Читать книгу 📗 "Год без лета (СИ) - Чайка Дмитрий"
— Никак, — твердо ответила Цилли. — Они этого не примут. Даже если царя-мальчишку посадим на трон. Мальчишка вырастет, и мы все пойдем на кол. Причем первыми пойдут именно те, кто добудет ему эту победу. Царей-касситов остаться не должно.
— Плохо, — поморщился Кулли. — Самому рискнуть? Боюсь, не пойдут люди за купцом.
— Зато за эвпатридом Талассии пойдут, — ответила Цилли-Амат.
— Поговорить надо с государем, — вмиг поймал ее мысль Кулли. — Он может оценить безумие твоей затеи. Я, кстати, давно замечал, что чем безумнее звучит идея, тем проще нашего царя на нее уговорить.
— А эти идеи потом получалось воплотить в жизнь? — спросила Цилли.
— Почти все, — уверенно кивнул Кулли. — У него отменный нюх на хорошие мысли. Иному купцу впору. Он как будто знает, что можно сделать, а что нет. Мы ведь все смеялись над Ахирамом, когда он хотел Великую пустыню перейти. А государь и одобрил, и денег дал, и письма для египетских наместников помог получить. Ахирам оттуда золота и слоновой кости несметное количество привез. Жаль только, глупцом оказался, возжелал немыслимого.
— Да, редкостный дурень, — кивнула Цилли. — Но размах у него был хорош. Тут ничего не скажу. Могло и получиться.
— Не могло, — Кулли покачал головой. — Ты не все понимаешь просто. Тут каждый третий стучит, как голодный дятел в весеннем лесу. Я ведь точно знаю, что Ахирама предали тут же.
— А, так вот почему его бывший приказчик тамкаром стал, — восхитилась Цилли. — Кстати, а почему ты говоришь «стучит»?
— Не знаю, — ответил Кулли. — Но, по-моему, доносить в нашем новом языке — это значит совершить гнусный поклеп к собственной выгоде, а стучать — это ты вроде как хорошее дело сделал, государству на пользу. Никто тебя за такое порицать не будет, и даже наградить могут. Хотя, положа руку на сердце, я особенной разницы между этими понятиями не вижу.
— Конечно, все это делают к собственной выгоде, — понимающе вздохнула Цилли. — Плохо я все-таки здешние обычаи знаю, а ведь не первый год тут живу.
Тему мятежа в городе предпочитали не обсуждать даже в кругу семьи. Почему-то считалось, что это может принести несчастье. Еще бы, вчерашние богачи несколько месяцев сохли на крестах, а их семьи приписали к рыболовецким артелям. Навечно. Изнеженные купчихи, еще недавно натиравшие пышное тело маслами из далеких стран, теперь работали по пояс в ледяной воде или голыми руками очищали тунцовые туши от кишок. Ну, так себе удача была у их мужей.
— Когда государь вернется? — спросила Цилли.
— Не знаю, — сказал Кулли. — Большая война на севере. Я пойду в Мидию, а ты жди его здесь. Без него все равно ничего не решить.
— Надо еще кое-что сделать, — пристально посмотрела на него Цилли. — Поговори с Анхером, пусть отольет из бронзы статую Мардука в два человеческих роста. Точно такую!
И она поставила на стол металлическую фигурку размером в ладонь. Суровый мужчина с окладистой бородой и в высокой шапке взирал на купеческую чету с затаенной тоской. Нелегко сейчас его пастве, а многие изображения божества попали в плен и увезены в Сузы.
— Да ты хоть понимаешь, сколько это будет стоить? — Кулии потер грудь, где пойманным воробьем затрепыхалось сердце.
— Не дороже серебра, — зло оскалилась его жена. — Понимаю, конечно. Я что, дура, по-твоему? Только нам без этой статуи никак.
— Угу, — понимающе кивнул Кулли. — Думаешь, они все-таки посмеют разграбить Эсагилу, священный дом Мардука?
— К тому все идет, — поморщилась Цилли. — Они везде так поступают. Без помощи Мардука нам не обойтись.
— А Иштар? — выжидательно посмотрел на нее муж. — Ее поддержку мы получим?
— Великая энту — родня царю, — бросила Цилли. — Не ко времени.
— Но зато радости Иштар для нас еще доступны, — игриво подмигнул Кулли. — Пойдем-ка в спальню, моя дорогая.
— А и пойдем, — встала Цилли. — Надо кое-что посчитать. Кстати, мой дорогой муженек. Когда я уезжала, в нашем расходном ларце денег оставалось едва на дне. Только не говори мне, что все это время ты жил на те крохи.
