Читать книгу 📗 Венеция. История воды и суши - Маньо Алессандро Мардзо

Венеция возникла и сформировалась как город в море, а не на море. Сегодня же ее считают лишь одним из многих прибрежных городов, не принимая во внимание ее особенности. С юридической точки зрения Венецианская лагуна приравнена к проливу. Поэтому для навигации действуют те же правила, что и в открытом море, в то время как каналы в пределах города находятся под юрисдикцией местной полиции. Из-за этого возникает путаница и общая анархия: железные баржи врезаются в стены венецианских каналов, а туристические суда, водные такси и не подходящие для лагуны скоростные лодки повреждают илистые берега. Ко всему прочему добавляются круизные суда, которые, согласно недавно принятым законам, не могут заходить в бассейн Сан-Марко и канал Джудекка, но могут заходить в лагуну.

Лагуна — это море не только по закону, она превращается в море и с точки зрения экологии. Из-за канала Петроли, строительство которого было начато в 1964 году с целью связать порт Маламокко с портом Маргера, из-за работ по реализации проекта MOSE, осуществляемых с 2003 года, увеличилось количество воды, которая приходит с моря в лагуну с каждым приливом. В южной части лагуны, от Венеции до Кьоджи, исчезли песчаные отмели; с высоты птичьего полета она похожа на однородное водное зеркало: уже не видно земли и воды, пересекающихся каналов и болот, как в северной части.

Из лагуны исчезли или исчезают типичные для солоноватых вод виды рыб, такие как угри или морская камбала. Зато появляются пелагические рыбы: сегодня здесь водится дорада и луна-рыба. Видео семьи дельфинов, резвящейся в Гранд-канале напротив Пунта делла Догана в марте 2021 года, умилило полмира, но на самом деле это еще один признак продолжающейся пелагизации лагуны.

Море приходит все чаще и все более жестоко; уровень воды 4 ноября 1966 года, самый высокий с тех пор, как начали производить измерения, был почти достигнут 12 ноября 2019 года. Через год, 3 октября 2020 года, впервые привели в действие систему MOSE, аббревиатура которой созвучна с итальянским произношением слова «Моисей»: город не затопило, несмотря на чрезвычайно высокий уровень воды. Подвижные барьеры должны подниматься в случае прилива, превышающего на 130 сантиметров средний уровень моря, когда под водой оказывается уже 46 процентов Венеции. Но бывает, что прогнозы ошибаются, особенно если ветер внезапно меняет направление и не дает воде уйти. Именно это произошло 8 декабря 2020 года: вопреки прогнозу, уровень воды поднялся на 138 сантиметров, и целых три часа вода держалась выше установленного предела, поскольку приведение в действие системы шлюзов требует времени. Все затопило, пока шлюзы MOSE отдыхали в своих подводных покоях.

^{MOSE — грандиозная система мобильных шлюзов для защиты Венеции от наводнений}

Наводнения были всегда, в этом нет никаких сомнений, об этом говорят хроники, картины и эстампы с изображением плывущих по площади Сан-Марко лодок. Изменилась их частота: если за 60 лет с 1870 по 1929 год каждое десятилетие происходило от двух до четырех исключительных наводнений (плюс 110 сантиметров над средним уровнем моря), то между 2000 и 2009 годами их было уже 52, а в 2010–2019-м — 95, и цифра продолжает расти.

Что мог бы написать историк будущего о сегодняшней Венеции? Конечно, то, что она все меньше является городом и все больше — туристическим аттракционом. Пика по количеству жителей Венеция (как город, а не коммуна) достигла в 1951 году, тогда здесь проживало 175 тысяч человек. Спустя полвека — всего 65 тысяч. Когда Маттео Секки и Стефано Соффиато в марте 2008 года установили счетчик жителей в витрине аптеки Морелли на центральной городской площади Сан-Бартоломео, он показывал число 60 720. 31 декабря 2021 года было уже 50 456 человек. Город теряет примерно тысячу жителей в год, и в 2022 году цифра опустилась ниже 50 тысяч, что, по мнению демографа из Падуи Джанпьеро Далла Дзуанне, является невозвратным порогом: «Нужно принимать серьезные меры, которых не видно на горизонте».

