Читать книгу 📗 Последние дни шахского Ирана. Глазами корреспондента ТАСС - Крутихин Михаил

Газеты полны сообщениями о контактах высокопоставленных военных с окружением Хомейни. «Кейхан» прямо пишет, что Базарган совершает беспрерывные челночные поездки из резиденции Хомейни к Бахтияру и обратно, встречаясь по пути и с некоторыми генералами. Закулисная возня явно имеет место, и цель ее — не допустить участия в определении судьбы Ирана левых партий и организаций.

Что до Бахтияра, то он выступил сегодня с новыми заявлениями, явно полемизируя со вчерашней пресс-конференцией Хомейни. В беседе с корреспондентом французской Le Matin он пригрозил: «арестовать и, возможно, казнить тех, кто призывает взяться за оружие и начать гражданскую войну».

— Если Хомейни в своих планах создания временного правительства перейдет от слов к делу, беды не миновать, — добавил премьер. — Они могут каждый день выходить на демонстрации, если хотят. Пусть себе, ведь когда-то надоест. Но мы откроем огонь, если они примутся выходить на улицы с оружием или бутылками с зажигательной смесью! А на следующее требование уйти в отставку я отвечу аятолле: «Дерьмо!» — продолжил Бахтияр. — Он может устроить себе в Куме свое правительство — очаровательный «иранский ватиканчик». Но настоящий кабинет я ему создать не позволю, и он это прекрасно знает».

Когда корреспондент попросил его прокомментировать политические взгляды Хомейни, премьер ответил довольно подробно: «Они абсурдны, поскольку для него все происходившее в течение последних 25 лет незаконно, включая национализацию иранской нефти. Я и сам говорил, что эти 25 лет были отвратительными, диктаторскими и продажными. Но перейти от одной диктатуры к другой, к диктатуре мракобесия? Нет! Я сделал все, чего желал Хомейни. Освобождение заключенных и гладко прошедший отъезд шаха — это все моя работа. Начинается следствие по делам уличенных в проступках лиц, провозглашена свобода печати… Ну чего же он еще хочет? Никто не знает, что такое эта “исламская республика”, но, если судить по старым книгам, можно только содрогаться. Он ведь не признает ни права других политических сил на существование, ни демократии!»

В другом интервью — телевизионной съемочной группе из Канады — Бахтияр заявил, что смена правительства должна происходить через свободные выборы, а не «толпой истеричного народа на улице». Вновь назвав свой кабинет единственным законным правительством Ирана, он подчеркнул: «На компромиссы я могу согласиться, если Хомейни заведет речь о свободных демократических выборах. Но в принципиальных вопросах я не пойду на уступки ни шаху, ни аятолле».

Заявления решительные, но они не подкреплены реальной силой. От иранского «Керенского» отворачиваются даже генералы, и спасти его реноме пытаются лишь старые приятели из лагеря буржуазных либералов вроде Базаргана. Тот, видимо, все еще верит в возможность как-то привлечь Бахтияра к участию в будущем правительстве.

5 февраля 1979 года

Сегодня в Тегеране появился еще один премьер-министр — пока, правда, без правительства.

Созвав в своей резиденции на прессконференцию больше полутысячи журналистов, Хомейни провозгласил главой временного кабинета министров того, чья кандидатура давно обсуждалась в кулуарах и даже в печати — Мехди Базаргана.

Чтобы понять, на основании чего аятолла счел себя вправе назначать премьера, приведу полностью текст его письма, зачитанного на пресс-конференции.

Во имя Бога, Милостивого, Милосердного.

Г-н Мехди Базарган!

По предложению Революционного совета, исходя из религиозных и юридических полномочий лидера движения, предоставленных мне абсолютным большинством населения Ирана на массовых митингах и широких демонстрациях, на основании Вашей приверженности священному учению ислама, на основании моей осведомленности о Ваших заслугах в национальной и исламской борьбе, без учета Вашей позиции в какой-либо партии или Вашей принадлежности к какой-либо определенной группе.

