Читать книгу 📗 "Год без лета (СИ) - Чайка Дмитрий"

Жрецы читали письма, а потом передавали их по кругу. На их лицах выражение задумчивости понемногу менялось на глухую ярость. Их хотели провести, как мальчишек. И только один из них, Аменемопет, четвертый слуга бога, оставался в сомнениях. Он морщил безбровое лицо и молчал, перечитывая письма раз за разом.

— Не ловушка ли это, достопочтенные братья? — с сомнением произнес он.

— Эти письма прислали надежные люди, — спокойно ответил Рамсеснахт. — Они служат мне много лет. Они поставлены наблюдать за тем, что происходит в покоях сына Ра и царицы-северянки. Вы же сами читали. Наша царственная чета смеялась, когда обсуждала это. Они считают нас дурнями из далекого захолустья. Они считают, что нас можно провести, как детей.

— И ведь почти провели, — зло выплюнул бывший храмовый казначей. — Если бы не эти письма, мы бы пошли на сделку, как стадо баранов. Он скоро почует силу, а потом снова присвоит себе богатства храма. А нас сотрет в порошок.

— И все же это может быть ловушкой, — упрямо заявил Аменемопет.

— Тогда тем более нужно действовать, — твердо ответил Рамсеснахт. — Если на нас открыли охоту, ее уже не остановят. Вспомните фараона-отступника. Как хитро, шаг за шагом он оттер от власти жрецов. А что он сделал потом? Он объявил себя единственным посредником между богом и людьми. И ведь он умер, почти доведя дело до конца. Если бы не его сын Тутанхамон, этот тупоумный калека, никто из нас сейчас не носил бы шнур посвящения. Я считаю, что Стране Возлюбленной нужен новый владыка.

— Согласен…

— Согласен… — послышалось в комнате.

— Мать наследника — царица Тити, — мрачно высказался один из жрецов, сидящий на дальнем конце стола. — Она его родная сестра, и она точно будет мстить.

— Это весьма разумное замечание, мой достопочтенный брат, — задумался Рамсеснахт. — Нам нужно возвести на трон слабейшего из сыновей Ра. Царица Тия, у нее тоже есть сын. Никак не могу вспомнить, как зовут этого мальчишку. Впрочем, это совершенно неважно(1). Не мы будем служить ему, он будет служить нам.

* * *

В то же самое время. Фокида. Ущелье недалеко от города Криса (в настоящее время — деревня Хрисо).

Он устал. Этот двужильный мужик безумно устал. Менелай целую неделю почти не спит и не ест, лишь глотает куски на ходу. Пехота в первых шеренгах меняется, а он нет. Он почти все время стоит с ними рядом, отчего на шлеме появилась парочка новых вмятин, а несколько позолоченных пластин панциря отлетели прочь. Бронзовый меч в зазубринах, а щит у него уже далеко не первый, и он тоже весь посечен. Они медленно пятятся по ущелью в сторону Крисы, не давая врагу вырваться из тесноты на плодородную равнину.

— Менелай! — обнял я его. — Как ты понял, что они здесь пойдут?

— Так я и видел, что северяне уходили, государь, — улыбнулся он, показав морщины на провалившихся щеках. — Тут ведь деваться больше некуда. Не в Этолию же им идти. Там только горы и море, а жрать совсем нечего. Ну я и подумал, что надо сестре помочь. Если они Дельфы взяли бы, то ударили бы нам в спину, открыли проход, и тогда уж…

— Что они там жрут? — показал я в сторону, где все еще шел бой.

— Пленный сказал, что уже за убитых принялись, — нервно хохотнул Менелай. — Боги покарают их за такое. Дикари. Как есть дикари.

— Ты должен отойти и оставить Крису, — я взял его за плечи, пристально посмотрев в глаза, где наливалась нешуточная обида.

— Да как же так! — не выдержал он. — Получается, столько парней положили напрасно!

— Не напрасно, друг мой, — покачал я головой. — Ты ведь всех спас. Я войско привел. Оно ждет на берегу. Если иллирийцы спустятся вниз, мы сможем их разбить. Другого пути нет. В этом ущелье мы будем биться, пока все до единого не поляжем.

— Вон оно чего, — задумался Менелай, который сидел на камне, опустив могучие плечи. — Крису отдадим, но дорогу на Дельфы все равно перекроем. Они все же могут захотеть пройти этим путем.

