Читать книгу 📗 Последний свет (ЛП) - Макнаб Энди

Я обошёл машину и запрыгнул на пассажирское сиденье. Вода сочилась из моих джинсов и пропитывала одеяло, покрывавшее сиденье. Аарон всё ещё был в той же позе.

— Поехали, приятель. Не слишком быстро, просто веди нормально.

Он переключил селектор на «Драйв», и мы тронулись. Прохладный ветерок из открытого окна ударил по моему шишковатому лицу, и, когда мы шлёпали по выбоинам, я наклонился и положил мачете под ноги.

Аарон наконец набрался смелости заговорить.

— Что там, сзади?

Не было смысла ходить вокруг да около.

— Тело.

— Упаси боже. — Его руки прошлись по волосам, глядя сквозь ветровое стекло, затем снова набросились на его бороду. — Упаси боже... Что случилось?

Я не ответил, но слушал, как скребёт щетина, когда его левая рука вытирала с лица невидимых демонов.

— Что мы будем делать, Ник?

— Я объясню позже, всё в порядке, это не драма. — Я старался, чтобы мой голос был медленным и спокойным. — Всё, что нам нужно, — это убраться отсюда, а потом я решу проблему, хорошо?

Включив свет в кабине, я нащупал в джинсах бумажник Однобрового и открыл его. У него было несколько долларов и удостоверение личности с фотографией, которое называло его Диего Паредес и говорило, что он родился в ноябре 76-го — через два месяца после того, как я поступил в армию. Там была обрезанная фотография его и, похоже, его родителей и, возможно, братьев и сестёр, все нарядные, сидят за столом, подняв бокалы к камере.

Аарон, очевидно, тоже это видел.

— Чей-то сын, — сказал он.

Разве не все они чьи-то сыновья? Я убрал всё обратно в отделения бумажника.

Его голова, очевидно, была полна миллиона и одной вещи, которую он хотел сказать.

— Нельзя ли отвезти его в больницу? Мы не можем просто держать его в багажнике, ради бога.

Я попытался звучать расслабленно.

— По сути, мы должны, но только сейчас. — Я посмотрел на него. Он не ответил на мой взгляд, просто смотрел, как фары выхватывают дорогу. Он был в своём собственном мире, и в пугающем.

Я продолжал смотреть на его лицо, но он не мог заставить себя встретиться со мной взглядом.

— Он принадлежит Чарли. Если они найдут его тело, это может подвергнуть опасности всех нас — всех. Зачем рисковать? — Я дал ему время переварить это. Он знал, о чём я говорю. Когда угроза распространяется на жену и детей человека, это обычно фокусирует его мысли.

Мне нужно было вселить в этого парня уверенность, а не тревогу.

— Я знаю, что делаю, и он просто должен поехать с нами сейчас. Как только мы выберемся отсюда, мы позаботимся, чтобы его выбросили так, чтобы никогда не нашли.

Или, по крайней мере, что касалось меня, не раньше субботнего утра.

Наступила долгая, неловкая тишина, пока мы ехали по обсаженной джунглями дороге и в конце концов въехали в город-призрак Клейтон. Фары выхватывали тени пустых домов, казарм, пустынных улиц и детских площадок. Ночью это выглядело ещё более заброшенным, как будто последний американский солдат выключил свет, прежде чем навсегда уйти домой.

Мы повернули за угол, и я увидел высокие прожектора шлюзов в нескольких километрах вдалеке, мерцающие, как большой остров белого света. Надстройка тяжело гружёного контейнеровоза, наполовину скрытая, ожидала в шлюзе, пока вода хлынет внутрь, чтобы поднять его массивную громаду.

ШЕСТНАДЦАТЬ

Я был просто слишком вымотан, чтобы о чём-то волноваться, но Аарон был в глубоком шоке.

Его левая рука не переставала касаться или тереть лицо. Его глаза всё время смотрели в заднее окно, пытаясь разглядеть тело в кузове, хотя там было совершенно темно.

Мы ехали вдоль очень широкого, глубокого бетонного дренажного канала в форме буквы U. Я попросил Аарона остановиться и выключить фары, и он повернулся ко мне впервые, вероятно, надеясь, что мы собираемся что-то сделать с Однобровым.

Я кивнул в сторону огней.

— Мне нужно привести себя в порядок, прежде чем мы въедем во всё это. — Я хотел выглядеть хоть немного нормально, на случай, если нас увидят или остановят, когда мы будем проезжать через город. Быть мокрым здесь было не unusual, дожди идут часто. Я мог бы сказать ему, что сейчас время моей ежедневной молитвы, и он бы ответил так же.

— О, хорошо.

Как только я вытащил своё ноющее тело из «Мазды», я смог разглядеть, что происходит под прожекторами. Короткие локомотивы-мулы двигались вверх и вниз по рельсам рядом с кораблём, выглядели как маленькие игрушки с такого расстояния, и их было слишком далеко, чтобы их как следует слышать. До нас доносился лишь приглушённый вариант радиопереговоров из динамиков. Свет мощных дуговых ламп всё же достигал нас, давая достаточно света, чтобы видеть, что происходит вокруг, и отбрасывая очень слабую тень на «Мазду», когда я подошёл к задней части и поднял борт, чтобы проверить Однобрового. Он скользил и сильно прижался к кузову, его нос и губы были сплющены, руки закинуты за голову, как будто не могли догнать. Запах крови и внутренностей был настолько сильным, что мне пришлось отвести голову в сторону. Пахло как в морозильнике после отключения электричества.

Оставив борт открытым, я спустился на несколько метров по склону бетонного жёлоба и вступил в бурлящую ливневую воду. Кусочки деревьев и растительности проносились мимо моих ног, пока я достал пластиковый пакет из-под куртки и засунул его выше уровня воды в щель между двумя бетонными секциями. Даже если бы мне пришлось бежать голым из этого места, у меня всё равно были бы мои документы.

Я присел на край потока и начал отмывать всю грязь, кровь и листья, которые покрывали меня, как будто принимал ванну в одежде. Я не стал проверять рану; разберусь с ней позже, а пока просто оставлю разрезанную спортивную куртку обёрнутой вокруг неё, посижу в воде и отдохну секунду.

Я не особо замечал этого до сих пор, но небо было очень чистым и полным звёзд, мерцающих, как фосфоресценция на лесной подстилке, когда я медленно снимал куртку.

Я услышал, как скрипнула дверца Аарона, и посмотрел вверх, увидев его силуэт на фоне свечения канала. К этому времени я был почти голым, полоскал джинсы в канаве, прежде чем выжать их и бросить на траву, затем проверил сыпь на спине и лицо.

Я смотрел, как он медленно просунул голову в заднюю часть машины. Он отшатнулся и отвернулся, и его тут же вырвало. Я услышал, как рвотные массы шлёпнулись о борт машины и асфальт надо мной, затем звуки того, как он выплёвывает последние кусочки, застрявшие в горле и носу.

Я выкарабкался на траву и быстро оделся в мокрую одежду. Аарон прокашлялся, высморкался и пошёл обратно в кабину, вытирая бороду носовым платком. Обойдя лужу рвоты на асфальте, я снова накрыл Однобрового пончо, опустил борт и забрался в кабину рядом с Аароном, игнорируя то, что только что произошло, хотя и чувствовал это на его дыхании.

— Так лучше, мокрый, но относительно чистый. — Я усмехнулся, пытаясь смягчить обстановку.

Аарон не ответил. Он выглядел ужасно, даже при таком тусклом свете. Его глаза блестели от слёз, дыхание было резким и частым, он часто сглатывал, возможно, пытаясь снова не вырвать. Его большой волосатый кадык двигался вверх и вниз, как поплавок на рыбалке, когда клюёт. Он переживал свой момент, даже не заметив, что я сказал, и потирал щетину дрожащими руками.

— Назад к вам, сколько ехать, приятель?

Я похлопал его по плечу, и он кивнул, повернув ключ зажигания с ещё одним лёгким кашлем. Он произнёс тихий, смирившийся: «Конечно». Его голос дрожал, когда он добавил:

— Часа четыре, может, больше. Дождь был очень сильный.

Я приложил усилие и продолжил говорить бодрым голосом, не совсем зная, что ещё делать или говорить:

— Тогда нам лучше поторопиться, да?

Мы проехали Форт-Клейтон и выехали на главную дорогу; шлагбаум был поднят, похоже, старый охранник ночью не работал. Я ошибся насчёт уличного освещения — теперь, когда на дороге не было интенсивного движения, его не использовали.