Читать книгу 📗 Казачонок 1861. Том 7 (СИ) - Насоновский Сергей

Кобылу они отдали без всяких условий. Ни намека на торг, будто иначе и быть не могло. Мне даже неловко стало. Я сунул руку за пазуху, достал кисет хорошего табаку, это был трофей, прихваченный еще у Лианозова под Пятигорском, и протянул его горцу.

— Это не плата, уважаемый, — сказал я сразу, чтобы обиды не вышло. — Благодарность.

Он сперва глянул неодобрительно, потом, поняв мое расположение, принял подарок с достоинством и поблагодарил в ответ. На том и разошлись.

Когда я вернулся, Васятка встретил меня так, будто до последнего ждал подвоха от жителей гор.

Кузька, едва мы подъехали, запрыгал вокруг, потом ткнулся носом в бок нашей беглянке, смешно фыркая, вот же ж, словно дите малое.

Остаток дня прошел спокойно. Лошади паслись, а мы больше отдыхали. Было какое-то мимолетное чувство тревоги, но и оно под воздействием солнечных лучей быстро покинуло меня. Немного, правда, погонял Васятку на шашках, чтобы кровь не застаивалась, а так вообще на выпасе мне нравилось.

«Может вообще в пастухи пойти? — подумалось мне, — а что летом так вообще лепота!»

На следующий день, который планировали сделать крайним для первого раза, чутка сместили наш лагерь. Прежнее место выпаса наши коняшки изрядно уже проредили, да повытоптали травку. Вот и перешли мы, найдя участок со свежей.

Я уж начал подумывать, что чуйка моя вчерашняя дала осечку, но как оказалось мысль эта была преждевременной.

Под вечер, когда мы подыскивали место под ночлег, чтобы на рассвете выдвинуться к Волынской, Хан подал знак тревоги. Сам он в эти дни почти не показывался на удивление. Может какую подругу нашел, гадай теперь!

Но при этом как я ему и наказал, он следил за окрестностями на несколько верст вокруг нашего лагеря. И вот получите и распишитесь!

Сейчас же находясь в режиме полета наблюдал, как чуть в обход длинного увала, к нам двигался вооруженный отряд. Это были не те мирные горцы, с которыми вчера я имел разговор, и без всяких проблем вернувшие мне отбившуюся лошадь.

Эти шли и выглядели совсем иначе. Двигались целеустремленно, пастушьей вальяжности не наблюдалось. Всадников насчитал около дюжины, и даже с высоты было видно, что они преследуют далеко не мирные цели.

Абреков, значит, нелегкая принесла.

Я резко вышел из полета и чуть качнулся. Голова слегка поплыла, пришлось приложиться к фляге.

— Васятка! — крикнул я. — Живо по коням, уходим! У нас тут гости скоро будут. И по всему видать, не с добрыми намерениями.

Лишних вопросов он задавать не стал. Пока мы седлали коней и сгоняли кобыл в кучу, меня кольнула неприятная мысль.

Мирные горцы вряд ли решили нарочно навести на нас абреков. Только вот друзьями они нам тоже не были. Видать, повстречали по дороге своих, их спросили, что да как на пути, а те и брякнули между делом: мол, пасут тут двое мальчишек табун хороших лошадей. Может, с умыслом, а может, просто по глупости. Сейчас уже какая разница.

Мы погнали табун к станице, сперва еще надеясь уйти всем скопом. Да только скоро стало ясно, что ничего не выйдет.

Взрослые лошади быстро взяли хороший ход. А вот Кузька не справлялся. Куда там жеребенку до крепких резвых трехлеток. То спотыкался, то шарахался вбок, то отставал, то лез между лошадей и сбивал темп не только себе, но и другим. Из-за него ломался весь ход.

И пришлось принимать решение, которое мне совсем не нравилось.

— Слушай сюда, — быстро сказал я Васятке. — Ты гонишь табун вперед. Держи скорость, какую сможешь, но не загони лошадей. Карачаевки выносливые, да и у них предел есть.

— А ты? — побелел он.

— Я на Звездочке забираю Кузьку с собой. Уйдем в сторону и схоронимся где-нибудь. Если они за табуном двинутся, то нам повезло. А если разделятся, тогда уж поглядим. В любом случае вы на скорости должны успеть уйти, а коли продолжим с Кузькой как сейчас, то все пропадем.

