Читать книгу 📗 Лотосы Храмовой Горы (СИ) - Хонихоев Виталий » Страница 37

— Закон. — кивает головой мой прилежный ученик. — И это допустимо что ты про это ничего не знаешь. Я про это ничего не знал до сегодняшнего утра. Но… вот. — он достает из рукава свиток. — Подписан вчерашним вечером кстати. Это копия, можешь оставить себе, но имей в виду, что мне пришлось напрячься чтобы ее достать… об этом указе пока никто не знает. Широкая публика узнает только осенью, во время Ниинаме-сай.

— Праздника Урожая? — моргаю я, принимая свиток и разворачивая его, пробегаю глазами и мое сердце пропускает удар, замерев в груди. Как такое возможно⁈

— Скорее после. — уточняет Сякухати, но уже без необходимости, потому что я вижу, что написано на свитке и все еще не могу поверить своим глазам. — Свадьбы играют сразу после.

Глава 18

Глава 18

Свадеб в этой Японии пока еще нет как таковых, никакого особого обряда, моя помолвка с Господином Такэда всего лишь торжественное обещание что мы будем вместе… когда-нибудь. И называют меня женой по его родовому имени только из-за этого чертова пояса Такэда, иначе никак было реликвию не передать. Это у нас скорее контракт о передаче имущества, чем брак. У остальных же все происходит совсем по-другому и сам по себе брак считается официальным только на третью ночь, когда новобрачным в постель приносят особые рисовые лепешки-моти, строго определенное количество. После того как они съедят эти моти — считаются мужем и женой. А лицо жениха открывается только на «токоро-араваси», на четвертое утро после третьей ночи, только после этого устраивался пир на весь мир, и родители невесты и жениха узнавали о том, кто и к кому в спальню ночью прокрался. Если вдуматься, то система неплохая, ведь до «третьей ночи» у молодых было уже две во время которых можно было узнать друг друга поближе и понять, что это за чувства. А первоначальное желание обладать женским телом или любопытство узнать мужчину в интимной обстановке — к этому моменту уже было удовлетворено. Настойка на ягодах синфу давала гарантию что от таких первых двух ночей никто не понесет… и мужчина мог продолжать свои ночные изыскания по другим девушкам без урона чести для этой конкретной.

Именно поэтому ночь в дворцовом комплексе порой была очень… оживленной. Юноши прокрадывались к девушкам, девушки ожидали юношей, а в темноте порой можно и перепутать, так еще и ночная стража старательно не замечала всех этих героев-любовников до тех пор, пока те соответствовали форме ночных выползней — в исподнем и без оружия.

Однако в том случае если невесту себе выбирал Император — все менялось. Во-первых, Император не крался к избраннице ночью в исподнем, подвязав себе голову зеленым платком под носом, не прятался от ночной стражи и не приподнимал перегородку-седзи чтобы отодвинуть в сторону без шума и стука. Не императорское это дело в ночи краться. Девушку привозили во внутренние покои, для нее выделялся либо Кокидэн либо Кирицубо и в зависимости какой это был павильон сразу же было понятно, берет ли Император эту девушку в жены по любви или же для укрепления власти и приближения того или иного клана. Впрочем, понятно, что интрижки «на одну ночь» у Императора тоже были, но и в этом случае девушек привозили, просто без такой помпы и прямо к нему в покои. Самое главное — так как Император не шел в дом тестя, все расходы на свадьбу нес отец невесты, как правило это были Фудзивара, но никто не возражал, потому что, когда твоя дочь — одна из жен Императора… это открывает определенные возможности. И да, у Императора была только одна Императрица или Главная Жена, с титулом Кого, сейчас это была Рэнка. Только ее дети могли претендовать на престол.

Я перечитываю указ ещё раз, медленно, как читают письма с дурными вестями, надеясь, что со второго раза знаки на бумаге сложатся во что-нибудь другое, но знаки упрямо складываются в одно и то же: Император Тоба, Сын Неба, и Принцесса Павильона Весенней Луны, Соно-химэ, — и дата, выведенная тушью так аккуратно, словно речь идёт о поставке риса.

— Это… довольно неожиданно, — говорю я, не выпуская свиток из рук.

