Читать книгу 📗 Обменный фонд. Том 2 (СИ) - Линник Сергей

— Считай, что нет. У нас пересадка ночью была, Майкл приболел, в тот раз только вокзал видел.

— Чего ждём тогда?

Стоило нам выйти, и в лицо с востока дохнуло водой. И не каким-то прудом с тиной и кувшинками, а огромным количеством, как на море. Только здесь запах чуть другой, без йода, наверное.

— Извините, а где озеро? — спросила Долорес у какого-то железнодорожника, проходившего мимо.

— Там, — махнул работяга рукой туда, откуда дул ветер.

— Далеко?

— А? — он остановился, потом понял, что у него спрашивают. — Нет, рядом совсем. Через парк пройдёте, увидите.

Озеро мы заметили внезапно: шли по парковой дорожке, и вдруг между кустами высокой живой изгороди мелькнула сероватая поверхность с мелкими барашками волн.

Сначала шляпку снесло у Долорес. Мы бросились за ней, я побежал вперёд. До добычи оставалось два шага. И тут ветер ударил снова. Теперь мы бежали за моей шляпой.

Нагулялись от души. Будет что вспомнить.

До Нью-Йорка от Чикаго — тридцать часов с лишним. Даже в первом классе третьи сутки в поезде могут показаться утомительными. Что чувствуют люди, которые едут в сидячих вагонах, представлять не хочу. Надо узнать, куда летают пассажирские рейсы в нашем направлении. Может, обратную дорогу удастся сократить?

Хотя для начала стоит дожить до того момента, когда отправимся назад. А пока нас вынесло на грязноватый перрон Пенсильванского вокзала. Железная дорога свои обязательства перед нами выполнила.

Я подозвал носильщика и показал на чемоданы:

— К стоянке такси.

Очередь двигалась быстро. Минут через пять наш багаж скрылся в глубине синего «плимута». Водитель, чернявый итальянец, спросил:

— Куда едем?

— Нам бы гостиницу на Манхэттене, хорошую, но не роскошную. Лучше надёжную, чем с позолотой.

— Ну, если без кинозвёзд, тогда «Рузвельт», — кивнул сам себе водитель. — Тут совсем рядом, десять минут — и на месте.

Я вспомнил петли с разворотами у пирса, с которого мы высадились в сорок первом году, но тут всё оказалось по-другому: такси выехало на Мэдисон и помчалось прямо. Долорес пялилась из окна на возникающие красоты. Поначалу вокруг были склады, грязноватые фасады и обычная городская суета. Но чем дальше на север, тем шикарнее выглядели особняки и гостиницы. Если долго не выезжал из размазанного по земле тонким слоем Альбукерке, голова может немного закружиться от размаха.

Таксист поехал направо с Мэдисон на Сорок Пятую и почти сразу лихо развернулся, останавливаясь у огромных дверей, над которыми висела вывеска «Рузвельт-отель». Отлично. Свой доллар чаевых водила заработал честно.

Наши чемоданы тут же извлекли из багажника и потащили внутрь — пока клиент не передумал. Когда-то я считал, что гостиница «Инк48» возле девяностого пирса — хорошее жильё. Беру свои слова обратно. По сравнению с «Рузвельтом» это бомжатский клоповник. Угадал таксёр, мне уже в лобби стало понятно, что приехали по адресу. И я пошёл заполнять карточки.

Портье, у которого, несмотря на довольно молодой вид, из растительности на голове были одни брови, поднялся из-за стойки и отвесил лёгкий поклон. Не сомнительное движение корпусом, а чётко, с фиксацией в нижней точке.

— Приветствую вас в «Рузвельте». Благодарю вас, сэр, за выбор нашего отеля. Какой номер желаете? Могу предложить…

— Хороший, чтобы кровать не скрипела, по углам плесени не было, и не жарко.

— Такое можно сказать о любом номере в нашем отеле.

— Тогда чтобы не очень шумно.

Я подвинул по стойке заготовленную пятёрку, и портье начал листать свой талмуд гораздо быстрее.

— Вы к нам надолго?

— Неделю. Или дольше. Как дела пойдут.

— Вот, пожалуйста, номер девять ноль три. Надеюсь, вам понравится у нас.

— Хорошо. В номере есть телефонный справочник?

— Принесём, — кивнул он.

