Читать книгу 📗 Лотосы Храмовой Горы (СИ) - Хонихоев Виталий » Страница 38

— Пожалуйста, примите мою глубочайшую благодарность, Принц Фудзивара-но Нарисада, Господин Зимняя Флейта. Если когда-нибудь я смогу отплатить вам за вашу доброту — только дайте знать и я сделаю все, что в моих силах. — говорю я, оставаясь в догэдза. Действительно, он раздобыл этот указ и принес его мне и это явно стоило ему усилий. Может быть, договоренностей или нарушенных клятв — я не знаю. Я знаю только то, что он мог бы ничего из этого не делать и просто остаться в стороне, а я бы наворотила дел, нет ничего хуже, чем деятельный дурак. Усугублять дела, когда они и так идут из рук вон плохо — это мой фирменный почерк, чего уж тут. Так что спасибо проходимцу с дудкой, что он не поленился меня в курс дела поставить, несмотря на то что я ему — никто и звать никак. И плевать на его ехидные комментарии и сальные взгляды, главное то, что он делает. За все это время я от него получается только добро и видела. Да, с издевкой и с манерой «я это делаю потому что хочу, а не потому, что такой добряк или ты мне нравишься», но какая мне разница? Я и вправду заслужила имя Неблагодарная Аяко. Мне получается можно голову запудрить словами, а ведь надо следить за руками, за тем, кто что делает.

— Как серьезно. — я не вижу его лица, но по голосу чувствую, что он опять улыбается. — Ты сегодня очень серьезна, Аяко. Ничего, если я буду обращаться к тебе по имени? А ты можешь называть меня просто Нара.

— … как скажете, Господин Нара. — я выпрямляюсь. В другое время это бы обязательно смутило другую девушку, как же обращаться по имени это все равно что добавлять в конце предложения «любимый» или «любимая». Это очень фамильярно и так разговаривают только очень близкие люди. Но если такова плата… нет, прекрати так думать, Аяко. Он помог тебе, небольшая уступка с твоей стороны… чего тебе стоит?

— Можно и без «Господин». — кивает он. — Как я и говорил в прошлый раз, я стараюсь не ради тебя, Аяко. Я не тебя тут спасаю. — он снова улыбается.

— Спасая птицу, попавшую в силки, вы спасаете и ее детей в гнезде. И бабочку, что сидит на цветке. — пожимаю я плечами. — Мне неважны ваши мотивы Сякухати-сан. То есть… мне неважны твои мотивы, Нара.

— Я рад что мы с тобой наконец нашли общий язык. — он убирает флейту за пазуху, встает с циновки и сладко потягивается. — Ну все, довольно болтовни, у меня язык скоро отсохнет. Я пошел по делам.

— Совсем недавно ты говорил, что у тебя нет дел. — хмыкаю я, не потому что в самом деле мне интересна его жизнь, а потому что это часть моей платы — вовлеченность. Я делаю вид что мы с ним старые друзья… ровно до того момента как мы таковыми не станем. Ему это зачем-то важно, а у меня перед ним должок и проценты только растут. Не люблю быть в долгах.

— О, это очень важные дела. Нежная Орхидея и ее подружка Алая Лилия из Цветочного квартала совсем запутались в своих шелковых одеяниях и мне надлежит выпутать их из шелков. И из одеяний, разумеется… — улыбка скользит по его губам. — Быть может ты поможешь мне и присоединишься к этому славному действию? Будет много обнаженной плоти, вина и горячей воды в купальне, все как ты любишь…

— Если такова цена… — говорю я ровным тоном, не поднимая глаз, но он тут же перебивает меня нарочито весело и беззаботно. — О, нет, нет, нет, так легко ты от меня не отделаешься, Аяко! Все исключительно по твоему желанию… однажды ты сама придешь ко мне. А до того момента — оставайся пожалуйста живой. — он подходит к выходу из беседки и нашаривает ногами свои гэта. Оборачивается ко мне.

— И не стесняйся спрашивать, когда зайдешь в тупик. Я знаю, что ты считаешь свой меч самим подходящим инструментом, но порой кисть ранит сильнее меча. Твоему мечу нужна голова, Аяко. И эта голова — тут. — он стучит кончиком веера себя по голове. — Когда ты это поймешь из нас выйдет прекрасная пара. Передавай привет Госпоже Тайра-но Тиё. — и он выходит из беседки с высоко поднятой головой, насвистывая себе под нос что-то веселое и беззаботное. Я смотрю ему вслед с тяжелым сердцем.

Опускаю взгляд вниз и влево, туда где на циновке лежит мой клинок, «Благословение Рэнки». Красные, лакированные ножны, медные кольца, усиливающие их, корзинчатая гарда, рукоять, затянутая кожаным шнуром. Я беру его в руки, поднимаю на уровень глаз. Прикосновение к оружию немного успокаивает меня. Как же хорошо, когда ты просто стоишь с клинком в руке и напротив тебя стоит твой враг, тогда все понятно, или он или ты. Все просто.

Пальцы правой руки ложатся на рукоять меча, и я медленно тяну его из ножен, глядя на собственное отражение в отполированной стали клинка. «Благословение Рэнки», какая горькая ирония… еще горше она станет если Императрица погибнет от собственного подарка. Ведь если Тобэтэй и Соно…

Решительно задвигаю меч обратно в ножны. Хватит гадать, пришло время спрашивать напрямую, да возможно это будет больно, но так лучше, чем остаться без сведений, чем пытаться понять, что же именно испытывает моя химэ. Потому что я совершенно точно знаю, что испытываю я и чего хочу. Я хочу, чтобы эта девочка была счастлива, не знаю почему. Может быть Сякухати или — Нара как я его теперь должна называть, — знает меня лучше, чем я сама. Может ему известно, почему для меня так важно каждый день просыпаться, зная, что, когда я войду в ее комнату — она откроет свои глаза, сядет и улыбнется своей виноватой улыбкой, протирая заспанные глаза кулачком, зевнет, прикрываясь рукавом и скажет: «Доброе утро, Сан-сан. Как спалось?», хотя это я должна у нее спрашивать, а не наоборот. Важно чтобы она продолжила рисовать птичек на рисовой бумаге и играть с Тамой стебельком травы с пушистым навершием, радоваться маринованным сливам, присланным Масахиро и слушать мои рассказы про хитроумного Тануки-сана и простоватого крестьянина.

Зачем она мне? Моя химэ — обычная девушка, где-то простоватая и наивная, никогда не бывшая нигде кроме Нара и Хэйан-кё и те видевшая только из окна паланкина. Она не умеет ни стирать, ни готовить, ни постоять за себя. Да, она добрая и никогда не напрягала даже Сору с Идзуми, предпочитая скорее ущемить себя, чем потревожить своих служанок, но это скорее мягкотелость, чем доброта. Если ее приблизит Император — у меня будет больше возможностей влиять на двор, даже или особенно — если Император приблизит и меня, дабы повторить ту ночь с Татибаной, раз уж слухи об этом разошлись, а я больше не служанка, а знатная дама, пусть и в самом низу социальной лестницы. Спать с Императором… учитывая, что все говорят о его бесхарактерности, взять его в оборот будет легко. Устранить Рэнку первее чем она устранит меня и… все. Как там — «с детства я мечтала быть первой, обо мне узнает земля! Буду, буду я Королевой, только дайте мне Короля!». Все что нужно — пожертвовать одной фигурой на доске. Моей химэ.

Я опускаю взгляд ниже и вижу, что пальцы на алой коже ножен «Благословения Рэнки» — побелели. Почему я сжимаю свое оружие с такой силой?

Глава 19

Глава 19

— Вот мы и на месте. — Бай Лин огляделась и легко спрыгнула с лошади на землю, перекинула уздечку вперед, привязав к ближайшему дереву. — Вам помочь спуститься с коня, Сан-сенсей?

— Сама справлюсь. — буркнула я, перекидывая ногу через луку седла и стискивая зубы, чтобы не издать тихий стон. Бедра у меня еще не отошли от первой поездки, а я тут за город решила выехать на прогулку. Но выехать было решительно необходимо, ведь все мои заказы наконец были сделаны и надо было испытать что получилось, без испытания ни в чем нельзя было быть уверенным. Мир вокруг меня идет в тартарары уверенным и широким шагом, все что еще вчера казалось надежным и безопасным сегодня крошится прямо под руками, так что времени у меня особо нет. И чем раньше я буду уверена в том, что держу в своих руках — тем лучше.

Я спешиваюсь, осторожно опускаясь вниз и касаясь ногами земли, разминаю ноги, переступая с правой на левую и обратно, растираю мышцы и думаю о том, что может быть я зря экономлю мазь Бай Лин на основе яда гадюки и скорпиона? Может надо пользоваться? Правда ее совсем немного осталось…