Читать книгу 📗 Рай. Потерянный рай. Возвращенный рай - Мильтон Джон
«Какое ж одиночество находишь
Ты здесь вокруг? Иль не полна земля
Различнейшими тварями? И воздух
Не полн ли ими? Все они должны
Служить тебе, играть перед тобою;
Ты знаешь их повадки, их язык;
Они твой также знают и имеют
Понятия достаточно. С ними
Ты можешь время проводить, над ними
Господствовать, – твое обширно царство».
Так мне Владыка мира говорил,
Казалось, тем мою решая участь.
Я ж, умоляя, чтоб Он разрешил
Мне говорить, с мольбой покорной молвил:
«Не оскорбляйся на мои слова,
О Сила Неба! Мой Творец могучий,
Будь милостив к речам моим, молю!
Не Сам ли Ты наместником Своим
Поставил здесь меня и этих тварей
Не Ты ль поставил низко подо мной?
Какое ж меж неравными быть может
Сообщество, содружество, согласье?
Взаимным это быть должно, должны
Мы столько ж отдавать, как получаем:
В неравенстве ж один чрезмерно слаб,
Уступчив, а другой – могуч и властен:
Не могут быть согласными они
И тягостны друг другу скоро станут.
Я говорю об обществе таком,
Которое могло б принять участье
Разумное в разумном наслажденьи;
Животное ж не может никогда
Таким быть другом человеку; звери
Блаженствуют с подобными себе –
Лев, например, со львицей – так искусно
Попарно их Ты всех соединил;
А зверь со птицей или птица с рыбой
Уж никогда не могут так сойтись,
И бык сойтись не может с обезьяной;
А человек и зверь такую пару
Составить могут менее всего».
И мне Всесильный возразил без гнева:
«Как вижу Я, находишь ты, Адам,
Приятнейшим и самым высшим счастьем
Возможность приобресть себе друзей,
Без них же радость для тебя не в радость.
Но что ж тогда ты скажешь обо Мне?
Достаточно ль блаженным ты считаешь
Меня? Я есмь от вечности один,
Другого Я не ведаю от века
Подобного, а равного – тем меньше.
С кем Мне вести беседу, кроме тех,
Кого Я создал, и, конечно, низших,
Чем Я; и расстоянье между ними
И Мной громадно: бесконечно больше,
Чем разница меж ними и тобой».
Он замолчал, а я, склонясь покорно,
Ему ответил: «Высший из всего,
Что в мире есть! Путей Твоих предвечных
Постигнуть высоту и глубину
Рассудку человека непосильно.
Ты совершен в Себе Самом; в Тебе
Нет недостатков; человек же только
Стремится к совершенству! Вот причина,
Что ищет равных он себе: он хочет
Найти в общеньи с ними утешенье
В своем несовершенстве или помощь.
Не надобно Тебе и размножаться:
И без того в бесчисленных Ты тварях
Распространен везде, хоть и один;
А человек уж тем, что многочислен
Он должен быть, показывает ясно,
Что, одиноким будучи, далек
От совершенства он! Себе подобных
Он ищет, хочет образ свой размножить,
Чтоб сгладить недостатки одного;
Для этого ж любовь ему потребна,
Взаимная, доверчивая дружба.
Ты, в тайном бытие Твоем, один,
Общенье наилучшее находишь
С Самим Собой; но если б Ты хотел,
Свое созданье мог бы Ты возвысить
До высоты, какой Тебе угодно, –
С Собою слить, Божественным соделать;
А я – своим общеньем не могу
Восставить пресмыкающихся тварей,
И в том общеньи мне утехи нет».
Так я, осмелясь, говорил, свободой
Своей отважно пользуясь; и был
Я милостиво выслушан, и голос
Божественный мне ласково ответил:
«Я испытать хотел тебя, Адам;
Я вижу, что понятье ты имеешь
Не только о зверях, которым дал
Ты имена столь правильно, но также
И о самом себе; ты выраженье
Дал духу, что внутри тебя живет,
И показал, что образ Свой не зверю
Я сообщил, общение с которым
Признал ты неприличным для тебя:
Свободен был и правилен твой вывод,
И впредь ты должен так же рассуждать.