Я повернулся к Долорес, ожидающей в кресле. Кто-то уже успел принести ей приветственный напиток.

— Всё, пойдём, посмотрим наш номер.

Жить в «Рузвельте» — одно удовольствие. Твои личные проблемы они тут не решают, но существование делают очень комфортным. Хороший номер нам дали, никаких претензий. Горничная вещи распаковала, всё показала: кнопку вызова, телефон, кондиционер.

Здесь даже радио присутствовало. Приёмник выглядел богато, как произведение искусства. Долорес тут же включила его, не осмотрев даже ванную. Конечно, три дня без выпуска новостей. Не все могут пережить такое. Много чего в мире прошло мимо.

Телефонный справочник притащили буквально через минуту. Но я дождался, когда все посторонние покинут номер, и только после этого начал искать нужного человека. Нотариус С. Мински никуда не делся. Адрес тот же. Я глянул на часы, висящие на стене. Три с четвертью пополудни. Должен быть на месте. Я набрал номер и начал считать гудки. Трубку сняли на пятом.

— Офис нотариуса Соломона Мински.

— Здравствуйте. У меня к вам дело. Может, помните, в сорок первом году, Нотч и Морган… по поводу траста…

— Конечно, помню. Когда мне вас ждать?

— Завтра с утра можем встретиться?

— Конечно. В десять вас устроит?

— Да.

— Тогда жду вас со всеми документами. До встречи.

Я положил трубку и повернулся к Долорес.

— Так, быстро собирайся. Едем смотреть город. А то тебе волю дай, и все воспоминания о поездке в Нью-Йорк уместятся в одну фразу, что радиостанций здесь много.

— Дай мне полчаса, и я буду готова. Что тебе сказали по телефону?

— Встречаемся утром.

Пришлось подождать чуть дольше, но я претензий не предъявлял. До стадии, когда выбор оттенка губной помады занимает три часа, Долорес очень далеко.

Вопрос с экскурсоводом решился просто: о желании посмотреть город я сообщил портье. Тот передал его швейцару, который вызвал водилу из кучки прикормленных такси, стоящих неподалёку от входа.

Подъехал желтый «Чекер» с закреплённым на капоте медальоном с номером. Признак, что нас повезёт не самозванец. Из машины выскочил худой как щепка, коротышка, не выше ста шестидесяти. Его можно было бы принять за подростка, но рыжие с проседью усы выдавали более почтенный возраст.

— Мэм, сэр, прошу, садитесь, — открыл он перед нами заднюю дверь. — Куда поедем?

— Сможешь показать нам Манхэттен?

— Вам повезло! Лучше чичероне, чем я, не найдёте! Вы увидите настоящий город, не тот шлак, что вам покажут из окна экскурсионного автобуса! Меня зовут Эжен, поехали!

По Мэдисон он довёз нас до Сорок Второй и дальше двинулся по ней.

— Для затравки: Центральный вокзал. Если вы вдруг не видели. Совсем рядом с вашим отелем. Но это никакое не сердце Манхэттена. Вокзалов много, а то, что вы сейчас увидите — одно на весь свет.

Еще пара поворотов, а дальше он поехал прямо, лавируя в потоке. На пару минут таксист о нас забыл, закурив какую-то ядрёную сигарету и ругаясь на мешающих ехать водителей.

— Вот, пожалуйста! — показал Эжен, припарковавшись у обочины. Произнёс он это с такой гордостью, будто являлся владельцем всего, что находилось перед ним. — Таймс-сквер! Погуляйте пока, осмотритесь. Увидеть это впервые — впечатление на всю жизнь.

Мы постояли минут пять, глядя на толпы радостных людей, рекламу «Кэмел» на фасаде отеля «Кларидж» с гигантским ртом, из которого шёл дым, и вернулись в машину.

Не знаю, каким маршрутом возят экскурсии, но мне понравилось — и Пятая авеню, на которой Долорес попросила ехать чуть медленнее, и Бродвей. Да даже Уолл-стрит и Центральный парк. Закончили мы на набережной с видом на статую.

А потом вернулись в отель. Достаточно впечатлений для одного дня.

Правда, когда мы пошли на ужин, Долорес пережила ещё один шок. Она увидела телевизор. Чудо техники с маленьким экраном, на котором передвигались чёрно-белые человечки, приковало её внимание надолго. Еле оттащил. Какой же ужас будет, когда эта штука появится у нас дома.