Читать книгу 📗 "Зарубежный детектив 2026-19". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Олсен Грегг

Вон обладал всем, что так надеялась встретить Этель: это был добрый, трудолюбивый мужчина, гораздо более страстный и сексуально раскрепощенный, чем Редж, – за три года совместной жизни у Этель с Реджем не было полноценного полового акта¹². Вон познакомил свою застенчивую симпатичную девушку с семьей и друзьями, а Этель представила Вона своей сестре; возможно, Лили согласилась подыграть в легенде Этель на тему вдовства.

К 1932 году отец устроил Вона на хорошо оплачиваемую должность главного оператора в принадлежащем ему кинотеатре, и Вон накопил почти всю сумму для того, чтобы жениться. Однако он начал сомневаться в Этель: он хотел большую семью, а его невеста не забеременела за те четыре года, что они спали вместе. Когда он поделился с Этель своими опасениями, та настаивала, что может забеременеть: по ее словам, она была беременна в первом браке, но на шестом месяце у нее случился выкидыш. Вон предупредил ее, что женится только на той женщине, с которой сможет иметь детей.

Этель напрямую обратилась к отцу Вона, умоляя его вмешаться. Она рассказала, что они с его старшим сыном живут как муж и жена уже четыре года, а тот отказывается на ней жениться. Уильям Бриндли сказал Вону, что жениться на Этель – его долг, и предложил ему денег на их первый дом. Однако Вон пришел в ярость от того, что Этель говорила с отцом за его спиной. Они крепко поссорились, и он объявил ей, что между ними все кончено. Это стало для Этель ударом. Она написала Вону письмо и приложила свою фотографию. Тот уничтожил и письмо, и фотографию.

В своем письме в полицию Шеффилда в 1953 году Вон Бриндли выразил сожаление по поводу того, как закончились его отношения с Этель. «Я считал ее утонченной, воспитанной и образованной девушкой, – писал он. – Она была очень привлекательной, но при этом я знаю, что она никогда не общалась с другими мужчинами, не ходила в публичные дома и даже не курила. У нее была робкая, чувствительная натура, и она была крайне способной стенографисткой». По его словам, они расстались только из-за его «навязчивой идеи о бездетном браке и сильной ссоры после того, как она рассказала о происходящем моему отцу».

Он попросил полицейских не разглашать его имя, поскольку его жена и двое детей не знали об этом эпизоде в его биографии. Однако, написав письмо, он подтвердил, что Этель когда-то была любима им и счастлива.

После того как в 1933 году Вон бросил ее, Этель пришла в отчаяние¹³. Она узнала, что Редж отбывает наказание в тюрьме Уандсворт за угон автомобиля, и отправилась в Лондон, чтобы увидеться с ним. В комнате для посетителей Редж попросил Этель вернуться к нему – он сказал, что она была ему нужна, – и она согласилась. Когда он вышел на свободу в 1934 году, она ждала его у ворот тюрьмы. Они договорились не обсуждать ничего из того, что произошло за десятилетие их разлуки.

Кристи сняли комнату на улице Оксфорд-Гарденс в районе Ноттинг-Хилл, а в 1936 году Редж стал бригадиром кинотеатра «Коммодор» в Хаммерсмите. В начале 1937 года они переехали в комнаты на верхнем этаже дома десять на Риллингтон-плейс, которые позже заняла семья Эвансов, а через полтора года перебрались в квартиру на первом этаже. Во время войны, когда замужних женщин поощряли работать, Этель устроилась на фабрику лампочек «Осрам» в Хаммерсмите. Супруги выглядели довольными. Лили, сестра Этель, рассказывала, что Этель никогда не сказала ни одного плохого слова по отношению к Реджу. Ее брат Генри заметил, что она скорее держала бы все при себе, если бы между ними возникли какие-либо трудности.

Этель осталась близка с Лили и ее сыном, которых часто навещала в Шеффилде. Нравились ей и местные дети. После войны она с удовольствием смотрела по четвергам телевизор с детьми Луизы Грегг из дома девять, а когда семья Эвансов переехала в дом десять, она угощала чаем с булочками в глазури Питера, четырнадцатилетнего брата Берил, если он заходил к ней по дороге из школы. Питер садился в веревочный шезлонг и играл с Реджем за кухонным столом в снап и румми. Иногда он выходил в сад, чтобы побросать мяч для Джуди, долговязой дворняжки Кристи.

