Читать книгу 📗 Венеция. История воды и суши - Маньо Алессандро Мардзо

Разумеется, не стоит впадать в заблуждение: главная роль женщины из семей патрициев заключалась в том, чтобы производить на свет наследников мужского пола, то есть гарантировать продолжение рода. В синьориях власть принадлежала синьорам, тогда как в республике — семьям патрициев, точнее, мужчинам из этих семей, которые входили в Большой совет и — по крайней мере, в теории — могли стать дожами. Но женщина не была всего лишь аксессуаром: некоторые женщины сыграли заметную роль в истории Венеции.

^{Джентиле Беллини. «Портрет Катерины Корнаро, королевы Кипра». Ок. 1500}

Выше уже упоминались королева Кипра Катерина Корнаро, а также первая женщина, о которой точно известно, что она окончила университет, — Елена Лукреция Корнаро Пископия. Еще раньше, в 1195 году, настоятельница монастыря Сан-Заккария Казота Каизоло вместе с четырьмя монахинями напрямую вела переговоры о судьбе монастыря с властями Вероны, города, который в те времена имел большое значение. А в 1574 году одна из самых известных венецианских куртизанок, образованная женщина и утонченная поэтесса, принимала короля Франции Генриха III, который проезжал через лагуну. В XVII веке прославилась еще одна женщина — певица и композитор Барбара Строцци, незаконнорожденная дочь флорентийского музыканта, проживавшего в Венеции. Подобных примеров немало. Но особенно заметную роль венецианки начинают играть в XVIII столетии, превращаясь в мишень для таких моралистов, как аббат Анджело Барбаро: «Она говорит о политике / в казино и кафе / в постели и на биде / она придумывает новые системы, новые законы / она исправляет республику / наши красавицы / превращаются в сегодняшнего великого Макиавелли».

Катерина Дольфин Трон (1736–1793)

Катерина Дольфин, сначала Тьеполо, а затем Трон, — пожалуй, самая яркая женщина в истории Венеции XVIII века. Она родилась бедной, а умерла богатой. Была женой одного из самых могущественных патрициев Венеции и лишила его шансов стать дожем из-за театральной постановки. До нас не дошли ее портреты, но очень вероятно, что какая-нибудь из картин с общим названием «Портрет знатной венецианки» изображает именно ее. Точно известно, что она была очень красивой и ее красота выделялась даже в Венеции, где красавиц было немало: одним из самых популярных сувениров, который увозили с собой богатые путешественники, стала серия пастельных портретов 12 самых привлекательных знатных венецианок (их автор, Розальба Каррьера, была еще одной выдающейся женщиной XVIII века).

^{Розальба Каррьера. «Весна». Ок. 1725}

Катерина Дольфин родилась в знатной, но обедневшей семье. Отец, как это часто тогда случалось, проиграл все свое состояние за карточным столом, однако он занимался образованием своей дочери и проводил с ней много времени: вместе они катались верхом, ездили на охоту и рыбалку. Он умер, когда Катерине было 17 лет. Через два года красивая, образованная и свободомыслящая девушка вышла замуж за такого же бедного, как и она сама, патриция Маркантонио Тьеполо. Чета поселилась в его небольшом двухэтажном доме по соседству с дворцами самых знатных и богатых родов патрициев: Фоскари, Гримани, Мочениго, Бальби. Катерина решила во что бы то ни стало стать частью высшего общества. Она вела себя как истинная дама XVIII столетия: посещала салоны, театры и смотрела по сторонам, понимая, что существует множество способов вырваться из супружеской клетки.

Здесь надо сказать, что в распутном XVIII веке иметь многочисленных любовников было абсолютно нормальным делом. Поскольку эти любовники были чьими-то мужьями, то речь шла об игре, правила которой знали все. Женщина должна была сохранить невинность до свадьбы, а затем наступала полная свобода. Авантюрист Джакомо Казанова описывает, как понимала супружескую верность актриса Ирене Ринальди: «Потом она призналась мне, что хранила верность мужу, но не хотела быть настолько смешной, чтобы расстраивать человека, который признался ей в любви и заслуживал внимания». Супружеская верность приносилась в жертву нежеланию показаться смешной.