Я назначаю Вас главой временного правительства для надзора за делами страны и, в особенности, для проведения референдума по изменению политической системы в стране на исламскую республику, а также для созыва Учредительного собрания, состоящего из представителей народа, и для проведения выборов в Национальное собрание в соответствии с новой конституцией.

Вам надлежит с учетом изложенных мною конкретных условий как можно скорее назначить и представить членов нового правительства.

Все государственные служащие, армия и народ по своему долгу обязаны полностью сотрудничать с Вашим временным правительством и соблюдать дисциплину, необходимую для осуществления священных принципов революции и реорганизации страны.

Я молю Бога о Вашем успехе и успехе временного правительства в этот критический и исторический момент.

Рухолла Мусави-Хомейни

Свое письмо аятолла на преминул подкрепить и устно. «Новое правительство, — сказал он, — не обычный кабинет, а кабинет, созданный на основании исламских законов, и поэтому всякий, кто выступит против него, будет проклят Богом и наказан исламским судом».

Подчеркнув, что правительство Бахтияра не в состоянии вытянуть страну из кризиса, до которого Иран довела династия Пехлеви, аятолла ответил и на вопрос о возможном отказе армии признать Базаргана руководителем: «Армия этого на сделает. А если и сделает, то будет наказана Богом и мусульманским законом. О наказании виновных мы объявим тотчас же».

Базарган тоже зачитал короткое заявление, в котором согласился принять на себя перечисленные в письме Хомейни обязанности.

Журналистам не дали возможности задавать много вопросов. Новый премьер ответил только на два: отказался прокомментировать сообщения о своих контактах с Бахтияром и подчеркнул, что сделает кабинет не «теневым», а самым настоящим, несмотря на угрозы шахского премьера.

В заключение пресс-конференции Хомейни призвал иранцев выйти на следующий день на мирные демонстрации и выразить поддержку Базаргану и его будущему правительству. Не знаю уж каким образом, но этот призыв, как и известие о назначении Базаргана, молниеносно облетел Тегеран. Когда я вместе с другими журналистами покидал «Рефах», вокруг царило ликование. По переулкам бежали люди, крича: «Базарган, Базарган — премьер-министр Ирана!» На пыльном пустыре, где я оставил машину, собралась толпа. На экране переносного телевизора, поставленного на крышу чьего-то автомобиля, шла в записи только что состоявшаяся пресс-конференция: работала маленькая телестудия из штаб-квартиры Хомейни, транслировавшая передачи на близлежащие кварталы.

Кстати, покидать штаб хомейнистов журналистам пришлось необычным путем. Все переулки были перекрыты людьми, которые сразу откликнулись на призыв к демонстрации, и нас направили в обход… по крышам. Поднявшись по деревянной приставной лестнице на глинобитную крышу соседнего дома, спускаемся во внутренний дворик, где копошатся чумазые детишки и моют алюминиевые тазы невозмутимые женщины в чадрах. Оттуда через калитку гуськом переходим в соседний дом, а уже из него — в переулок.

Пресс-конференция закончилась, когда на город опускалась темнота. Ночью Тегеран долго не мог успокоиться. Несмотря на комендантский час, который никто не отменял, группы людей маршировали по улицам с криками поддержки Базаргана.

В этот день газеты пришли к выводу: страна еще на несколько шагов приблизилась к гражданской войне. Американский эмиссар Хайзер улетел из Ирана на военном самолете.

6 февраля 1979 года

Интересно посмотреть, как отреагировали на появление параллельного премьера все стороны иранского конфликта.

Бахтияр ерепенится. Вот что он наговорил в меджлисе, выступая после одобрения нижней палатой парламента двух законопроектов: о судебном преследовании «нарушителей прав человека» и о роспуске САВАК: