Читать книгу 📗 Командир КВ (СИ) - Берг Александр Анатольевич

Пока я делал свои дела, мои техники перекрасили всю технику, так что на последние операции даже немецкие грузовики уже были в нашем камуфляже. На одном из складов нашли прилично различной краски, я как узнал об этом, то велел вывести всё. Нашёл пару художников из бойцов и после того, как подробно им объяснил, что я от них хочу, они приступили к работе. По случаю нам достались большие листы картона, вот они из них вырезали шаблоны и по ним перекрасили всю нашу технику в трёхцветный камуфляж, причём для каждого типа были свои шаблоны. А ещё они на всей технике нарисовали оскалившуюся медвежью голову с красными глазами. Как говорится, сначала ты работаешь на репутацию, а потом репутация работает на тебя. Конечно тут есть не только плюсы, но и минусы, но я решил, что больше выиграю от такой рекламы своего отряда, чем потеряю. Всё равно, при выходе к своим уже за немцев не проканаешь, да и выходить я хочу с шумом, что бы по всему немецкому тылу неслись панические вопли. Это мне было нужно для дальнего прицела, во-первых, потом легче будет с особистами и начальством общаться, а во-вторых, радиоразведка у нас тоже есть и панические вопли в немецком тылу они точно засекут. Если радиоразведка доложит начальству, что в немецком тылу паника, поскольку по ней двигается большая танковая часть русских, которая всё уничтожает на своём пути, то при выходе нас уже будут ждать, причём в достаточно серьёзных чинах, а там попасть на дурака — дуболома из особистов гораздо меньше шансов.

Вот так, основательно подготовившись, я двинулся к своим, причём разбил получившийся у меня механизированный полк на три отряда. Они двигались параллельно, насколько это разумеется получалось, но в одном направлении, причём уничтожая всё на своём пути. Как я и рассчитывал в немецком тылу стремительно разгоралась паника, и вскоре весь радиоэфир был буквально забит паническими криками. А за несколько дней до выхода, провёл одновременную операцию по уничтожению пяти немецких аэродромов находившихся в пределах моей досягаемости. Тут ведь я для себя любимого работал, поскольку немцы будут использовать свою авиацию для борьбы со мной на полную. Вот я и подстраховался немного, разумеется, что всё мне не уничтожить, но по крайней мере я значительно снизил шанс возможных налётов немецкой авиации на свой отряд. А ведь кроме этого я также постарался вооружить свою технику зенитными средствами. Кроме грузовиков с зенитными пулемётами, был дивизион 37 миллиметровых орудий на немецких полугусеничных тягачах, но помогли мне в решении этой проблемы и наши брошенные аэродромы. На них мы набрали крупнокалиберные пулемёты УБТ и авиапушки ШВАК. Пришлось конечно моим технарям повозится, в основном спуск у ШВАК был пневматический, турельных вариантов с механическим спуском было мало. Наши грузовики для этого не подходили, так как у них не было пневматической системы. Взяли для них трофейные грузовики с пневматикой и прокинули шланги подводки воздуха. Так было проще всего, а вот на свои КВ, которых набралось два десятка, приказал установить пулемёты УБТ, имевшие механический спуск. Также, пока стояли, техники переделали башенные люки на тридцатьчетвёрках. Вырезали их с немецких троек, и затем вваривали на Т-34, а заодно также ставили зенитный пулемёт, правда уже ДТ на зенитном станке, но с авиационным прицелом. Для зенитных пулемётов были отдельные диски, там первый патрон был трассирующим, затем обычный и третьим шёл бронебойно-зажигающий, и по новой. Тут тебе и упрощение прицела благодаря трассеру, и действие на нервы противнику, всё же не так легко штурмовать цель, которая тебя активно обстреливает, и ты наглядно видишь летящие в тебя трассеры выстрелов. А бронебойно-зажигающие позволят легче сбить самолёт противника при попадании. Учитывая подавляющее превосходства немцев в авиации, даже несмотря на мои скромные усилия по нивелированию этого аспекта, сильная мобильная ПВО была крайне необходима.

Нет, всё, что нажито непосильным трудом, все же погибло! Три магнитофона, три кинокамеры заграничных, три портсигара отечественных, куртка замшевая… три… куртки. Это я к чему, вышел я к своим, с помпой, так что немцы наверное уже сами были рады, что я к своим вышел не меньше меня, а то и больше. За два дня, что нам понадобилось на возвращение, мы стальным катком прошлись по их тылам. За нами оставались только взорванные мосты, сожженные полустанки и уничтоженные немецкие части попавшиеся нам по пути. Кстати линию фронта мы перешли без единого выстрела, немецкий батальон, державший оборону, вернее находившийся против нашей части, просто удрал, как только мы приблизились к передовой. Не знаю, кто там у немцев, командир батальона, полка или дивизии отдал такой приказ, но видимо он прекрасно понял, что противопоставить пробивающимся к своим русским тяжёлым танкам он ничего не сможет. От тех, кто это пытался сделать остались только кровавые блины. Немецкая авиация, уже и так неплохо прореженная мной на аэродромах особых хлопот нам не приносила. При попытках штурмовки к немецким самолётам от моей колонны тянулись десятки огненных пунктиров. Головной самолёт сбивали в каждом случае, а остальные мгновенно отворачивали в сторону и бомбили нас уже с высоты, куда не могли достать зенитки. Разумеется, что и результат такой бомбёжки был почти никакой, да были это в основном штурмовики, а не бомбардировщики, а они много бомб не несли.

Так вот, вышел я к своим, а там, как и ожидал, меня уже встречали, но надо было видеть лица, как наших бойцов, так и командиров. Из немецкого тыла выехала большая колонна техники, причём танки и бронеавтомобили все наши, а вот грузовики и бронетранспортёры трофейные, но все окрашены в трёхцветный камуфляж, но с большими звёздами на дверях кабин. А кроме того много, нет, очень много артиллерии и мобильных зениток. Кстати именно в этот момент немцы попытались в очередной раз проштурмовать нас, на после того, как первые два штурмовика взорвались прямо в воздухе, остальные отвернули в стороны. От нас к ним потянулось не меньше сотни огненных трасс, так что немецкие пилоты просто не выдержали. Лететь на практически верную смерть могут немногие, я кстати тоже не знаю, смог бы будучи лётчиком, вот так держать курс навстречу огненным трассам с земли.

Прямо на линии обороны нас не тормознули, отъехали на пяток километров, а там в лесу встали на привал и тогда началось. К своим мы вышли в полдень, а отстали от меня особисты и прочее начальство лишь перед самой ночью и боюсь на следующий день продолжат. Так и оказалось, в общей сложности мы простояли тут три дня, правда и немцы как-то притихли, по крайней мере на этом участке фронта. Мне очень помог полковой комиссар Куприянов, пускай и пробыл он на этой должности всего ничего, но он описал мой бой у реки, когда я уничтожил под корень немецкий моторизованный полк. К этому времени проявили кино и фотоплёнки и работники политотдела вместе с другим начальством возбудились, как я и думал. Сейчас, когда мы отступаем и несём неслабые потери, такой показательный разгром целого полка противника очень нужен в пропагандистских целях.

Короче меня раскулачили, очень основательно раскулачили, я конечно понимаю, что старлей на должности комполка это слишком жирно, но хотя бы другого командира, званием поболее поставили командовать сбитым мной полком. Но нет, первыми отжали артиллерию, практически всю, мне в итоге остался только дивизион УСВ и дивизион 82 миллиметровых миномётов. Потом забрали два из трёх пехотных батальонов и у меня остался танковый батальон с одним пехотным и хорошо, что ещё разведроту и снайперов оставили. Сапёров, связистов и медсанбат тоже забрали, и осталось в сухом остатке очень жирный танковый батальон, хорошо хоть его не раздербанили, две роты КВ и две роты Т-34 и ещё рота пушечных бронеавтомобилей БА-10. Короче и получился у меня в итоге механизированный батальон, как изначально планировал. Правда дали звание капитана, а то старлей командовать таким подразделением рылом не вышел, а капитан вполне. Одинцов с Куприяновым тоже таким решением не очень довольны оказались. Так они были в механизированном полку на ведущих должностях, да ещё и хорошо воевавшего, а теперь оба ждали новые назначения. Единственное, оба с лёгкостью прошли проверку особого отдела, да ещё им пообещали награды за рейд моего полка, а он всё же за один только выход к своим успел основательно начистить рожи оккупантам. Радовало меня два обстоятельства, первое, всё же как и сказал повысили в звании, а второе, мой батальон стал отдельным, а это большая степень свободы. О прошлой вольнице теперь придётся забыть, но и слишком долго в немецком тылу было не отсидеться.