Венеция XVIII века представляла собой веселый дом терпимости, лишь немногим уступая в этом Парижу. Известно как минимум об одной знатной даме из семьи патрициев, которая открыто занималась самой древней профессией. Ее звали Катерина Паскуалиго, и о ней в июле 1776 года рассказывает шпион государственной инквизиции Анджело Тамиаццо: «Эта дама совершенно спокойно живет так, как если бы она была публичной женщиной, проводя время у дверей своего дома и приглашая прохожих зайти внутрь». Еще одна известная аристократка, Марина Кверини Бенцон, без всякого смущения принимала денежные подарки от иностранцев в обмен на свои прелести, о чем рассказывает тот же Тамиаццо в июне 1786 года: каждый день она ходила в дом своей подруги, куда посредник приводил «разных иностранцев, которые наслаждались ее прелестями за большие деньги». Среди этих иностранцев были два сицилийских принца, вельможа из Испании, а также английские и французские аристократы. Подобное поведение являлось не только нравственной, но и политической проблемой: поскольку власть в Венеции находилась в руках патрициев и передавалась по наследству, лечь в постель с представительницей знатного рода в каком-то смысле означало переспать с самой Венецией. О таком мнении сообщает Тамиаццо: «Вернувшиеся домой иностранцы будут говорить, что наслаждались венецианкой за деньги».

О корыстных отношениях Катерины Дольфин ничего не известно, однако есть основания предполагать, что она тоже была склонна к подобным связям. Шпионы инквизиции пишут, что видели ее в остерии «Кавалетто» в районе Сан-Марко (гостиница с этим названием существует и сегодня) в компании множества мужчин. В те годы не одна она вела себя подобным образом.

Катерина бывала в домах самых знатных венецианских семей и стала любовницей Андреа Трона, который обладал такой огромной властью, что его называли «патрон». На аннулирование брака потребовалось 16 лет, но в итоге в октябре 1772 года Катерина Дольфин вышла замуж за того, с кем открыто жила уже много лет: ей было 36, а ее мужу — почти 60. Два главных театральных врага посвятили ей по комедии: Карло Гоцци — «Причудницу Марфизу», а Карло Гольдони — «Прекрасную дикарку». Вся Венеция обращалась к ней в надежде получить что-то от ее могущественного мужа. Кроме духовенства: Андреа Трон закрыл 26 монастырей, уменьшив их число до 179, и сократил количество священников с 5798 до 3270, чему Катерина только обрадовалась. Она была атеисткой, поклонницей Просвещения и даже держала дома запрещенные книги Руссо и Вольтера.

^{Назарио Назари. «Портрет Андреа Трона». 1750}

Пик славы Катерины случился, когда ее дом посетил австрийский император в сопровождении братьев-эрцгерцогов, официально инкогнито, хотя все прекрасно понимали, кто они такие, а Андреа Трон и вовсе знал их лично, будучи послом Светлейшей республики в Вене. Иосиф II выразил желание побывать на балу, и ради этого дом четы Трон был перевернут вверх дном. При участии других патрициев в нем появились гобелены, картины, люстры, канделябры, так что в вечер приема комнаты наполнил «блистательный дневной свет». В разных залах дома пели хоры четырех монастырских школ города, на балу присутствовали родственники дожа, двести дам в черных бальных платьях и столько же вельмож, а также весь дипломатический корпус. Императора и эрцгерцогов встречали хозяева дома — Катерина и Андреа Трон, который к тому времени стал прокуратором святого Марка. Это был триумф Катерины. Но праздник пошел не по плану: высокие гости почти не обращали внимания на хозяев дома. Эрцгерцоги танцевали с привлекательными венецианскими аристократками, а сам Иосиф II уединился в уголке с очаровательной Контариной Барбариго и разговаривал с ней пять часов, не обращая внимания на других дам. После чего дружба Катерины и Контарины закончилась.