Я ранее, чем ты сказал Мне это,
Знал, что нехорошо для человека
Быть одному, и для тебя назначил
Я общество иное, чем ты видел:
Я тварей тех привел лишь для того,
Чтоб испытать, сколь правильно ты судишь
О нужном и приличном для тебя.
То, что теперь Я дам тебе, конечно,
Понравится тебе: твое подобье,
Другое “я”, помощника тебе –
Как раз все то, чего ты сердцем жаждешь».
Так молвил Он; и больше ничего
Не слышал я: моя земная сущность
Его небесным существом была
Подавлена, которому столь долго
Противостать пытался я, чрезмерно
В беседе той высокой напрягаясь.
Как будто ослеплен и уничтожен
Предметом, бывшим выше чувств моих,
Склонился я, как бы ища опоры
Во сне, внезапно на меня сошедшем
На помощь мне, сомкнув мои глаза.
Он очи мне сомкнул, зато оставил
Свободною фантазии обитель
И зренье в чувстве внутреннем моем;
Сквозь сон, как в столбняке, казалось, видел
Я самого себя, как я лежал;
Как светлый Образ, пред которым бодро
Стоял я наяву, вдруг надо мною
Нагнулся и, раскрыв мой левый бок,
Ребро оттуда вынул; вышел теплый
Сердечный дух, и заструилась кровь
Из раны той широкой; но внезапно
Вся плотью вновь наполнилась та рана
И заросла; а Он, ребро взяв в руки,
Его в иную форму превратил;
И вот – из рук Его созданье вышло –
Как человек, но лишь другого пола, –
Столь милое, прекрасное, что все,
Казавшееся мне прекрасным в мире,
В сравненьи с ней представилось ничтожным
Иль выраженье высшее нашло
Лишь в ней одной, в ее прекрасном взоре.
С тех пор она влила мне в сердце сладость,
Какой дотоле я не знал; весь мир
Любовью для меня одушевился.
И вдруг она исчезла – я остался
Один во тьме. Но вот проснулся я
И стал ее искать, решась навеки
Оплакивать ее, коль не найду,
И от всех прочих радостей отречься.
Вдруг, уж почти надежду потеряв,
Увидел я ее – такую точно,
Как видел я во сне, – во всей красе,
Какую дали ей Земля и Небо,
Дабы внушала всем она любовь.
Навстречу шла она ко мне, незримо
Руководима голосом Творца,
Уж зная о святых обрядах брака,
И грация во всех ее шагах
Была, и Небеса в очах прелестных,
Достоинство и нежность в каждом жесте!
И, вне себя, в восторге я вскричал:
«Теперь мне больше ничего не надо!
Сдержал Твое Ты слово, добрый, щедрый
Творец, всего прекрасного податель, –
Не пожалел Ты предоставить мне
И этот дар Твой, всех других прекрасней!
Кость от моих костей, от плоти плоть,
Мое второе “я” перед собою
Теперь я вижу! Женщина – ей имя, –
Из тела мужа Ты ее извлек!
Отца и мать муж для нее забудет
И весь к своей привяжется жене,
И будут два они – едино тело,
Едино сердце и единый дух!»
Меня она услышала. Хоть, Богом
Ведомая, и шла она ко мне,
Но девственная скромность, и невинность,
И чувство чести, свойственное ей,
Не позволяли ей идти так прямо,
Навязчиво, без тени сватовства
Со стороны моей; и вот обратно
Она пустилась, тем сильней во мне
Желанья возбудив. Сама природа,
Хоть помыслов греховных и была
Чужда она, внушила ей стремленье,
Меня увидев, обратиться вспять.
За нею я последовал, и, зная,
В чем состоит почетный долг супруги,
С достоинством она мне отдалась.
