Читать книгу 📗 Шлюха - Аркан Нелли

И в этой комнате всегда темно, потому что нельзя открывать шторы, надо держать их закрытыми, чтобы не привлекать внимания соседей, которые могли бы поминутно подглядывать через кухонное окно, моя посуду или нарезая лук, соседи не должны знать, что тут происходит, но, быть может, уже давно все знают, и я тоже могу себе представить, как они моют посуду или режут лук, замечая, что шторы квартиры напротив упрямо задернуты вот уже больше года, что время от времени высовывается женская рука, чтобы открыть окно, никогда при этом не отдергивая шторы, могу представить себе их размышления о странности людей, мол, мир сошел с ума, соседи — параноики, а быть может, они и сами клиенты, кто знает, клиенты, которым расхвалили достоинства шлюхи, разрекламировали по телефону мое тело, тридцать шесть на двадцать четыре на тридцать шесть, двадцать лет, голубые глаза, да, месье, очень миловидна и хорошо работает, может обслужить вас много раз подряд, отсосет вам, как никто, можете также поиметь ее в задницу, она позволяет за небольшую доплату, так сказать, дополнительная услуга, так что загляните в интернет, там есть фото, где она показывает свои груди, в общем, как раз то, что надо, чтобы встало, а заодно почитайте, что о ней пишут на дискуссионном сайте Canada's Best, куда вся Америка сходится хвастать своими подвигами, это знаменитость, звезда нашего агентства, ее все обожают, потому что она так выкладывается, так отдает себя, вы наверняка снова ее закажете, так мне делают рекламу в обмен на половину моего заработка, я ведь работаю на агентство, размещающее свои объявления в англоязычных газетах, you have reached the right number, и это агентство принимает вас, значит, вам незачем самому снимать комнату, потому что ее снимут для вас, и это значит также, что вам незачем искать женщину на улице, потому что она уже ждет вас, пряча от нетерпения под простынями свою взволнованную мордашку, да, я девушка для сопровождения, для тех, кто хочет верить, что я не шлюха, по крайней мере не совсем, что у меня есть и шик, и образование, что я скорее сопровождаю мужчин, нежели ложусь с ними, что я им сосу, только если сама хочу, что я могу выбирать и сказать нет, этот мне не нравится, он слишком толстый или слишком старый, а у того грязные ноги, я хочу только порассуждать о недавних бюджетных сокращениях, проведенных правительством, поесть икры и выпить шампанского, я для сопровождения, потому что работаю не на панели, по крайней мере пока, и отдаюсь за пятьдесят долларов полчаса и за семьдесят пять час, не больше, клиенты мне платят сто или сто пятьдесят долларов, но я оставляю только пятьдесят и семьдесят пять, а пятьдесят или семьдесят пять, да по семь или по восемь клиентов в день, это дает почти пятьсот долларов, это больше, чем надо, чтобы позволить себе новый гардероб каждую неделю, и я шлюха, которая любит, чтобы ее и считали шлюхой, которая любит заводить с клиентами разговоры об их семье, женаты они или нет, есть ли у них дети, и что бы они сказали, если бы их жена или дочь были шлюхами, и что бы они подумали, если бы те, как я, ждали своих клиентов, бросая обертки от презервативов под кровать и оставляя перекатываться по полу кучки волос, накопившиеся за последние дни, на что они отвечают, что я не шлюха, я девушка для сопровождения, и в любом случае должна еще чем-то заниматься, ходить в университет, например, ну да, верно, я и хожу в университет, я учащаяся шлюха, но какое счастье, что их семья надежно защищена, пока они блудят со студентками, и они в смущении уводят разговор в сторону, наркотики в школе, какой бич, какой скандал, губить жизнь таких юных детей подобными вещами, а я неизбежно возвращаюсь к их жене и детям, я шлюха, последовательная в своих мыслях, спят ли они еще со своей женой, удовлетворительна ли их супружеская жизнь, на что они отвечают, что, обзаведясь детьми, их жены ничего уже не хотят, ни членов, ни детей, и удовлетворяются самими собой, и тут они переходят ко мне, к моему молодому телу, за которым маячит труп их жены, и говорят, что я не должна заниматься этим ремеслом слишком долго, потому что могу постареть, стать старой потаскухой, а ведь нет ничего хуже, ничего гаже, чем старая корова, которая из кожи вон лезет, чтобы нравиться мужчинам, доходя в своей дерзости до того, что еще и платы требует, вот что мне говорят, надо быть красивой, чтобы заниматься проституцией, и еще более красивой, чтобы быть девушкой для сопровождения, чтобы зарабатывать на жизнь, обсуждая последний нашумевший фильм да попивая шампанское, а главное, надо быть молодой, не больше двадцати лет, потому что после двадцати женщины дрябнут, совсем как их жена, а скоро и дочь, хочу я крикнуть, обе дряблые и морщинистые, как они сами, как их член, который ни на миг нельзя оставить, потому что он сразу же опадает и теряется в седоватых волосах, да, вот почему мужчины, старея, отворачиваются от стареющих женщин, чтобы было на кого свалить свою импотенцию, чтобы было чем оправдаться, почему у них больше не стоит.