— Могут, — кивнул я. — Но ты их не пустишь дальше. И если все получится, то твоя статуя украсит во-о-он ту скалу. Ее будут видеть все, кто пойдет по этой дороге.

— Эту скалу не хочу, — Менелай тяжело поднялся на ноги. — Поставь так, чтобы меня из порта было видно. Хочу после смерти на море смотреть.

— Как скажешь, друг мой, — удивился я, но вовремя вспомнил, что эти люди считают статую живой. По их поверьям она несет частичку того, кого изображает. Иначе как бы они молились богам.

— Я все сделаю, ванакс, — сказал Менелай. — Я отведу своих людей ночью и встану между Крисой и Дельфами. И помни! Мрамор, двенадцать локтей, и чтобы я любовался на море… Ты обещал.

Я смотрел в могучую спину, закованную в позолоченную бронзу, и понимал, что больше никогда не увижу его живым. Ведь сейчас, согласно исторической науке, заканчивается время героев. А герой — это вовсе не тот, кто храбро несется в бой и крушит врагов длинным мечом. Настоящий герой — тот, кто совершенно точно знает, что умрет, но выбирает славу и яркую смерть, а не забвенье и долгую бессмысленную жизнь. Менелай именно таков.

1 Сын царицы Тии, организатора гаремного заговора, в реальной истории повлекшего за собой смерть Рамзеса III, остался в истории под именем Пентаур. Его настоящее имя неизвестно, а Пентаур означает: «тот, кто не имеет имени». Всем заговорщикам в процессе суда в качестве наказания были изменены имена на ругательные или унизительные.

Глава 14

В то же самое время. Фокида.

Плодородная долина, раскинувшаяся между южными отрогами Парнаса и Коринфским заливом, превратилась в огромный военный лагерь. Сюда пришло ополчение Беотии, Афин и Фокиды. Привели свои войска цари Микен и Аргоса. Наместник западного Пелопоннеса царевич Муваса привел войско Элиды и Мессении. Пришли отряды аркадян, которым пообещали щедрую оплату. Пришли южные локры, чей город Амфисса разорили захватчики-северяне. Тысяч восемнадцать-двадцать собралось, не меньше, и это без учета тех, кто остался охранять Фермопилы и держал Дельфийское ущелье. Чудовищная сила, равной которой Ахайя еще не видела. Некому и незачем было ее раньше собирать. Данайский народ, состоящий из четырех крупных ветвей и десятков племен, всегда варился в собственном соку, запертый в крошечных горных долинах. И только страшная опасность смогла сплотить их. Эта опасность вот-вот выглянет из городка Криса, который отдали иллирийцам без боя. Там они соберутся в кучу и решат, куда идти дальше. У них всего два пути. Первый: опять начать пробиваться через ущелье в Дельфы, а второй — спуститься на равнину и сразиться с нами. И тогда они могут сесть в лодки и попасть в Пелопоннес, миновав перешеек у Коринфа. Богатейшие земли, к которым они и шли, после нашего поражения останутся без защиты. Просто приди и возьми. Немалый соблазн. А чтобы он стал еще сильнее, я большую часть войска увел подальше, а все тропы, ведущие с гор, перекрыл заставами. Пусть думают, что я невероятный, но слегка тронутый на голову герой, готовый воевать при соотношении один к пяти. У иллирийцев совсем мало времени. Им, запертым в теснине ущелья, совсем нечего жрать. А мне никак не подняться к ним. Они перебьют половину моих воинов на горных кручах, из которых и состоит это проклятое место.

* * *

Орест разглядывал вождей, собравшихся у костра, и благоразумно молчал. Никто не ждал, что путь на юг станет легкой прогулкой, но и что будет настолько тяжело, никто не ждал тоже. К Оресту претензий ни у кого из присутствующих нет. Он привел туда, куда и обещал. А в том, что с ними воюют, не его вина. Никто и не ждал, что данайцы сдадутся без боя. Заодно люди севера узнали, что невероятные слухи про ванакса Талассии, разносимые бродячими певцами, — истинная правда. Тела всех бахвалов и гордецов, веривших в быструю победу, уже лежат в могилах у Фермопил или завалены камнями в здешних ущельях.