Читать книгу 📗 Наперегонки с луной - Ли Стейси

— Отпусти меня! — в ужасе кричит она.

Я продолжаю крепко держать.

— Ну что ты тут встала как вкопанная?! — визжит Элоди вне себя от страха.

И тут рожа начинает громко хохотать.

— Видела бы ты свое лицо! — покатывается со смеху Кэти.

Рядом с ней смеется до колик Хэрри, только что говорившая голосом Белой Дамы. Франческа тоже улыбается, тщетно прикрывая рот.

Лицо Элоди на миг становится отрешенно-надменным, словно у каменных львов, охраняющих вход в какое-то важное заведение. Но смех — равно как и страх — сильнее любой надменности. И вот мы уже стоим на самой вершине Стобэрри-Хилл и дружно хохочем. Девочки явно решили отплатить «акуле» той же монетой, перед тем как разрешить ей плавать рядом.

На вершине холма когда-то располагался амфитеатр для наблюдения за планетами и звездами. Но каменная кладка сильно разрушилась, а колонны совсем покосились. Мое веселье быстро улетучивается.

Вокруг темно — хоть глаз выколи. Единственные источники света — звезды и наши маленькие фонарики, но и этого достаточно, чтобы стало ясно: здесь нет ни мужчины, ни его коровы.

Девочки разбредаются по вершине холма. Я же сажусь на большой кусок стены, отколовшийся от амфитеатра. Франческа подсаживается ко мне.

— Наверное, они действительно взлетели на небеса

Я смотрю на серп молодой луны. Вдруг я увижу на ней корову? Глупо было с моей стороны отправляться на поиски того глухонемого и надеяться вымолить у него прощение для Минни Мэй и всех нас. Может, он действительно был ангелом… А может, горе сродни тюрьме: кто оказался в его плену, видит выход в самых невероятных вещах и обстоятельствах, будь то положение планет или поведение животного. Кто знает? Вполне вероятно, что мы обречены пребывать в этой тюрьме до конца своих дней и все, что остается, — продолжать жить с этим тяжким бременем.

Я откидываюсь назад, опираясь на локти, и, раз видеть в этой темноте нельзя, начинаю впитывать запахи и звуки. Слышен стрекот ночных кузнечиков, кваканье лягушек, журчанье воды. Пахнет клубникой и какими-то травами.

Хэрри, Кэти и Элоди садятся рядом. Мы все ежимся от холода и тесно прижимаемся друг к другу. Холодный ветер остужает мои щеки. Пусть он унесет хоть немного моей печали!

Я вздыхаю и цитирую одну из моих самых любимых эпитафий:

— «Однажды я отправлюсь в путешествие по Тихому океану и отдамся воле ветра».

— Ты хочешь отправиться в путешествие на корабле? — спрашивает Кэти.

— Что-то вроде того. Я хотела купить целую флотилию. Я собиралась увидеть весь мир. — Звучит пафосно, но это правда.

Может, во вновь отстроенном городе будут жить по новым правилам? Например, китайцам можно будет селиться там, где они хотят. В конце концов, больше сотни людей посетили сегодня «Кухню Мерси». И всех их объединяла только трагедия. Цена этой вечеринки слишком высока. Я мысленно прошу высшие силы сделать так, чтобы эти жертвы не были напрасны.

Хэрри ковыряет траву.

— Я восхищаюсь тобой, — говорит она. — Ты всегда знаешь, чего хочешь.

— Скорее, точно знаю, чего не хочу.

И тут вступает Элоди:

— А вот я тоже точно знаю, чего не хочу. Я не хочу больше иметь ничего общего с шоколадом.

Мы все недоуменно смотрим на нее.

— У меня на него аллергия.

— А я всегда хочу готовить еду и кормить людей, — мечтательно подхватывает Франческа. — Мне нравится видеть их довольные лица после того, как они отведают мою стряпню. — Франческа вытягивает ноги. — А чего хочешь ты, Кэти?

— Я? — растерянно переспрашивает Кэти. — Ну, мне нравится помогать людям. И я точно знаю, чего не хочу: я не хочу перестать быть нужной людям.

Вот почему Хэрри и Кэти неразлейвода: Хэрри не хватает бесстрашия Кэти, а Кэти очень хочет быть нужной.

— Если кому-то перестали быть необходимы его друзья, он может смело заказывать себе гроб, — говорю я.

— Аминь, — тут же добавляет Франческа.