Румяную, как радостное утро,
Ее отвел я в брачную беседку;
Все Небеса, все звезды в этот час
Счастливейшим влияньем нас дарили
И вся Земля приветствовала нас;
Ликуя, пели птицы; свежий, нежный
Шептал любовно в листьях ветерок,
С кустов на нас свевая ароматы;
И шли часы, и вот нам птица ночи
Влюбленная запела брачный гимн,
И над холмом звезды вечерней светоч
Поспешно брачный факел нам зажег.
Итак, тебе я все сказал о жизни
Моей, свою историю довел
До высшей точки счастия земного,
Каким я наслаждаюсь. Должен я
Тебе сознаться, что хоть все предметы
Другие вкруг приятны также мне,
Но все же к ним я больше равнодушен
И слишком страстно их я не желаю.
Я говорю о радостях еды,
О том, что мне ласкает чувство зренья
Иль обонянья, о цветах, плодах,
Прогулках, о приятном птичьем пеньи;
Но на нее с восторгом я смотрю,
С восторгом прикасаюсь к ней. Впервые
Блаженство страсти с нею я узнал –
Чудесное, особенное чувство:
Сильней и выше прочих наслаждений
Я был всегда; лишь против красоты
И чар ее могучих я бессилен.
Быть может, так ошибкою природы
Я создан, – место слабое во мне
Оставила она, и я не в силах
Поэтому противиться красе;
Иль, может быть, из бока было взято
Чрезмерно много; потому ль иль нет,
Но женщина украшена природой
Чрезмерно с внешней стороны; внутри
Она не столь, однако, совершенна.
Я понимаю очень хорошо,
Что главною природы целью было
По внутренним всем свойствам и уму
Поставить ниже женщину, чем мужа,
Дав внешнюю за то ей красоту;
Она походит меньше на тот Образ,
Который нас обоих сотворил,
И менее господство выражает,
Нам данное над прочим миром всем, –
Но каждый раз, как к ней я приближаюсь,
Мне кажется она столь совершенной,
Столь знающей все свойственное ей,
Что все ее слова, ее желанья
Всегда готов я мудрыми, благими
И верхом добродетели признать.
Пред нею никнет высшее все знанье,
В беседе с нею мудрость, смущена,
Теряется и кажется безумной.
Власть и рассудок служат ей, как будто
Она была творенья первой целью,
Но после лишь случайно создана;
И, словом, чтобы довершить все это,
Такое в ней величие души,
Такое благородство в ней и прелесть
Я созерцаю, что она внушает
Мне страх благоговейный пред собой,
Как будто стражей ангельской хранима!»
Нахмурив брови, Ангел отвечал:
«Не обвиняй природу: совершила
Она свое – свершай и ты свое,
И к мудрости не будь так недоверчив;
Но будешь ты оставлен ею, если
Сам не оставишь ты ее в тот миг,
Когда она тебе всего нужнее.
Чем так ты восхищен и что приводит
Тебя в восторг подобный? Красота?
Она прекрасна, спору нет, достойна
Вполне и ласк твоих, и уваженья,
Любви твоей, но подчиненья – нет!
Сперва ее сравни с собой спокойно,
Потом суди. Нет в мире ничего
Полезнее порой для человека,
Как уваженье к самому себе,
Поддержанное правом и рассудком.
Чем более покажешь ты его,
Тем более она готова будет
Тебя своим главою признавать
И внешность силе внутренней уступит.
Природа так украсила ее,
Чтобы нравилась тебе она, и чести
В ней много, чтобы честно ты любил
И уважал свою супругу; промах
Она заметит твой, как только ты
В глазах ее быть мудрым перестанешь.
Но если выше прочих всех утех
Телесную ты эту ценишь сладость,
С которой в размножении своем
Невольно связан человек, то вспомни,
Что то же ценит каждый зверь и скот;
Что не могло бы это чувство общим
Настолько быть для них и для тебя,
Когда бы нечто высшее в нем было,
Достойное, чтоб человека дух
Ему совсем подпал под игом страсти.
Что высшего, достойного тебя,
Полезного, разумного найдешь ты
В ее приятном обществе – люби!
Любовью наслаждайся, а не страстью:
Где страсть царит, нет истинной любви.
Любовь уму для утонченья служит
И расширяет сердце; в чувстве правды
И в разуме – основы для нее;
Она тебе есть лестница, по коей
К любви небесной восходить ты можешь.
Не погрязай же в плотском наслажденьи:
Затем ведь для себя среди зверей
И не нашел ты общества и друга».
Ему Адам, немного пристыжен,
Ответил: «Ни прекрасная наружность,
Ни что-либо иное, что всем тварям
При размноженьи свойственно (я, впрочем,
Обряды ложа брачного ценю
Гораздо выше – свято чту их тайны),
Меня к себе так сильно не влечет,
Как множество поступков грациозных,
Как тысячи тех милых мелочей,
Которые из слов ее и действий
Вседневно истекают для меня
С любовью и доверчивостью сладкой
И непритворно связывают нас
Единодушьем разума и сердца.
Гармония супружеской четы
Приятнее всех сочетаний звуков.
Но я не подчиняюсь ей; тебе
Открыл свое я внутреннее чувство,
И если в ощущениях своих
Разнообразных ясно отдаю я
Себе отчет, не значит, чтобы я
Им подпадал: я их ценю свободно
И лучшему последовать готов.
Ты за любовь меня не порицаешь;
Любовь ведет, сказал ты, к Небесам:
Она и путь нам, и путеводитель.
Итак, позволь задать еще один
Вопрос; скажи мне: любят Духи Неба
Иль нет? И как свою они любовь
Друг другу выражают? Только взором?
Смешением лучей? Прикосновеньем,
Лишь мысленным притом, иль настоящим?»
Ему ответил Ангел, улыбаясь
И розовым румянцем (цвет любви)
Зардевшись: «Будь доволен тем, что знаешь,
Что мы блаженны, без любви же нет
Блаженства. Все, что чистого вкушаешь
В своем телесном наслажденья ты
(А чистым ты был создан от природы),
Вкушаем также в высшей мере мы,
Причем преграды нет нам в оболочках,
Суставах, членах: обнимаясь, Духи
Друг с другом съединяются вполне
И чистое стремится слиться с чистым!
Им в местной связи надобности нет,
Как там, где плоть соединиться тесно
Стремится с плотью и с душой душа.
Но мне пора; садясь, уходит солнце
За мыс земли зеленый, край далекий
Цветущих Гесперидских островов:
Знак, что я должен уходить. Будь крепок,
Живи себе в блаженстве и любви,
Но более всего люби на свете
Того, к Кому любовь – повиновенье,
И заповедь великую храни;
Страшись, чтоб страсть, твой покорив рассудок,
Тебя не побудила сделать то,
Что по свободной воле ты б не сделал.
Твое и всех сынов твоих спасенье
Иль горе их зависит от тебя:
Запомни это! Если тверд пребудешь,
Возрадуюсь я на тебя и мир
Блаженный весь со мною возликует.
Так стой же крепко: устоять иль пасть –
От твоего зависит лишь решенья
Свободного; внутри ты совершен,
И помощи извне тебе не нужно;
Умей все искушенья отразить!»
Сказал – и встал. Адам с благоговеньем
Последовал за ним: «Уходишь ты,
Небесный светлый гость, посол эфира,
Ниспосланный мне Тем, чью власть и благость
Я обожаю! Добр ты был ко мне
И ласков в снисхожденьи бесконечном,
И благодарной памятью всегда
Тебя я буду чтить; ты ж к человеку
Будь дружествен и часто приходи!»
Они расстались: Ангел в Небеса
Взлетел сквозь мрак, Адам ушел в беседку.
Похожие книги
Книги похожие на Рай. Потерянный рай. Возвращенный райавтора Мильтон Джон