Этель была особенно привязана к Джеральдине, дочери Тима и Берил, за которой она часто присматривала, когда Берил требовалось выйти из дома. Малышка с удовольствием хихикала над выходками Джуди. Когда Этель поняла, что в браке Эвансов проблемы, то сказала Берил, что они с Реджем с радостью удочерили бы Джеральдину, если ее семья распадется. Берил ответила ей, что в этом нет необходимости: свекровь уже предложила взять девочку к себе.

2 декабря 1949 года Этель наблюдала, как полицейские обыскивают душевую комнату на заднем дворе дома десять. Когда они подняли первый сверток, она увидела, как ноги Берил выскользнули из-под одеяла. А затем увидела тело девочки.

Глава 5

Моя самая любимая

По совету солиситоров из конторы «Клифтонс» Гарри назначил судебным представителем для Реджа Кристи барристера по имени Дерек Кертис-Беннетт, лысеющего мужчину в круглых черных очках¹. Кертис-Беннетт был известным представителем своей должности. В 1946 году он помогал защитить Уильяма Джойса по прозвищу «Лорд Хо-Хо» – нацистского пропагандиста, обвиненного в государственной измене. С тех пор жизнь Кертиса-Беннетта покатилась по наклонной. Он часто посещал клубы и бары в Сохо, а также джентльменские клубы на Пикадилли, его коллеги замечали, что иногда он невнятно произносит слова в суде. Слушания 1948 года по делу о коррупции в правительстве пришлось отложить, когда Кертис-Беннетт, выступавший на стороне обвиняемого, был найден у себя мертвецки пьяным. В 1949 его брак закончился разводом. Однако он по-прежнему обладал репутацией сильного адвоката, хорошо подготовленного для такого большого дела, как защита Кристи.

Гарри вернулся в Лидс и сообщил Перси Кристи, что газета «Пикториал» наняла адвокатов для его брата². Он спросил у Перси, не даст ли тот ему интервью, но Перси ответил, что ни он, ни его сестры не хотят общаться с журналистами. Они также не хотят присутствовать на суде над братом.

В четверг, 9 апреля 1953 года, в 13:40 Гарри явился в тюрьму Брикстон, надеясь взять интервью у Реджа Кристи³. Там он назвал себя не журналистом, а другом подсудимого. Его впустили через высокую деревянную дверь в арке стены, обносившей тюрьму по периметру, и попросили подождать, пока охранники советуются с начальством. Начальник тюрьмы позвонил чиновнику из министерства внутренних дел, который велел начальнику не пускать Гарри к подсудимому.

Перед уходом Гарри написал письмо для Кристи. «Ты не представляешь, как жаль, что мне не разрешили увидеться с тобой, когда я сегодня пришел в тюрьму Брикстон, – писал он. – Я прождал там два часа, но все без толку». Он вел себя вежливо с сотрудниками тюрьмы, которые, как он знал, проверят его письмо: «Тюремное начальство было достаточно любезно, чтобы позволить мне оставить для тебя сигареты, сладости и яблоки, и я очень надеюсь, что ты их получишь».

«Надеюсь, в будущем мы сможем увидеться, – продолжал Гарри в письме для Кристи, – а пока позволь заверить тебя, что, если у тебя появится какая-то личная просьба или тебе нужно будет оказать какую-нибудь услугу, ты всегда можешь рассчитывать на меня. Например, если ты любишь сигареты определенной марки или какие-то особые сладости, если есть что-то, что я могу купить и привезти, то я достану это для тебя и сразу же привезу. Может быть, одежда? Какой-либо предмет одежды? А может, хочешь что-то почитать?» Он посоветовал ему не принимать незнакомых людей и не писать им. «Но ты можешь написать мне в любое время, когда захочешь». В конце письма Гарри передал Кристи наилучшие пожелания от своего брата – это было зашифрованное напоминание о сделке, которую он заключил с Перси.

Начальник тюрьмы проконсультировался с министерством внутренних дел по поводу письма Гарри и договора, который газета «Пикториал» предложила Кристи, где обещала в обмен на эксклюзивный материал оплатить его расходы на защиту в размере пятисот фунтов и выплатить его семье одну тысячу сто пятьдесят фунтов. Министерство запретило Кристи подписывать договор и постановило запретить какую-либо переписку между ним и Гарри Проктером.