— Не то слово, — откликается «прилежный ученик» Сякухати и тянется за своей чашкой с чаем.– Никто и не ожидал. У Весенней Луны нет больше могущественной семьи за спиной, она вдова брата Императора, а значит вышла из своего рода и прибилась к роду Хризантемы. То есть она и так уже Императорского рода. Брак с ней не улучшит положение Хризантемы, с этой точки зрения Тобэтэю нет никакой выгоды в свадьбе.

— На что ты намекаешь, Господин Зимняя Флейта?

— Я? Намекаю? Упаси Аматэрасу, намекать на что-то должно лишь ученым мужам, тем кто знает больше, чем говорит, я же напротив говорю больше того, чем знаю… а потому и слушать меня не стоит. Я всего лишь задаюсь вопросом — зачем Тобэтэю жениться на какой-то простушке? Тем более что по слухам служанки во Внутренних Покоях усиленно отмывают и готовят Павильон Павлонии…

— Кирицубо… — шепчу я. Павильон Павлонии или Кирицубо — это знак любви. Сюда приглашают тех, кто действительно приглянулся Императору, с кем брак по любви, а не из расчета. Неужели Император Тоба влюбился в мою химэ?

— Стоило лишь Госпоже Сидзуке покинуть столицу как ее павильон освободили… — мурлычет «прилежный ученик», отпивая чаю из чашки и щуря от удовольствия свои темные глаза. — Как быстро течет время… кстати, ты знаешь, что Госпожа Мия, третья жена Тобэтэя — жила именно в Кирицубо? Ее так и называли — Кирицубо-но Кои…

— Госпожа Мия? — я вспоминаю имя с трудом. В свое время, еще когда я работала в прачечной между работницами ходили страшные слухи о наложнице, к которой Император потерял интерес, а Рэнка сделала так, чтобы ей не приносили больше еду. Бедняжка умерла в своем богатом павильоне меж нефрита, золота и серебра — от голода. Я сглатываю. Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь…

Слишком много сведений, слишком много информации и я не могу уложить все в голове. С одной стороны после ночи, проведенной с Императором Тоба, моя химэ вся в синяках, а с другой — ну мало ли какие у них там любовные игры… рубить сплеча не разобравшись не стоит. Что если они там в ролевые игры играют, затянувшись в кожу, с плетками и наручниками? Что если у них все по любви действительно? Что если моя химэ тоже любит, когда ее связывают и по заднице… я вспоминаю кровоподтеки на ее белоснежной коже и мотаю головой. Нет, моя химэ — не такая. Она нежная и деликатная девочка, ее пугают громкие звуки и резкие движения рядом, она любит маринованные сливы, теплый солнечный свет и любоваться садом, сидя в беседке, а еще она обожает рисовать птичек на рисовой бумаге. Или я ее не знаю? В любом случае, даже если у Тоба к ней настоящие чувства — это неминуемо означает гнев Рэнки, а все что я из себя представляю и во что я выросла — лишь благодаря Мамочке Фудзино, которая возглавляла ее секретную службу, будучи Старшей Фрейлиной. Сейчас, когда Мамочки нет, в Павильоне Хризантем правит Тайра-но Тиё, моя названная сестра по службе, которую я зову просто Ичи, Первая. Что будет, если Ичи и Ханами получат команду устранить химэ? Если мне придется своими руками… я отгоняю эти мысли. Потом. Все потом. Сейчас мне нужно поговорить с Ичи и с химэ, только потом я смогу сделать выводы…

Я опускаю взгляд вниз. Чай в чашке уже остыл, а я все еще сижу за низеньким столиком, держа его в руке. Император Тоба, с ума сойти… а я думала, что моя химэ и этот неуклюжий Татибана поженятся… не обязательно официальным браком, но смогут жить вместе в счастье, в богатстве и бедности, болезни и здравии и умрут в один день. А еще что у них — будут дети, которые будут радовать их каждый день. И кошка, например та же трехцветная Тама, которая наверняка не будет возражать против переезда в провинцию, ведь мышей и там довольно.

Поднимаю взгляд и встречаюсь с серьезными глазами Сякухати, он внимательно наблюдает за каждым моим движением. И, наверное, в другое время я бы возмутилась что он использует меня как подопытную морскую свинку, но сегодня у меня уже нет сил на такое. Есть дела и поважнее. Я выдыхаю и склоняюсь в глубоком поклоне, касаясь циновки лбом.