Моя мать никогда этого не делала, она занималась проституцией только с одним мужчиной, с моим отцом, и если я трахаюсь, то делаю это и за нее тоже, я трахаюсь, чтобы отцу было не так одиноко, слишком уж грустно смотреть на этого человека, восставшего, как Бог Отец, против грехов мира, против моего греха и против своего тоже, потому что я трахаюсь и с ним при посредстве всех тех отцов, у которых на меня стоит, чей покрасневший конец тянется к моему рту, толкает меня к постели, их пыхтенье, слюна, оргазм и уход, а что еще сказать о ней, об этих слишком тонких губах, уголками вниз, словно жалеющих самих себя, о чем говорить, если не об этой ведьминой щели, которую и ртом-то не назовешь, нет, это всего лишь черта, придающая лицу похоронный вид, а эти пальцы, изгрызенные до того, что превратились в какие-то клещи-кусачки, скрючившиеся, ни на что не годные, надо сказать, что моя мать грызет свои ногти не ртом, целиком занятым тем, чтобы быть всего лишь щелью, а пальцами, которые как бы пожирают друг друга, слышно лишь сухое пощелкивание, когда ноготь царапает палец, оставляя капельки крови, щелк, потом опять щелк, красные точки совершенно не заботят ни мою мать, ни ее руки, которые устраивают схватку, лежа у нее на ляжках, словно они живут собственной жизнью, словно так и надо, словно все остальное тело сумасшедшей старухи, пребывающее в оцепенении, существует только для того, чтобы присутствовать при их суете, и она делает это постоянно, без единого слова, потому что никогда не разговаривает, а только кричит или молчит, безмолвствует под щелканье своих пальцев, наполняющее комнату, словно назойливое тиканье часов с маятником в мертвый послеобеденный час, в воскресенье, когда дети играют на улице, и это безмолвие сводит меня с ума, мы обе безумны и обе храним молчание, чтобы сильнее друг друга ненавидеть, но какие же у тебя большие уши, бабуля, какие большие глаза, это чтобы лучше слышать тебя, дитятко, чтобы лучше видеть тебя, но не заблуждайтесь, лучше она меня не видит и не слышит, уши и глаза у нее лишь для нее самой, лишь для моего отца, которому они ни к чему, которого вообще тут нет, потому что он ждет конца света на высотах своей Библии, призывая новый потоп, и скорее бы это все кончилось, и эти руки, изнуряющие себя в поединке, и этот рот, который не может принять ни одного поцелуя, и весь этот набор глаз и морщин, красноты и кожи, к тому же в любом случае мой отец больше не касается ее, он мне это сам сказал, на свой лад, дескать, его это не интересует, дескать, он мог бы жить и без этого, без секса, но это неправда, потому что он бегает к шлюхам, это видно по его глазам, когда он разглядывает девиц на улице, по его слюнявому взгляду, скользящему сверху вниз, он больше не трахает мою мать, но трахает других, да и как может быть иначе, если тело моей матери противно инстинкту, противно самой жизни, оно истончается и уплотняется одновременно, и не артрит, и не рак его гложет, и даже не тоска, но собственное, разрастающееся уродство, ее уже почти не видно из-за этих красных пятен по всему телу и лоснящейся кожи, из-за этой сгорбленной спины и изжелта-седых волос, плохо прожитой старости и вида всеми брошенной суки.