До ковида Венецию ежегодно посещало около 30 миллионов туристов (из которых 8,8 миллиона оставались на ночь, остальные приезжали на один день). Нетрудно догадаться, на кого рассчитана городская инфраструктура. И ситуация только ухудшается: собственники жилья выселяют постоянных арендаторов, чтобы открывать хостелы, а городские власти выставляют на продажу палаццо, которые превращаются в отели. Немногочисленные жители мешают тем, кто стремится извлечь прибыль буквально из всего. Многие убеждены, что Венеция живет туризмом, но на самом деле она умирает из-за туризма — по крайней мере, из-за такого туризма. Люди, работающие в Венеции, часто живут на материковой части, они рассматривают город как нечто вроде офиса и совершенно не интересуются тем, что в нем происходит. Ситуация не меняется, поскольку многих она устраивает: дойная корова приносит прибыль, а если и умрет, то банковские счета успеют пополниться на приличную сумму. Те, кто ожидал, что отсутствие туристов из-за пандемии изменит ситуацию, испытали глубокое разочарование. Во время локдауна Венеция обезлюдела: пустые улицы, закрытые окна, даже вода каналов стала прозрачной из-за отсутствия навигации. Но как только пандемия закончилась, все стало как прежде, если не хуже.

Кажется, что судьба Венеции находится в руках злых людей, чаще пожилого возраста, которые противостоят любой, даже самой пустяковой, инициативе. Когда несколько лет назад старое и неприглядное битумное покрытие улицы Руга деи Орези возле моста Риальто было заменено на более подходящий камень (прямоугольные блоки из трахита, типичные для венецианских улиц), в соцсетях случился настоящий бунт: люди заявляли, что предпочитают битум, который, по всей вероятности, был положен сугубо по экономическим причинам.

Достаточно выложить в соцсети фотографию супермаркета, расположенного в бывшем кинотеатре «Италия», или торгового центра в бывшем здании Фондако деи Тедески, как начинается вереница истерических реакций на тему «раньше было лучше». Здание кинотеатра «Италия» в неоготическом стиле было спроектировано Джованни Сарди и открылось в 1916 году. Это одно из первых итальянских зданий из железобетона; главный зал, предназначенный как для театральных спектаклей, так и для кинопоказов, украшен фресками, лепниной и кованым железом. После многолетней агонии кинотеатр был переоборудован в университетскую аудиторию, а потом закрылся и долгое время оставался заброшенным. Тщательная и длительная реставрация, начавшаяся в 2014 году, позволила вернуть здание в общественное пользование, и в 2016 году здесь открылся супермаркет. Все необходимые для его функционирования элементы; прилавки, холодильники, кассы — являются съемными и не затрагивают стен, фресок и лепнины. Но громы небесные — ужас, кощунство! Как можно вводить в коммерческое обращение здание, которое является одним из самых прекрасных примеров стиля либерти в Венеции? Не исключено, что это говорят те же самые люди, которые без колебаний выселили своих пожилых квартиросъемщиков ради открытия хостела.

Нечто подобное произошло с Фондако деи Тедески: находятся те, кто сожалеет о бывшем почтамте с окошком до востребования, дурно пахнущими телефонными кабинками и бумажными телефонными справочниками.

А что будет завтра? Венеция могла бы стать раем для работников интеллектуального труда. Кто не мечтал бы разрабатывать программное обеспечение в палаццо с фресками и видом на канал? Кто не хотел бы работать в помещениях бывшего Арсенала? Часть его до сих пор используется Военно-морским флотом, два боковых крыла отданы под Биеннале, а оставшаяся часть была отреставрирована, и сейчас здесь проходят различные мероприятия, в частности Морской салон. Следующим шагом стал бы перенос туда постоянной деятельности.

Это карта, которую Венеция еще может разыграть. Кто-нибудь поставит на нее?

Алессандро Мардзо Маньо