— Гриша…

— Делай, что велено!

Он сжал губы, кивнул и спорить не стал. Молодец Васятка. Не потому, что не испугался, встревожился, конечно, куда без этого. А потому, что понял: сейчас не время для болтовни и нужно слушать приказ командира.

Я резко отвернул Звездочку к речной низине, туда, где вдоль ложбины тянулись камыши и росла осока. Кузька сперва рванул было за уходящим табуном, но я перехватил его за повод, завернул и кое-как потащил за собой. Молодой еще, дурной, что с него взять.

Васятка тем временем уже гнал наших вперед. Не оглядываясь, постепенно наращивал темп. Только так у него был шанс уйти.

До камышей мы добрались вовремя. Я втиснул Звездочку в самую гущу зарослей, сам присел ниже, а Кузьку держал за шею, чтобы тот не метался и не выдал нас раньше времени. Сейчас главное было переждать первые, самые опасные минуты.

Если абреки, выйдя на след, всей сворой пойдут за табуном, то значит, мой расчет сработал. Васятка уже далеко, а без Кузьки ход у него будет хороший. А вот если вздумают прочесывать округу веером, тогда придется выкручиваться по-другому.

Шарпс я держал под рукой, да и револьверная винтовка, готовая к бою, лежала в хранилище. Если на нас выйдут двое-трое, выбора у меня уже не останется.

Я снова потянулся к Хану и вошел в полет.

Абреков и впрямь было двенадцать. К нашей стоянке они выскочили быстро. Остановились, осмотрели примятый дерн, вытоптанную землю, следы табуна. Один спешился, присел, потрогал грунт рукой, и махнул остальным.

Нашли, конечно. Да и как не найти? Наши красавицы после себя не след оставили, а целую вытоптанную дорогу в траве.

Я напрягся, когда двое стали расходиться в стороны. Ну, думаю, началось. Сейчас прочесывать округ начнут.

Но нет.

Один лишь взял чуть вбок, поглядел, что-то проверил и почти сразу вернулся. Видно, жадность пересилила осторожность. В итоге вся дюжина пошла по следу за Васяткой.

Вот тут я зубы и сжал.

— Давай, братец… давай… — прошептал я.

Хан кружил высоко, и сверху я видел, как наш табун уходит, сбившись плотнее, а Васятка держится сзади и чуть сбоку, поджимает, не дает никому отбиться. Для мальчишки, у которого опыта почти не было, держался он на диво хорошо.

Погоня тянулась довольно долго. Дольше, чем я думал поначалу. Потом стало ясно, что быстро это догнать беглецов у абреков не выйдет. Васятка хорошо держал темп, не увеличивая особо скорость, но не тормозя. Это, думаю, сказывалась особая выносливость карачаевской породы. Ведь если обычная строевая лошадь спурт держит около сорока минут, то карачаевская может и два с половиной часа осилить. А такое, надо сказать, не каждому коню под силу, ведь, по сути, это состояние максимального напряжения, в котором лошадь в атаку идет, например в конной лаве или каком другом порядке.

Отряд преследователей постепенно начал сбавлять ход. Похоже, их животные не осилили этой гонки на выносливость.

Сначала двое, потом еще трое подтянулись ближе к двигающимся впереди. Остановились и начали галдеть, размахивая руками. Похоже абреки прикидывали, стоит ли переть дальше к станице и рисковать, или все-таки лучше не лезть. Ведь с каждой верстой шанс выскочить на казачий разъезд, а может быть и попасть в засаду, повышался значительно.

Я смотрел сверху и чувствовал, как по спине прошел холодок. Сейчас, похоже, развернутся. А значит, на обратном пути вполне могут начать шарить вокруг и наткнуться на меня.

Так и вышло. Они постояли, покричали и повернули назад.

Я уже собрался было отзывать Хана и выбираться из камышей, пока абреки не вернулись к нашей бывшей стоянке, как вдруг заметил движение с другой стороны, за вытянутым холмом.

Поначалу даже сглотнул: неужто еще один отряд горцев? Только этого мне для полного счастья сейчас и не хватало. Но стоило Хану пройти чуть ближе к ним, как от души отлегло.

Ехал отряд ровным строем, и сидели всадники в седлах иначе. На всех красовались одинаковые темно-зеленые мундиры. Это были не казаки и не горцы, а регулярная русская конница. Драгуны, скорее всего.