянии дороги в ближайшем поселке. Но Надя предпочитает ехать дальше. Навигатор упрямо утверждает, что мы, как и прежде, на правильном пути, тогда как здравый смысл утверждает обратное. Поверхность дороги теперь уже не просто неровная, она ныряет то вверх, то вниз. Мы выходим из машины и проходим пару сотен метров, чтобы лучше оценить, сможем ли мы проехать. Дорога круто уходит вниз, при этом выглядит небезопасной из-за больших валунов, но у реки выглядит уже ничего. В экстренном случае на эвакуатор не стоит и рассчитывать, ведь мы в 30 километрах от трассы и без связи.