— Э-э… — покраснел Кулли.
— Я тебя проверяла, — Цилли протянула руку. — У тебя копия моего ключа. Давай ее сюда. Ума не приложу, как ты, негодяй, умудрился снять с него слепок!
— Конечно, моя дорогая. От тебя ничего не скроется, — уныло протянул Кулли и отдал ей ключ, который висел на шее. Он изо всех сил делал скорбное выражение лица, выдавливая из глаз скупую слезу. Конечно же, у него припрятан еще один дубликат. Цилли не должна ни о чем догадаться, а это трудно. Нюх ее подобен собачьему.
* * *
В то же самое время. Септ IV, Верхний Египет, поместье неподалеку от г. Уасет, больше известного как Фивы.
Время Шему уже прошло, Нил разлился, но тяжелого зноя, обычного для этого месяца, не было и в помине. Напротив, царила приятная прохлада, больше подходящая для времени Всходов. Тусклое небо, затянутое серыми облаками, едва пропускало солнечные лучи, а растительность, которая вдоволь напилась воды, все равно выглядела какой-то безжизненной. Прекрасный сад, где обычно благоденствовал жасмин, инжир и гранат, стоял поникший. Листья винограда, заплетавшего беседки и арки над тропинками, изобиловали грязно-желтыми пятнами, а ягод в этом году так и не увидели. Они висят незрелыми, ведь виноград должен пить солнце, чтобы ягода налилась сладким соком. Прямоугольный пруд, где цветут священные лотосы, окружен стройными рядами финиковых пальм, которые тоже дали одни пустоцветы. Только утки, что ныряли в пруд за мелкой рыбешкой, не слишком печалились. Рыба пока была, и именно она не давала погибнуть целым селениям. Ели даже крокодилов. Ведь это животное почитают как бога вовсе не во всех септах Та-Мери. Кое-где его бьют, как зловредного хищника. Уж здесь, на юге, точно.
Рамсеснахт, когда-то всесильный жрец Амона, а теперь обычный потомок знатнейшего рода, живущий в собственном поместье, крутил в руках письмо, доставленное с севера от верного человека. Это письмо уже третье, и все они говорят об одном и том же. Победа слуг Амона оказалась мнимой. Фараон примет все их условия, но потом, когда солнце снова воссияет на небе, откажется от своих обещаний. Все причастные к этой истории будут изгнаны с позором, а к нему, Рамсеснахту, снова придет человек без имени. Только он уже не станет пугать. Он его просто убьет.
— Безымянный… — шептал жрец. — Он снова придет. Рамзес… Значит, ты все знал. Проклятый колдун с севера подчинил тебя своей воле. Эта негодная баба… Она сбила тебя с толку…
Дело было плохо. Именно это и следовало из письма. Можно было бы предположить какую-то хитрую гаремную игру, но некоторые детали указывали на то, что это совсем не игра. Дело в том, что Рамсеснахт никому не рассказывал всех деталей самого жуткого дня своей жизни. О встрече с убийцей не знал ни один человек, кроме него самого, Безымянного и тех, кто его послал. А это значит, что все написанное в письме — истинная правда. Фараон и впрямь сказал это. Да и люди, пославшие письма, не знали друг о друге. Они прислали сообщения, которые отличаются в мелких деталях. Ровно таких, какие додумывают глупые служанки, которые хотят получить колечко или флакон с ароматами. И которые готовы за подарки и сладкую лесть разболтать все секреты своей госпожи.
Ему понадобилось всего три дня, чтобы собрать тех из слуг Амона, что были верны старинным обычаям. Все они происходили из знатнейших семейств. Их отцы занимали эти должности, а до них — деды и прадеды. Фараон не посмел прогнать третьего и четвертого жреца Амона, а место Рамсеснахта отдал его племяннику. Здесь не было казначея храма, назначенного царем против всех законов, зато явился старый казначей, который оказался готов на все, чтобы вернуть свое место.
Все жрецы были неуловимо похожи друг на друга. Сытые, уверенные в себе, с немигающим взглядом глаз, лишенных ресниц, они скорее казались статуями, чем живыми людьми. Лицемеры, воспитанные лицемерами, эти люди питались той властью, что дана им законом, уходящим во тьму веков. Среди них нет дураков. Они понимали, что лгут черни, и их это ничуть не беспокоило. Они стоят выше мирской суеты. Для них ложь — это просто инструмент власти, точно такой же, как копье для воина. И за свою власть эти люди будут драться до конца, потому что вовсе не цари, а они, слуги богов — истинные хозяева страны Та-Мери.