— А я не хочу быть одна, — робко шепчет Хэрри. — Когда меня бросили родители, я чуть не умерла от одиночества.

Я ласково обнимаю ее:

— Они поступили с тобой очень плохо, в этом нет сомнения. Но родители, которым ты не нужна, — это родители, которые тебя не заслуживают.

— Мерси права, — заключает Франческа. — Но зато тебе родители не будут диктовать, за кого выходить замуж.

— А еще бывают родители, которые очень разочаровывают своих детей, — задумчиво продолжает Элоди. — Или разочаровываются в своих детях.

— Но твой отец совсем не разочарован в тебе, — уверяю я ее.

— Он будет разочарован, как только я скажу ему, что собираюсь продать мамину долю бизнеса. Она призналась, что завещает свою долю мне.

— Подожди с этим немного. Сан-Франциско сейчас не лучшее место для продажи доли бизнеса.

Элоди бросает на меня взгляд, полный презрения:

— Я не такая глупая, как тебе кажется, Мерси. А деньги я хочу потратить на что-то, чем гордилась бы моя мать

Франческа перебирает пальцами и следит за их тенью.

— Жаль, что маша кухня работает только сегодня — Ома оглядывает всех по очереди. — Среди нас есть бизнес-леди, певица, хостес, первоклассная помощница и мастерица на нее руки, ну и, конечно, повар. Кто еще требуется для ресторана?

— Официанты, например, — хмыкает Элоди.

Мы все смеемся.

Кэти вздыхает:

— Сегодня вечером мне было так весело, как давно уже не было. А ведь кто-то даже попросил у Хэрри автограф, — сообщает она, подмигивая нам.

Хэрри тут же заливается краской.

— Хэрри, когда ты станешь богатой и знаменитой и мисс дю Лак в бриллиантах пойдет слушать тебя в лучшем оперном театре Земли, не забудь о том мясном рагу, с которого все началось.

Элоди картинно закатывает глаза. Хэрри смущенно смеется, а потом говорит с энтузиазмом:

— Знаете что? Наша кухня была сегодня как Стробэрри-Хилл — маленький островок, не подвластный никаким трагедиям.

— И без привидений, — добавляет Элоди.

Я подаюсь вперед, чтобы видеть их лица.

— Такое впечатление, что у нас все было как в обычной жизни: люди пили, ели и веселились.

Хэрри кивает:

— Мы с Кэти слышали, что мистер Фолсом планирует раздать товар из своего магазина, если в ближайшее время ситуация не нормализуется.

Франческа смотрит на меня:

— Может, мистер Фордхэм и мистер Чэнс помогут нам «взять взаймы» портативную плитку, вроде той, что была у женщины, которую мы спрашивали про корову?

— Нам не обязательно брать ее взаймы, — гордо потряхивая своей расшитой сумочкой сообщает Элоди. — Мы можем просто купить ее. У меня и у Мерси есть по пять долларов!

— Но вы же, возможно, скоро уедете на поезде, — говорю я Кэти.

Та отмахивается от какого-то мотылька.

— Вполне возможно, что бабушка уже едет за нами, и директриса Крауч считает, что нам надо покупать билеты. Но, возможно, мы переубедим ее. А ты что думаешь? — спрашивает Кэти Франческу.

— Мои родители считают, что заботиться обо мне должен мой брат, а тот, в свою очередь, хочет возложить эту обязанность на Маркуса, как я поняла. Если честно, я не хочу сейчас домой.

Теперь все смотрят на Элоди.

— Те люди, к которым я могла бы пойти, не ждут меня, — говорит она.

— Отлично! — радуется Франческа. — Тогда давайте устроим еще одну вечеринку!

Я сразу поднимаю руку:

— Только давайте честно: мы не ели нормально со вторника, мы все пропахли дымом от костра, и вид у нас, что и говорить, не парадный.

— Говори за себя, — язвит в своем духе Элоди. — Я даже в этих условиях слежу за собой.

И правда: в армейской одежде я больше похожа на мальчика, тогда как Элоди умудряется выглядеть в ней довольно женственно. Она даже не забыла про маленькое колье в тон рубашке.

Я смотрю на свой порез на ладони, который получила вчера, пока бежала через объятый пожарами город. Рана красная, но уже начинает затягиваться. Заботы по организации вечеринки смогли хоть немного заполнить тот вакуум, который образовался в моей душе со смертью мамы и Джека. Это, конечно, капля в море, но все же лучше, чем ничего. И это была только одна вечеринка.