Читать книгу 📗 Венеция. История воды и суши - Маньо Алессандро Мардзо

Сначала османы гарантировали сдавшимся «сохранение жизни, имущества, оружия». Греческие солдаты даже поднялись на борт османских галер, которые должны были доставить их в Кандию. Лала Мустафа-паша и Маркантонио Брагадин обменялись письмами и договорились, что 5 августа венецианский командующий передаст османскому военачальнику ключи от города. Брагадин вышел из главных ворот в красных одеждах, соответствующих его рангу, в сопровождении пажа, который нес над ним зонт (сохранившийся пережиток византийского ритуала), а также Асторре Бальони и вооруженной охраны, численность которой, по разным источникам, составляла от 75 до 300 человек.

Переговоры двух командующих начались в дружеской манере, но так продолжалось недолго: паша приказал убить христиан и сложить их головы перед своим шатром. Воины на галерах были раздеты и прикованы цепями к весельным скамьям, женщины и дети — отправлены в Константинополь в качестве рабов.

Маркантонио Брагадина ждала другая участь. «Паша приказал, чтобы ему отрезали уши, и это было тут же исполнено, в то время как он называл пашу подлым псом, злодеем, негодяем и другими ругательствами», — пишет в своей хронике свидетель событий, брат Агостино, настоятель монастыря еремитов в Фамагусте.

Брагадин провел около десяти дней в заключении, а затем его привели к Мустафе-паше, который предложил ему принять ислам. Ответ несгибаемого венецианца был груб и недвусмысленен, после чего его судьба была решена. Сначала его избили палками, затем привязали к креслу из красного бархата, водрузили на мачту галеры и целый час раскачивали из стороны в сторону. После чего доставили на площадь, где паша обещал сохранить ему жизнь, если он примет ислам, но Брагадин плюнул ему в лицо. Тогда с него сорвали одежды и начали сдирать живьем кожу. Брагадин перемежал молитвы с оскорблениями турков, он умер, когда мучители дошли до его пупка. Кожу набили соломой и возили по всей Фамагусте на быке; алебардисты, по одному с каждой стороны, несли зонт и шляпу. В итоге останки Брагадина повесили на мачту галеры и отправили в Константинополь вместе с головами христианских командующих. В 1580 году веронец Джироламо Полидоро выкрал кожу из арсенала османской столицы и тайком перевез в Венецию, где она находится и сегодня — в базилике Санти Джованни э Паоло.

Долгое время историки задавались вопросом, что именно вызвало столь яростный гнев Лалы Мустафы-паши, выдвигая более или менее правдоподобные версии. На самом деле из отчета брата Агостино понятно, что паша наказал венецианцев за убийство османских пленных. Когда Брагадин подтвердил паше, что в осажденном городе пленных нет, тот «поднял руку, дал ему пощечину и тут же отдал кровавый приказ», после чего началась резня. Очевидно, что Лала Мустафа-паша заранее знал об убийстве пленных и просто заманил Брагадина в ловушку.

Европейские историки предпочитали умалчивать о расправе над пленными, поскольку этот поступок выглядит недостойным героического венецианского командующего. У нас нет подтверждений этому факту, однако подобные действия вовсе не были чем-то необычным: в осажденном городе пленные представляли собой лишние рты, которые надо было кормить. В Фамагусте не было запасов провизии. «Съели лошадей, ослов и котов, остался лишь хлеб и горох, пили воду и уксус», — пишет военный архитектор из Брешии Нестор Мартиненго, которому удалось выжить во время осады. Освободить пленников было невозможно, так как они могли рассказать о слабых местах осажденной крепости. Их физическое уничтожение было жестоким, но единственно возможным решением.

Между тем, пока решалась кровавая судьба кипрского города, христианские военачальники Священной лиги решали, что делать.

Великая битва

Как мы видели, объединенный христианский флот не пришел на помощь Кипру, и Джироламо Дзане, командующий венецианским флотом, после возвращения на родину даже был арестован и умер в тюрьме спустя два года. Причин провала морской кампании лета 1570 года множество. Генуэзец Джанандреа Дориа упорно отказывался вмешиваться в ситуацию, поскольку не понимал, зачем помогать вечным врагам. Командующий же папским флотом обладал слишком малым количеством собственных галер, и потому его приказы, отданные более многочисленному флоту, не вызывали доверия.

В следующем году ситуация была исправлена: главнокомандующим был назначен Хуан Австрийский, внебрачный сын императора Карла V, то есть сводный брат Филиппа II, что давало ему полную власть над всем флотом, несмотря на молодость: ему было всего 24 года. Венеция во главе своего контингента поставила Себастьяно Веньера: этот семидесятипятилетний адвокат никогда прежде не занимал военных должностей и не имел отношения к флоту. Венецианскими кораблями командовал Агостино Барбариго, который был моложе Веньера на 20 лет, но имел военный опыт; во время сражения ему в глаз попала стрела, но он продолжал отдавать приказы, пока силы не оставили его (через два дня он умер). Веньер отличался большим рвением и трудным характером: незадолго до битвы главнокомандующий чуть не повесил его за неповиновение.

«У меня 208 галер, 26 тысяч пехотинцев, 6 галеасов и 24 корабля», — сообщал Хуан Австрийский, когда 16 сентября 1571 года объединенный христианский флот отплыл из Мессины. У турков было 220 галер и 60 фуст. Решающую роль в сражении сыграли шесть венецианских галеасов под командованием Франческо Дуодо: ощетинившиеся артиллерией, как плавучие крепости, и вращающиеся вокруг своей оси, они могли вести огонь с любого борта. Именно галеасы, которые было невозможно взять на абордаж из-за их высоты, нарушили порядки врага, утопив и повредив множество османских судов.

7 октября 1571 года османские и христианские корабли сошлись в водах Лепанто, в Коринфском заливе. Это самое кровопролитное морское сражение современной эпохи в Средиземном море наряду с Трафальгарской битвой, а также самое мифологизированное, начиная с рассказов о Хуане Австрийском, который перед столкновением танцевал гальярду на борту своего флагманского корабля, и Себастьяно Веньере, который вел бой в тапочках, потому что у него болели ноги, до упоминаний, что одна из галер называлась «Брагадина» в память об убитом защитнике Фамагусты и что венецианцы и генуэзцы до сих пор спорят, был ли правильным маневр Джанандреа Дориа, позволивший кораблям Улуджа Али уйти с поля боя. Генуэзцы решение Дориа считают правильным, венецианцы же полагают, что Дориа отступил, не желая рисковать собственными кораблями и помогать венецианцам. Как бы там ни было, Улудж Али, отступник из Калабрии по имени Джованни Диониджи Галени, оказался единственным османским командующим, который выжил в битве при Лепанто. В следующем году именно он возглавил османский флот.

^{Андреа Вичентино. «Битва при Лепанто». Картина во Дворце дожей. Ок. 1600}

^{Якопо Тинторетто. «Портрет Себастьяно Веньера». 1578}

Сражение было выиграно, но война — проиграна. Эта блестящая победа была широко освещена пропагандой, о ней рассказывали тысячи срочно напечатанных листовок, ее воспевали писатели и художники. Она положила конец мифу о непобедимости османского флота. Однако в военном и стратегическом плане эта победа ничего не изменила. Уже в следующем году султан собрал новый флот, по численности равный разбитому при Лепанто (пусть корабли и были хуже по качеству, так как при строительстве использовалось свежее дерево). Кипр был потерян, и это был далеко не последний большой остров, ставший добычей османов.

Тем не менее венецианцы поняли, что необходимо возобновить торговлю с султаном, и задумались о переговорах. Маркантонио Барбаро уже был выпущен на свободу, к нему присоединились еще два патриция. Однако султан отказался давать традиционный приветственный банкет по случаю прибытия 14 октября 1573 года трех дипломатических представителей Светлейшей республики. Во избежание дальнейших сложностей Андреа Бадоер был объявлен больным: он был очень стар, поэтому выглядело это правдоподобно. Начались лихорадочные переговоры, которые вел Соломон Ашкенази, банкет решили устроить 1 ноября. Венецианцы явились в главный дворец Топкапы в золотых одеяниях и в сопровождении кортежа из 250 всадников. Бадоер докладывал Сенату, что турки были впечатлены.